Он как раз собирался спросить снова, как вдруг в груди неожиданно заныло от пронзительной боли.
Чжоу Чэнь с заторможенной отстраненностью ощутил, что что-то не так, поднял голову и столкнулся взглядом с темно-фиолетовыми глазами Вэнь Чжэньцю. Зрачки императора слегка сузились, а на лице промелькнуло выражение, до боли знакомое.
Словно… он снова видел ту самую простодушную и наивную кошачью демоницу из прошлого…
— Ты… кто ты такой?
Суй Янь высвободился из тела Вэнь Чжэньцю, свирепо зыркнул на него и, больше не желая иметь ничего общего с этим смертным, отвернулся, размышляя о том, какую же благодарность лучше притащить в зубах брату-благодетелю.
— Суй Янь? Это ты?
Маленький кот, который по всем законам жанра должен был находиться в брюхе злого духа, внезапно объявился прямо перед ним. В его круглых глазах не осталось прежней нежности — лишь одно отвращение. В сердце Чжоу Чэня всё сжалось, и, наконец осознав, что возмездие настигло его, он попытался применить колдовские чаши, чтобы сбежать из дворца.
Однако как бы он ни сопротивлялся, его тело оставалось неподвижным, а рот был накрепко запечатан чарами Чан Юэфэня.
Сотни и тысячи нитей злобы вырвались из формации и мстительно впились в конечности Чжоу Чэня. Чистая энергия демона была вытеснена наружу и слилась с парящей в воздухе душой, превратившись в призрачный силуэт маленького котенка. Тот вприпрыжку подбежал к ногам Вэнь Чжэньцю, потерся о них, дважды мяукнул Чан Юэфэню и, полный благодарности, замахал хвостом.
Вэнь Чжэньцю наклонился и потрепал его за щечки:
— ступай.
Суй Янь согласно мяукнул, качнув маленькой кошачьей головкой, и, не огляраясь, направил свою демоническую силу прямо назад. От этого потока вокруг формации мгновенно взметнулись бесчисленные вспышки света, поглотив императора в самом ее центре так, что от него остался лишь один мятущийся дух, который тут же запечатали в самом фундаменте императорского дворца.
С этого момента ему не суждено было ступить на путь перерождения — лишь изо дня в день терпеть невыносимую боль от палящего солнечного тепла, пока его душа не рассеется без следа.
В полдень Вэнь Чжэньцю привел человека и кота перелезть через дворцовую стену и выбраться наружу.
Истинный облик кота увеличился по сравнению с его бестелесной душой раз в десять: длинная светло-золотая шерсть искрилась под лучами солнца, мягко переливаясь при каждом шаге, так что он стал похож на грозного маленького львицу, заставляя прохожих на улице и зевак у окон то и дело сворачивать шеи.
Ощущая, как сильно Вэнь Чжэньцю любит трепать его пушистую шерстку, Суй Янь снова немного увеличился в размерах, чтобы тому не приходилось даже нагибаться ради этого, и с легким беспокойством спросил:
— Братик, а во дворце не отправят никого нас преследовать?..
— Не переживай.
Разобравшись с еще одной Красной нитью, Вэнь Чжэньцю тронул губы беззаботной улыбкой:
— Судя по тем записям, придворные чиновники уже давно были крайне недовольны правлением Чжоу Чэня. Теперь, когда он исчез, они будут нам только благодарны, и, полагаю, не пройдет и нескольких дней, как они объявят о восшествии на престол нового императора.
Он погладил Суй Яня по голове, напоминавшей цыпленка, клюющего зерна, и перевел взгляд вперед по улице:
— Мы же договаривались на банкет из цельной рыбы? Пошли, поищем какой-нибудь хороший ресторан.
— Мяу!
Глаза котенка заблестели еще ярче, и он дважды оборнул кольцо вокруг брючин Вэнь Чжэньцю.
Стоял разгар лета, солнце палило нещадно, на улице, которую случайно выбрал Вэнь Чжэньцю, почти никого не было, да и лавки попадались крайне редко. Пройдя довольно приличное расстояние, они так и не встретили ни единого винного дома.
Чан Юэфэн все это время шел рядом с Вэнь Чжэньцю, держа над ним зонт, и, заметив, что тот собирается двигаться дальше, небрежно и безмятежно предупредил:
— Если пойдешь дальше, попадешь прямиком к озеру на банкет из цельных людей.
Вэнь Чжэньцю: «?»
Вдалеке по-прежнему виднелись крыши домов. Он искоса взглянул на Чан Юэфэня — выражение лица последнего вовсе не казалось шутливым, он, казалось, знал здешнюю географию Государства Чжоу как свои пять пальцев.
Если подумать, когда они только проникли во дворец, Чан Юэфэн уже упоминал ходившие о Чжоу Чэне слухи. Но подобные сплетни об императоре можно было услышать лишь в самых глухих уголках мирских улочек, и чтобы узнать о них, наверняка пришлось обойти немало мест.
Уж не бывал ли он здесь раньше в странствиях?
Человек и кот уставились на него одновременно, четыре разноцветных глаза с любопытством расширились, точно две маленькие дикие зверушки, замершие в изумлении. Чан Юэфэн на мгновение умолк, затем развернулся и знаком велел им следовать за ним.
Улицы вокруг императорского дворца были извилистыми и запутанными, но Чан Юэфэн, очевидно, прекрасно знал каждый переулок. Неторопливо ведя за собой человека и кота, он петлял между улочками, то и дело сворачивая, пока наконец не остановился у входа в ресторан среднего размера с простой, уютной атмосферой человеческого жилья.
Не успели они войти, как наружу хлынул веселый гул голосов. Обливающийся потом зазывала подбежал к ним мелкой рысцой, на ходу поправляя висящим на шее полотенцем растрепанный вид, низко поклонился и расплылся в улыбке:
— Добро пожаловать, уважаемые гости!
Дела в этом ресторане шли на редкость бойко, и в просторном зале оставалось всего несколько свободных столиков. Вэнь Чжэньцю выбрал тихий угол подальше от всех, но стоило ему налить чашку чая, как Чан Юэфэн уже вернулся от стойки заказа и устроился рядом с ним.
Тогда Вэнь Чжэньцю машинально подвинул чашку к нему, налил чаю себе и Суй Яню, сделал небольшой глоток и непринужденно завел беседу:
— Высочество раньше жил в Государстве Чжоу?
Чан Юэфэн коротко бросил «угу», поднимая взгляд на Вэнь Чжэньцю. Обхватив ладонями горячую чашку, он на секунду замолк и лишь потом продолжил:
— Давным-давно я потерял в Мире Людей одно сокровище. Долго искал его, обошел все страны вдоль и поперек.
Что за сокровище такое редкое?
Вэнь Чжэньцю заинтересовался:
— И что это за вещь? Будет время — помогу тебе поискать вместе?
—…
Отражение в чашке слегка качнулось. Чан Юэфэн ничего не ответил, не отрывая взгляда от собеседника, а чернота его глаз казалась бездонной.
Вэнь Чжэньцю подумал, что тот просто ушел в воспоминания, и послушно замер с чашкой в руках.
В воздухе повисла странная, зловещая тишина. Суй Янь положил обе лапки на край стола, переводя взгляд то на одного, то на другого, и вдруг что-то сообразив, уткнулся кошачьей мордочкой прямо в пиалу с чаем, наглухо спрятав нос, глаза и рот.
Спустя мгновение Чан Юэфэн произнес:
— Нашел.
Слова прозвучали почти по слогам, и в голосе не слышалось особого восторга. Вэнь Чжэньцю странно моргнул, а затем услышал добавление:
— Когда вернемся на Небесный Двор, я отведу наставника посмотреть.
Раз можно посмотреть, значит, ничего страшного не произошло.
Успокоившись, Вэнь Чжэньцю кивнул в такт его словам:
— Тогда буду ждать, пока Высочество порадует мои глаза.
Чан Юэфэн глухо хмыкнул носом в знак согласия, его взгляд скользнул по серебристой кисточке украшения, и он спросил:
— А наставник… все эти годы… неужели постоянно возился с Красными нитями в Мире Людей?
— Хм… Не считая времени на отдых, остальное время я действительно только тем и занимался, что распутывал самые разные нити.
Вэнь Чжэньцю покрутил в пальцах чашку и неторопливо предупредил:
— Ты не думай, что кроить эту Красную нить так уж легко и просто. Если попадется что-то сложное, придется быть готовым вместе со мной карабкаться по горам и плыть по морям, забыв о нормальной постели на полгода, а то и на год.
—…
Взгляд Чан Юэфэня слегка помрачнел:
— Скопилось столько нитей, а прошлый Старец в Лунном Свете штаны протирал?
— Поначалу они и сами ничего не знали, да и я обнаружил эти особые нити совершенно случайно.
В голосе юноши не было недовольства предстоящими трудностями, скорее — нотки желания заступиться за него. Вэнь Чжэньцю успокаивающе улыбнулся и вспомнил:
— Изначально должность Старца в Лунном Свете вообще была синекурой.
Заметив в глазах Чан Юэфэня нотку любопытства — тот явно не прочь был послушать историю, — Вэнь Чжэньцю продолжил ворошить то, что еще помнил:
— Тогда я как раз совершенствовался в Мире Людей, как вдруг предыдущий Старец в Лунном Свете, то есть мой учитель, тяжело заболел. Владыка поспешно призвал меня в Мир Бессмертных, велев временно подменить его на какое-то время. Сказал, дескать, посидишь во дворец, поработаешь с Книгой Судеб и Браков, пострижешь Красные нити, а как найдем нового Старца, я отправлю тебя на более подходящую должность.
— Только вот не успел я просидеть и пары дней, как заметил, что некоторые нити давно сгнили, но перерезать их никак не удавалось. Делать было нечего, от скуки я решил спуститься в Мир Людей и взглянуть на всё своими глазами. Только тогда я понял, что срок этих нитей давно вышел, просто прежний Старец по ошибке посчитал, что время резать еще не пришло, из-за чего сорвалось множество судеб, которым было суждено переплестись.
— Я попробовал разобраться с парочкой и убедился, что большую часть этих нитей действительно пора кромсать, а малую часть нужно проверять с учетом обстоятельств их владельцев. Должность для праздно шатающихся внезапно превратилась в сплошную головную боль, а поскольку Владыка так и не нашел никого более способного, он просто назначил меня официальным Старцем в Лунном Свете.
Выражение лица Чан Юэфэня было сосредоточенным и суровым — он слушал с предельным вниманием. Уголки глаз Вэнь Чжэньцю приподнялись, и, сменив тон, он лениво и с расстановкой подразнил его:
— Но судя по тому, как ловко у Высочества получается обращаться с Красными нитями, может, останешься со мной? Уж учитель о тебе позаботится.
—…
Официанты один за другим стали подавать блюда к столу. Чан Юэфэн отвлекся от раздумий, прекратил расспросы, подцепил палочками нефритово-белый паровой пампух, который едва помещался во рту, положил его в чашку Вэнь Чжэньцю и сухо произнес:
— Ешь давай, с такой худобой кого ни ударь — рука не поднимется.
Вэнь Чжэньцю: «?»
Это «позаботится» так следует понимать?
Что это за странные наклонности такие?
Ход его мыслей резко вильнул в сторону. Чан Юэфэн, глядя на то, как тот сидит неподвижно с ошеломленным видом глуповатой лисицы, пододвинул ему целую гору еды:
— Тебя покормить?
Вэнь Чжэньцю: «?»
Запах, исходивший из пиалы, был до боли знаком. Приглядевшись, он с удивлением обнаружил, что среди целого застолья блюд, помимо рыбы для Суй Яня, не было ни одного, которое бы не входило в число его любимых.
У Чан Юэфэня вкусы точно такие же, как у него?
Вэнь Чжэньцю нашел это забавным и невольно задержал взгляд на Чан Юэфэне — как раз в тот момент, когда его кончики пальцев уже коснулись дна пиалы, принимая позу человека, готового кормить с рук.
И правда покормить собрался?
Он приподнял бровь, покосился на кота, у которого даже уши зарылись в гору рыбы, и в шутку протянул:
— Высочество, я рыбы хочу.
Чан Юэфэн бросил на него быстрый взгляд, ловко отделил рыбное брюшко от целой порции рыбы на пару, обмакнул его в соусник с перцем и, подложив снизу фарфоровую пиалу, протянул прямо к губам Вэнь Чжэньцю.
— Открывай рот.
Рыба оказалась совсем не острой, во рту чувствовался лишь неповторимый аромат рыбы и острых специй. Вэнь Чжэньцю впервые в жизни кто-то кормил вот так, с рук. Глядя на послушный вид Чан Юэфэня, похожего на преданного пса, который ждет дальнейших приказов, он нашел это забавным и решил подразнить его: внезапно сжал губы и нахмурил брови.
Чан Юэфэн тут же отставил пиалу, развернул стул и посмотрел на него в упор:
— Кость застряла?
Вэнь Чжэньцю, придерживая горло рукой, кивнул.
Лицо его изображало крайнее напряжение, но в уголках глаз таилась едва заметная улыбка. Заметив эту деталь, Чан Юэфэн на мгновение замолк, вернул себе привычное невозмутимое выражение и неторопливо переспросил:
— Застряла?
Вэнь Чжэньцю снова изобразил пару фальшивых кивков.
Чан Юэфэн протянул руку, крепко, но без боли зажал его за подбородок и слегка притянул к себе.
http://bllate.org/book/35503/4390379
Готово:
