— Цюнци… осознал свою вину… готов вернуться в Мир Духов… в этой жизни больше не появлюсь… — Цюнци прекрасно понимал: раз здесь Фу Шэн, то если он не подчинится, его ждет лишь верная смерть.
Быть отозванным назад — куда меньшее зло, чем оказаться брошенным на Гору Ножей или в котел с кипящим маслом.
Бай Ху искоса взглянул на крайне ослабленного Цюнци, потерся о пояс Хуань Дие и тихонько тявкнул.
Хуань Дие посмотрела на Фу Шэна и Тушань Цзинь, склонилась в поклоне и произнесла:
— Благодарю вас, господа. Хуань Дие вместе с супругом откланивается.
Фу Шэн слегка кивнул.
Хуань Дие слегка качнула фонариком в форме бабочки, и оттуда вылетело еще больше ослепительных Синих Бабочек Духовной Иллюзии. Они окутали их, сияние разлилось вокруг, а затем все они бесследно исчезли.
Увидев, что дело улажено, Тушань Цзинь подхватил Фу Шэна на руки и посмотрел на него:
— Возвращаемся?
— Угу. — Фу Шэн достал курительную трубку, затянулся, а затем медленно выдохнул. В клубах дыма постепенно проявился Туннель Духов.
…
— Отозвала? — Цзю Цинь, увидев, как Тушань Цзинь выходит из Туннеля Духов, неся Фу Шэна, вышла из-за барной стойки.
Фу Шэн спрыгнул с рук Тушань Цзинь и кивнул:
— Чжаоцай, подавай вино.
— А что делать с теми людьми, чьи остаточные души были поглощены? Теперь они до конца дней останутся дурачками, ццц…
Фу Шэн искоса глянул на нее и насмешливо бросил:
— Что такое? В тебе проснулось милосердие, хочешь досмотреть за этой десяткой тысяч человек до самой смерти?
— Ой, да плевать мне! Просто сказала к слову. — Цзю Цинь, помахивая веером, села напротив Фу Шэна. — Совершишь зло — получишь возмездие. Язык — что меч, убивает, не обнажая лезвия. Эти люди проживут свои отмеренные годы слабоумными, а в Аду Вырывания Языков их еще ждет расплата за жизни тех девушек…
Иногда слова подобны теплому солнцу: они согревают сердца и разгоняют тьму. Но порой они становятся острыми клинками, пронзающими душу и легкие: не проливают крови, но каждый удар смертелен.
Свобода слова — это тоже привилегия, за которую нужно платить. А использовать слова и тексты, чтобы травить других и доводить их до гибели — за такое преступление расплата неизбежна…
Глава 11. «Безнадежная любовь» 1
> Когда мы любили друг друга, мы были чисты и отважны.
—
На окутанной моросящим дождем пристани девушка в длинном платье в цветочек стояла под прозрачным зонтом, вглядываясь в даль. Морские волны накатывали на берег, разлетаясь мелкими брызгами.
К причалу медленно пришвартовался танкер.
Вскоре из людского потока показался опрятный юноша. Девушка под зонтом направилась к нему, ступая легко, с радостной улыбкой:
— Ты вернулся? Я так долго тебя ждала. В этот раз ты снова уедешь? Я не хочу расставаться, оставайся, пожалуйста. В стране сейчас тоже можно отлично развиться, ты такой способный, работодатели наверняка будут отрывать тебя с руками…
Юноша не ответил, даже не взглянул на нее. Он молча катил свой чемодан вперед.
Девушка наклонила прозрачный зонт в его сторону, позволяя каплям дождя проходить сквозь ее тело и падать на землю. Однако юноша продолжал упрямо идти, опустив голову. Мелкие пряди волос на лбу намокли от дождя. Юноша поднял руку, стряхнул капли с лица, огляделся и быстрым шагом направился к белой машине, нырнув в салон.
Девушка так и осталась стоять под зонтом, впав в оцепенение…
Дождь усилился, тяжелые капли, размером с горошину, забарабанили по земле, поднимая туманную дымку.
Фу Шэн сидел на подоконнике, выставив руку под дождевые капли. Сзади его внезапно обняли теплые, сильные руки, его ладонь потянули назад, и у самого уха раздался глухой, но полный нежности голос:
— Холодно. Идем ужинать.
Фу Шэн легонько потирал мозоль на перепонке между большим и указательным пальцами партнера — след от многолетних тренировок с мечом:
— Дождливый день лучше сочетается с вином Саньвэй…
Тушань Цзинь слегка кивнул и, подхватив его, понес вниз.
[Экстренный выпуск новостей: тело, выловленное из озера несколько дней назад, опознано. Это 25-летняя Ли, уроженка города Лочэн. Родственники уже забрали тело, точные причины смерти продолжают выясняться…]
Цзю Цинь, прислонившись к стойке и помахивая веером, смотрела телевизор. Услышав шаги на лестнице, она повернулась и, увидев Тушань Цзиня с Фу Шэном на руках, приподняла дугой брови:
— О-о, неужто от излишеств ноги ослабли?
Цзю Цинь была духом двухтысячелетней плакучей смоковницы, что росла во дворе «Магазина». Подобно свисающим ветвям своего истинного тела, она уродилась соблазнительной и изящной, но при этом была бестолковой, трусливой и неисправимой язвой.
Фу Шэн насмешливо фыркнул, не обращая на нее внимания, а вот Тушань Цзинь метнул в нее ледяной взгляд, от которого повеяло холодом.
Тело Цзю Цинь сковало, по спине пробежал холодок. Она испуганно юркнула за стойку, продолжая бормотать себе под нос:
— Ну и что, что потомок Шуанхуа, по мне так это десятитысячелетняя бочка с уксусом в человеческом обличье. Не ровен час, опрокинется — весь двор затопит, а нам потом разгребать. Хорошо хоть я в человека превратилась, а то сидела бы в саду — вся бы кислым пропиталась…
— Мутоу, сегодня у меня хорошее настроение. Давай спилим смоковницу и сделаем из нее шашлык… — Все, что происходило во дворе, было подвластно Фу Шэну. Даже тихий шепот Цзю Цинь был услышан им до последнего слова.
Тушань Цзинь во всем слушался своего супруга, а потому немедленно, шаг за шагом, двинулся к барной стойке.
Даже с расстояния в несколько метров Цзю Цинь ощутила давящий холод и жажду убийства. Испугавшись, она резко присела, подняв руки в знак мольбы:
— Жена Хозяина Таверны, пощадите! Это все я, язык без костей, не стоило мне подкалывать управляющего! У-у-у, я ошиблась! У меня в магазине работа, а дома четверо маленьких слуг, которых надо кормить! Жена Хозяина Таверны, сжальтесь!
Тушань Цзинь остался крайне доволен, услышав обращение «Жена Хозяина Таверны», и его ледяной пыл немного поутих, но он не остановился.
— Добро пожаловать! — зазвенели колокольчики у входа, и маленькие слуги хором прокричали приветствие.
Только тогда Тушань Цзинь остановился и повернулся к Фу Шэну:
— Я пойду готовить.
— Вино Саньвэй в погребе, — ответил Фу Шэн и перевел взгляд на вход.
Под прозрачным зонтом стояла хрупкая, болезненного вида девушка. На улице лил проливной дождь, но ни на зонте, ни на ней самой не было ни капли воды.
Девушка сложила зонт и осторожно вошла внутрь.
— Простите… где это я?
http://bllate.org/book/35542/4395891
Готово:
