Оба они всю дорогу молча шли вперёд. Горный феникс изначально находился неподалёку, и в разговоре они преодолели сотню с лишним ступеней, так что теперь уже могли разглядеть огромную птицу размером с дом.
Её пятицветные перья переливались на солнце, а длинные хвостовые перья волочились по земле. Каждое перо отличалось по цвету, а в основании они достигали толщины с кулак.
Это была поистине великолепная и роскошная гигантская птица.
Поднимать руку на столь прекрасное создание казалось слишком жестоким.
Поначалу Е Шигуй думал, что Горный феникс размером с цыплёнка, иначе Линцин-цзы не говорил бы о его убийстве с таким будничным выражением лица. Но, подумав, он решил, что для птицы, которая превосходит по статусу даже тех горных фениксов, которых первое поколение клана почитало как предков, приготовление супа вряд ли требует столь шокированного тона.
Заметив приближающихся людей, Горный феникс сначала уставился на Е Шигуя, а затем повернул голову и клювом поправил перья.
Одно из цветастых перьев крыла длиной в три чи и шириной в ладонь у основания, с плавными линиями, сужающимися к кончику до ширины в один палец, отделилось от оперения. Горный феникс поднял голову, его яркие глаза блеснули, он сделал шаг вперёд и протянул перо прямо в руки Е Шигую.
Оставляя в стороне вопрос о том, какое выражение лица было у Линцин-цзы, визг Системы в голове Е Шигуя вонзился в барабанные перепонки с силой демонического заклинания, отчего у Е Шигуя затылок занемело и в голове зашумело.
Уважаемый Носитель, это знак того, что оно вас признало! Ах-ах-ах, уважаемый Носитель, да вы же единственный, кого признал Горный феникс! Стоит вам немного постараться, и когда оно превратится в Божественного зверя, вы станете хозяином Божественного зверя!
Я передумал, прервал визг Системы Е Шигуй.
А?
Я собираюсь сварить из него суп.
Глава 4: Стремительно падающее значение благосклонности
Красивое перо крыла находилось совсем близко, а пух на голове Горного феникса выглядел куда мягче, чем на теле.
Е Шигуй слегка приподнял подбородок, его зрачки не могли охватить птичью голову целиком. Уголки его губ изогнулись в идеальной улыбке, выглядевшей предельно мягко.
Снаружи этот человек казался воплощением нежности, однако в мыслях он обсуждал с Системой, как бы сварить стоящую перед ним прекрасную гигантскую птицу на бульон.
Система не сразу пришла в себя и ошеломленно спросила: Пч… почему это, уважаемый Носитель?
Е Шигуй с натянутой улыбкой поинтересовался: Ты слышало выражение «убить курицу, чтобы попугать обезьян»?
Слы… слышал, — дрожащим голосом отозвалась Система, уловив леденящие нотки в словах Е Шигуя.
Ещё раз поднимешь такой панический шум — и я найду способ сварить тебя.
Система затрепетала от страха.
Е Шигуй не протягивал руку, да и Горный феникс не торопился. Хотя Линцин-цзы и был взволнован, подгонять Е Шигуя он тоже не стал.
Хотя добиться признания Горного феникса было невероятно сложно — об этом можно было хвастаться целое тысячелетие, — стоило Е Шигую заикнуться о супе, как Линцин-цзы без малейших колебаний отправил бы птицу на перерождение одним ударом меча.
К счастью, Е Шигуй лишь пугал Систему. Посмотрев несколько секунд в чистые зрачки Горного феникса и разглядев в них собственное отражение, он всё же протянул руку и принял перо.
Хотя внешне перо казалось прекрасным и широким клинком, в руке оно оказалось невесомым и легчайшим.
Е Шигуй дважды провёл пальцами по его поверхности, а затем убрал в Мешочек для хранения.
Заполучив Горного феникса, Е Шигуй вместе с Линцин-цзы потратили около времени палочки благовоний на дорогу и вернулись в его обитель.
Мэн Хэсюань уже некоторое время как очнулся. Из-за действия лекарств сил у него пока оставалось немного, и он мог лишь совершать простейшие движения — например, перевернуться. Даже приподняться, опираясь на что-либо, давалось ему с большим трудом.
На его теле лежало мягкое парчовое одеяло. Мэн Хэсюань откинул уголок, уперся обеими руками и, понемногу передвигая тело, прижался спиной к изголовью кровати, превозмогая себя.
От столь простого движения его плечи и спина покрылись испариной.
Как раз в этот момент подул лёгкий верок, разгоняя зной. Мэн Хэсюань слегка повернул голову, глядя на пейзаж за окном, и в его глазах не было ни малейшего волнения.
Помимо красных слив Утёса Сидань, во дворе росла уникальная Белая лунная орхидея из Долины Цюшуй. Говорили, что в Долине Цюшуй под неё отвели целые равнины, засадив десятками тысяч этих цветов. В полнолуние море цветов вздымалось подобно приливу, а в сочетании с мириадами светящихся искр и летающими насекомыми с фонариками это зрелище не уступало сказочным землям бессмертных.
Белая лунная орхидея цвела бледно-голубым цветом, при лунном свете её оттенок становился ещё ярче, напоминая лунный серп. Холодная и чистая, словно небожитель из лунного дворца, она пользовалась огромной любовью у женщин-практикующих. Вырастить Белую лунную орхидею было не так уж сложно, но этот цветок вывел самый первый глава Долины Цюшуй, и без соизволения наследника преемственности Долины Цюшуй семян достать было решительно невозможно.
Этот цветок прорастал, лишь упав на землю, а стоило ему оторваться от родной почвы, как он погибал навсегда, поэтому размножать его удавалось исключительно семенами. Что же до самих семян, то лишь глава Долины Цюшуй ведал, как их собирать.
Нынешний глава Долины Цюшуй отличался крайне гордым нравом, и еще не доводилось слышать, чтобы он кому-либо дарил семена Белой лунной орхидеи. А предыдущий глава за всю свою жизнь сделал такой подарок всего три раза, и среди одаренных не было никого из Секты Цинчэн.
Пока Мэн Хэсюань отрешенно разглядывал Белую лунную орхидею, Е Шигуй уже вернулся в Павильон Духовного Снега верхом на Горном фениксе. Оставив птицу на одной из крупных горных вершин среднего яруса, он вернулся в центральную обитель.
Едва переступив порог, он заметил половину лица Мэн Хэсюаня в профиль. Даже несмотря на то, что бо́льшую часть его красоты скрывали выпавшие пряди волос, по изящным линиям лица можно было представить, сколь прекрасна эта внешность.
Красавец.
Мысленно произнес Е Шигуй.
Ветер сорвал цветок сливы, и тот точнейшим образом опустился на темные волосы возле уха Мэн Хэсюаня. На густых и смоляно-черных прядях это яркое алое пятнышко выделялось особенно сильно.
Шаги Е Шигуя замерли, он изменил направление и подошел прямо к Мэн Хэсюаню.
Солнечный свет резко заслонила нависшая тень. Мэн Хэсюань почувствовал знакомый тёплый аромат и инстинктивно зажмурился.
Длинные ресницы, точно крылья бабочки, вздрагивали в такт хмурящимся бровям Мэн Хэсюаня. В груди Е Шигуя чья-то невидимая рука тронула струны его сердца, то ли намеренно, то ли случайно задев их.
Ты... — Он вдруг сам не понял, зачем подошел и зачем раскрыл рот. Сорвавшееся с губ слово резко оборвалось.
Мэн Хэсюань открыл глаза. В его янтарных зрачках отразилась растерянная фигура Е Шигуя. Он перевел взгляд в сторону и холодно бросил:
Я голоден.
Словно подтверждая его слова, по комнате раскатился урчащий звук — долгий и наглый.
Система уловила момент и тут же зачастила: Уважаемый Носитель, есть результат! Скорее приготовьте ему что-нибудь поесть, поднимите показатель благосклонности, это же готовая возможность, сама плывет в руки!
http://bllate.org/book/35530/4394195
Готово:
