Включая маму Цзян Цзяня, эти девочки действительно выбрали себе мерзавцев.
Продолжив разговор по телефону, Цзян Чжиюань не стал здесь задерживаться, еще раз велел не забыть спуститься пообедать и ушел.
Цзян Цзянь кое-как поднялся, повалился в постель и услышал, как снаружи отъезжает машина Цзян Чжиюаня.
Цзян Цзянь перевернулся на другой бок и обнял одеяло.
Раньше Цзян Чжиюань был совсем другим: хоть он тогда и был занят, но когда возвращался, дома ждала мама, и вся семья была так счастлива.
Цзян Цзянь подумал про себя: если после ухода мамы он сам изменился с плохого на хорошее, то Цзян Чжиюань, наверное, превратился из хорошего в плохого?
Он снова провалился в сон в полубессознательном состоянии. Голова не переставала болеть, спать было тяжело и тревожно: то ему казалось, что надо бы встать, выпить пакетик с лекарством от простуды и снова лечь, то вновь вспоминалась мамина каша, а в животе так сильно сосало от голода...
На следующее утро тутё Чжоу приготовила завтрак и разбудила Цзян Цзяня, но в итоге сама испугалась.
Глаза у Цзян Цзяня покраснели от жара, всего его покачивало, а при выходе из дома пришлось еще и изображать хромоту, что стало просто ударом по и без того тяжелому положению.
Впрочем, Цзян Чжиюань уже всё знал, и в какой-то момент Цзян Цзяню захотелось бросить это дело и перестать притворяться.
Но, подумав еще раз, он вспомнил, что ложь уже была сказана. Если бросить всё сейчас, Наследный Принц наверняка решит, что перелом — это придуманная сказка, чтобы избежать летних дополнительных занятий, и уж точно живьем с него шкуру спустит за такое.
Тутё Чжоу, отыскивая для Цзян Цзяня лекарства, сильно тревожилась:
— Разве тебе действительно еще нужно идти на занятия? Может, сегодня отпросишься, и я сама позвоню вашему учителю? Ох, да ты же весь горишь, разве можно что-то сообразить на уроке в таком состоянии, какое же это мучение!
Цзян Цзянь и сам сомневался, стоит ли брать отгул, но когда он открыл телефон, зашел в Вэньцзинь и бросил взгляд на экран, то едва не задохнулся от ярости.
В любые другие дни — ладно, но сегодня школу пропускать было нельзя.
Его чат в Вэньцзине был битком забит непрочитанными сообщениями: тут были и дружеские приветствия от Шао Сина и Ся Имина, и вопросы от незнакомых ребят из других классов, которые понятия не имели, в чем дело, но интересовались, как это его признание в любви отвергли.
Во всем была виновата Инь Ин.
Инь Ин тоже состояла в рядах Защитников мира во всем мире. Вчера она от и до выслушала всю историю, а когда вернулась на самоподготовку, как раз столкнулась со своей лучшей подругой, которая плакала из-за неудачного признания.
Утешая подругу, Инь Ин между делом брякнула: Да если даже такому человеку, как Цзя Цзэ, отказали в признании, чего нам-то бояться отказов?
Изначально Инь Ин хотела лишь сравнением с еще более худшей ситуацией утешить раненую душу подруги — раз уж даже школьному красавчику отказали, значит, в отказе нет ничего страшного.
Кто же знал, что эта вырванная из контекста утешающая фраза без начала и конца пойдет гулять по школе? К этому моменту уже вся школа знала, что вчера Цзян Цзянь признался в любви какой-то таинственной девчонке и получил от ворот поворот.
Большая часть списка сообщений состояла из сплетен: те, кто окольными путями узнал подноготную, покатывались со смеху, а те, кто не знал, допытывались, кто же эта девчонка, которая не ценит мужской красоты.
Вообще-то Цзян Цзянь мог бы сегодня отпроситься.
Но после такого скандала, если бы он еще и остался дома, слухи наверняка превратились бы в историю о том, что школьный красавчик и гроза школы тяжело ранен сердечной болью, замкнулся в себе и стесняется показаться людям на глаза.
Цзян Цзянь едва зубы не стер от злости, мысленно собираясь оттаскать за шкирку и отдупасить каждого из их Защитников мира во всем мире — как назло, ни единого надежного человека!
Цзян Цзянь выпил поданное тутё Чжоу лекарство и с удивлением обнаружил в Вэньцзине заявку в друзья.
На аватарке красовался Синдзюцу.
В качестве причины для добавления в друзья было написано: Я Ло Шусинь.
Цзян Цзянь: ?..
Откуда у этого человека его аккаунт в Вэньцзине?
Глава 7
Цзян Цзянь проигнорировал запрос.
Учитывая, что в его нынешней болезни и необходимости через силу плестись в школу была и немалая доля заслуги этого парня, Цзян Цзянь никак не мог сохранять невозмутимость к новому соседу по парте.
Когда Цзян Цзянь садился в машину, о нем снова справился водитель дядя Ван, а по прибытии в школу его опять принялись утешать друзья во главе с Шао Сином.
Было бы еще лучше, если бы в эти слова сочувствия не примешивались сплетни о том, кто же был объектом его признания.
С трудом дождавшись звонка на утреннее чтение, когда наконец прекратились бесконечные расспросы и забота, Цзян Цзянь рухнул лицом на парту, собираясь вздремнуть.
Утреннее лекарство особо не помогло: он по-прежнему дышал обжигающе горячим воздухом, в голове стоял туман, а доносившиеся со всех сторон голоса одноклассников, заучивавших тексты, напоминали гул бесчисленных монахов, читающих заупокойные молитвы.
Цзян Цзянь полежал какое-то время, но вдруг заметил, что вокруг его парты тишина.
Странно. Это абсолютно не вязалось с образом прилежного ученика, который создал себе его новый сосед.
Цзян Цзянь приоткрыл веки и бросил взгляд на Ло Шусиня — и тут же поймал его на том, что Ло Шусинь тоже смотрит на него. Цзян Цзяню снова стало неловко.
Только...
Он перевел взгляд с Ло Шусиня на лежавший перед тем учебный бланк: с какой стати решать задачки ранним утром?
Выражение лица Ло Шусиня было совершенно спокойным — ни следа сплетен, ни намека на беспокойство. Казалось, вчерашний инцидент его вовсе не волновал, и он просто бросил случайный взгляд.
Впрочем, когда их взгляды встретились, Ло Шусинь машинально покрутил в пальцах ручку и лишь после этого подал голос с советом:
— Тебе следует сходить в медпункт.
— И не подумаю! — Цзян Цзянь отвернулся в другую сторону и снова уткнулся лицом в парту.
Стоило увидеть лицо этого типа, как голова начинала болеть еще сильнее.
Но беззвучие рядом пошло ему на пользу, и Цзян Цзянь погрузился в тревожный сон.
В дреме прошли и утреннее чтение, и завтрак.
Первым уроком шла физика. Цзян Цзянь, как водится, не сделал вчерашний тест, но бессовестно заявил, что забыл его дома — в конце концов, с больного калеки и хромого взятки гладки, и Наследный Принц ничего не мог с ним поделать.
Ли Чжао некоторое время молчал в полном онемении, но в конце концов велел Ло Шусиню и Цзян Цзяню делить один бланк на двоих.
Так тестовый лист оказался ровно посредине парты. Цзян Цзянь, словно хворый, лишенный сил котенок, распластался на столе, подложив тыльную сторону ладони под подбородок, и невидящим, расфокусированным взором уставился на бумагу прямо перед собой — не то чтобы ему так уж нравилось сидеть вразвалку, просто совсем не осталось сил.
Сначала он еще кое-как следил за процентом правильных ответов Ло Шусиня.
Вчера Наследный Принц потребовал, чтобы первый ученик параллели испытывал здоровое чувство тревоги, и Цзян Цзяню тоже стало немного любопытно, насколько же крут этот Ло Шусинь.
Однако вскоре следить за этим стало невозможно: веки неудержимо слипались.
В полусне он почувствовал, как чья-то прохладная рука коснулась его лба.
В такие минуты никто другой не мог к нему прикоснуться. Цзян Цзянь уже собирался вспылить и рявкнуть: А ну убери свои лапы!
http://bllate.org/book/35520/4392978
Готово:
