Шэнь Синь знала, что у него есть деньги, но никак не ожидала, что до такой степени: выданные им просто так карманные деньги исчислялись десятками тысяч. Шэнь Ди сказал, что это лишь малая часть его средств, велел ей не беспокоиться и тратить их без оглядки, ничего возвращать не нужно.
Тем не менее Шэнь Синь скрупулезно записывала каждую копейку в блокнот. Из-за болезни матери ее учеба задержалась на год или два, и, вернувшись в школу, она оказалась старше сверстников. К счастью, хотя она не любила болтать, по успеваемости неизменно входила в тройку лучших. После начальной школы она поступила в городское учебное заведение. Шэнь Ди велел ей перевезти туда и мать, пообещав снять для них квартиру: нечего оставаться в том проклятом заброшенном селе, где они вечно будут терпеть притеснения.
Сначала Шэнь Синь не соглашалась, но потом вспомнила маму — в прошлый раз, когда та попала в городскую больницу, врачи сказали, что опоздай они еще на несколько минут, человека бы уже не стало. Тогда она послушалась совета Шэнь Ди и переехала в город. Перед отъездом несколько сельских тетушек дали им немного денег, так что на первое время средств вполне хватало.
Хотя Цзян Юй не любила тамошних жителей, эта мать с дочерью ей зла не делали. Видя, что Шэнь Ди к ним благоволит, она тоже иногда помогала: то позовет пообедать, то подкинет деньжат — и только-то.
В классе Шэнь Синь учился парень по имени Цинь Цзюнь, сидевший за ней. Сначала он вечно любил подшучивать над ее возрастом, а заметив, что она не обращает внимания, принялся изощренно высмеивать за провинциальность.
Шэнь Синь и сама знала, что она деревенская: ни еда, ни одежда не шли ни в какое сравнение с городскими детьми. Она до сих пор носила вещи, связанные матерью, — те уже слегка жали, а на манчежетах расползлись нитки. Выглядело это донельзя жалко.
Сама по себе она была незаметной серой мышкой, и единственным ее достоинством оставалась хорошая учеба. Вероятно, именно этого Цинь Цзюнь и не мог вынести. В другое время она бы в чем-то уступила, но в их школе за отличную учебу давали стипендию. Пусть и небольшую, но деньги были нужны Шэнь Синь как воздух — она не могла вечно сидеть на шее у Шэнь Ди.
Она думала, что все так и обстоит. Но кто такой Цинь Цзюнь? Мажор из богатой семьи, которого не волновали ни деньги, ни оценки. Единственное, что его задевало, — это когда его полностью игнорируют. Не та показная холодность, когда кто-то намеренно избегает общения, а абсолютное игнорирование, будто перед ним пустое место.
Цинь Цзюнь с самого детства не знал подобного унижения: на его слова она не реагировала, отвечая лишь спустя долгое время, и каждый день либо зубрила учебники, либо витала в облаках. От этого он бесился еще сильнее: ладно бы ты целыми днями училась, но неужели тебе трудно потратить пару минут на разговор со мной, раз уж ты все равно сидишь с отрешенным видом?
Шэнь Синь оказалась с Цинь Цзюнем в одном классе еще с первого года средней школы, и никакие переформирования классов не могли их разлучить. В итоге Цинь Цзюнь так и мучился со своим затяжным недовольством, которое достигло пика к третьему году обучения. В то время классный руководитель постановил менять места каждые три месяца в соответствии с успеваемостью. Цинь Цзюнь и сам не понимал, зачем уперся: он намертво вцепился в парту рядом с ней, отгоняя всех возможных конкурентов, и, словно проходя через жестокие испытания в процессе самоистязания, наконец добился своего — сел с ней за одну парту.
Как и все подростки, самый простой и грубый способ проявить симпатию он видел в том, чтобы задирать объект своего внимания — одновременно делая добро и измываясь. Вот только он недооценил грозного покровителя, стоящего за этой вечно одинокой девчонкой. В конце концов Шэнь Ди обо всем узнал: с одной стороны, он думал, что Шэнь Синь совсем растеряла все мозги за столько лет, раз позволяет обижать себя со школы и до сих пор не может дать отпор, а с другой — гадал, какой же ублюдок осмелился наесться медвежьего сердца и леопардовой желчи, раз посмел обидеть его младшую сестру.
Хотя абсолютно каждый видел, чем вызвано столь чрезмерное внимание Цинь Цзюня к Шэнь Синь, никто не смел об этом заикнуться. Стоило кому-то завести речь, как тот сразу взвивался: С чего вы взяли, что она мне нравится! Страшная и деревенская, не оскорбляйте мой вкус!
Стоило ему войти в дверь, как он с размаху плюхался на стул и принимался изливать жалобы, в каждом втором предложении поминая Шэнь Синь. Хэ Чэн с бесстрастным видом кивал в такт, и сколько бы раз он ни намекал или прямо не выражал Цинь Цзюню свое недовольство и раздражение, этот парень всё так же упоенно продолжал жаловаться. Хэ Чэн впервые в жизни узнал, что обладает столь мусорными свойствами жилетки для слез.
Глава девятая. Говоришь ты или нет
Проучившись во Второй средней школе до второго семестра выпускного года, Хэ Чэн наконец решился на перевод. С его баллами он мог поступить в Первую среднюю еще после окончания средней школы, но отец уперлся, решив, что Вторая средняя ближе к дому, да и стипендия там выше, поэтому самовольно исправил его заявление.
За последние пару лет показатели поступлений во Вторую среднюю несколько упали, и Хэ Цзяньсинь, хорошенько все обдумав, испугался, что из-за собственной близорукости испортит будущее ребенку. В конце концов, среди всех племянников только учеба Хэ Чэна внушала гордость, а поступление в хороший университет уже было решенным делом. Ради этого он поборол гордость и обратился за помощью к бывшему начальству на прежнем месте службы, желая перевести сына в Первую среднюю. К счастью, успеваемость Хэ Чэна действительно оказалась на высоте, занимая верхние строчки в городском рейтинге, и в школе, едва услышав об этом, сразу же дали добро.
Хэ Чэн и сам хотел перевестись туда, ведь Сяо Чуань учился именно в Первой средней, к тому же на физико-химическом профиле. Если повезет, возможно, они даже окажутся в одном классе.
Оформление документов заняло некоторое время, и официальное зачисление состоялось лишь спустя несколько дней после начала семестра. Дорога предстояла неблизкая: пока не уладили вопрос с общежитием, ему приходилось ежедневно тратить около часа на дорогу до школы на велосипеде. Автобус тоже ходил, но вечно собирал пробки, из-за чего легко было опоздать.
В первый же день Хэ Чэн, не доходя ста метров до школьных ворот, столкнулся с парнем, который, опустив голову, присел на корточки у стены и курил.
Привлекло его внимание вовсе не то, как нелепо выглядел парень в форменных брюках Первой средней школы, а время: было уже за десять часов утра, дорога к учебному заведению пустовала, и с первого взгляда становилось ясно, что это прогульщик.
К тому же, несмотря на такую холодную погоду, на нем была лишь тонкая рубашка с закатанными до локтей рукавами, а заглянув в расстегнутый на две пуговицы воротник, можно было заметить, что под ней абсолютно ничего нет.
Заметив его взгляд, тот поднял голову, и шаги Хэ Чэна невольно замедлились от поразительного по своей силе впечатления. Это было лицо, которое трудно было назвать просто красивым: четкие линии, резкие грани, кожа настолько прозрачная и чистая, что он казался почти неотделимым от мешковатой белой рубашки.
Разве что волосы были чуть длинноваты, и несколько прядей падали на глаза. Во взгляде, скрывавшемся за ними, не было ни капли дружелюбия, скорее даже мрачность, а стоило ему заговорить, как жестокость его слов совершенно не вязалась с мягкой внешностью. Увидев, что кто-то пялится на него, он выпустил струю дыма и грубым голосом рявкнул:
— На что уставился?!
Хэ Чэн даже пожалел, что такое лицо досталось столь неприятному типу. Он отвел взгляд и прошел мимо, а тот не стал задираться и снова присел на корточки, продолжая курить.
Сначала Хэ Чэн отправился в воспитательный отдел. Сдав все документы, он вместе с классным руководителем заглянул в учительскую для короткой беседы, а перед самым звонком на следующий урок его привели к преподавательскому столу в шестом классе.
Он написал свое имя на классной доске, произнес пару вводных слов, после чего взволнованный классный руководитель перехватил инициативу и принялся взахлеб перечислять все заслуги Хэ Чэна: какие места тот занимал на экзаменах, какие награды получал и так далее.
Хэ Чэн слушал вполуха. Его взгляд скользнул поверх сидящих внизу учеников и остановился на четвертом ряду у окна — там Чэн Инчуань, подперев голову рукой, с улыбкой подмигивал ему.
За окном мягко сияло солнце, заливая светом лишь этот единственный уголок во всем классе. Сердце Хэ Чэна неожиданно дрогнуло, и на губах сама собой появилась улыбка.
Вдруг из зала донесся насмешливый и пренебрежительный хмык. Рассказ классного руководителя оборвался, и в классе воцарилась внезапная тишина.
Проследив за источником звука, Хэ Чэн с удивлением обнаружил, что это был тот самый парень, с которым он случайно столкнулся утром. На этот раз поверх белой рубашки на нем красовалась школьная куртка, но молния была расстегнута настежь. Засунув руки в карманы и откинувшись на спинку стула, он тоже смотрел на него.
— Шэнь Ди, ты чего смеешься?! — строго окликнул его классный руководитель. — Ты опять сегодня утром не явился на уроки? Знаешь вообще, какое сейчас время? Скоро государственные экзамены…
Посреди бесконечных упреков классного руководителя парень по имени Шэнь Ди внезапно поднялся со своего места и с раздраженным видом направился к выходу. Уже на пороге он обернулся и показал Хэ Чэну средний палец.
Учитель решил, что жест адресован ему, и с криком потребовал, чтобы тот вернулся, но Шэнь Ди, не замедлив шага, скрылся за дверью.
Хэ Чэн растерянно моргнул. Кому он показал? Ему?
С чего бы?
Только за то, что тот утром лишний раз на него посмотрел?
Классный руководитель быстро справился с гневом и больше не стал поднимать этот вопрос. Указав Хэ Чэну на свободное место, он велел садиться, словно подобное поведение в стенах лучшей городской школы было делом привычным.
Хэ Чэн был геем. Он понял это с того самого момента, как осознал свои чувства к другу детства. В отличие от Цинь Цзюня, порхающего по цветам словно бабочка, их вкусы лежали в совершенно разных плоскостях.
Относился ли Сяо Чуань к числу тех, кто ему нравился, Хэ Чэн не знал, но по крайней мере тот не испытывал отвращения. Хэ Чэн не пытался тщательно скрывать свою симпатию к Чэн Инчуаню — раз уж даже такой толстокожий парень, как Цинь Цзюнь, всё заметил, то как мог не догадаться человек столь тонкий и чувствительный?
Впрочем, Хэ Чэн не спешил выкладывать всё карты на стол. Ему очень нравилось нынешнее положение дел: не нужно было произносить вслух то, что и так понятно без лишних слов. Они были прекрасно знакомы друг с другом, теперь еще и учились в одном классе, а если улыбнется удача, возможно, удастся даже попасть в одну комнату общежития.
С этого момента они могли строить планы на ближайшее будущее: в какой университет поступать, в какой город ехать. Ради него Хэ Чэн был готов выбрать учебное заведение, чьей первоначальной целью оно вовсе не являлось.
До самого конца урока Шэнь Ди так и не вернулся, да и классный руководитель, казалось, не собирался его разыскивать. Во время перемены Хэ Чэн перешагнул через несколько рядов и опустился на стул рядом с Чэн Инчуанем. Близился выпускной год, нагрузка была огромной, поэтому на переменке никто особо не шумел, и ему пришлось говорить тише.
— Все документы оформил? — спросил Чэн Инчуань.
— Осталось разобраться с общежитием, — Хэ Чэн лениво листал его тетрадь.
— Какая оперативность. Когда ты говорил мне об этом перед Новым годом, я думал, ты шутишь.
— Когда это я с тобой шутил? — откликнулся Хэ Чэн. — У вас в комнате еще есть свободные места?
— Нет. Хотя в соседней, кажется, одно пустует, хочешь, я наведу справки?
— Она тоже наша классная?
— Угу. Условия в общежитии Первой средней славятся на весь город, так что желающих всегда полно, мест не хватает, и каждый год царит такая давка.
Хэ Чэн склонил голову набок:
— А ты думал, почему мой отец в свое время переписал мое заявление на поступление?
Чэн Инчуань рассмеялся:
— Но в итоге он всё равно перевел тебя сюда.
— Это другое, — Хэ Чэн повернулся и посмотрел на него. — Вообще-то мы должны были оказаться в одном классе еще два года назад.
В этот момент в класс вошел Шэнь Ди. Вид у него был сонным, куртка застегнута на все пуговицы. Добравшись до своего места, он с размаху плюхнулся на стул, отчего лежавшие на соседней парте позади него учебники с грохотом полетели на пол. Даже не взглянув на них, он уткнулся лицом в парту и заснул.
Хэ Чэн нахмурился:
— Это еще кто такой?
Чэн Инчуань на мгновение задумался:
— Знаешь большой торговый центр у восточных ворот школы?
— М?
— Говорят, он принадлежит их семье. Один из… — Чэн Инчуань намеренно выделил последнее слово.
— …
http://bllate.org/book/35473/4386284
Готово:
