Вчера он вернулся домой довольно поздно, так что на следующий день проснулся уже тогда, когда солнце стояло высоко.
Утреннее солнце было мягким и ласковым.
Цю Янь первым делом отправился к реке за водой, доверху наполнил стоявший у очага бадь из выдолбленного ствола дерева, а грязную воду после вчерашнего умывания аккуратно вылил под корни лука, чеснока и куста сычуаньского перца.
Стоило ему размять тело, как тут же проснулся голод.
Цю Янь поставил бадь для умывания к стене пещеры, зашел внутрь, чтобы достать чесночные стрелки и мясо, окинул взглядом оставшиеся овощи и в итоге решил их не трогать, прихватив вместо этого пару утиных яиц.
В очаге быстро заплясали языки пламени, поднялся тонкий струйчатый дымок, и каменная плита моментально раскалилась докрасна. Цю Янь высыпал вяленое мясо прямо на камень и принялся помешивать его палочками.
Каменная плита оказалась довольно просторной: две миски мяса легли на нее свободно, даже не толкаясь.
Пока вяленое мясо шкворчало и пускало масляные пузыри, Цю Янь ловко нарезал костяным ножом чесночные стрелки небольшими кусочками. Заметив, что жира посередине плиты стало больше, он раздвинул мясо в стороны, образовав лунку, и бросил туда чесночные стрелки. Быстро обжарив их до мягкости, он загреб мясо обратно и всё тщательно перемешал.
Аромат жареного мяса с чесночными стрелками стоял поистине соблазнительный. Цю Янь сглотнул слюну, смертельно боясь, что она потечет изо рта помимо его воли.
Почувствовав, что блюдо почти готово, Цю Янь взял широкую бамбуковую пиалу с ладонь величиной, поднес к краю каменной плиты и сгреб еду: две миски мяса и одна — чесночных стрелок. После обжарки продукты уменьшились в объеме, но всё равно горкой возвышались над краями бамбуковой пиалы.
Цю Янь подцепила палочками кусочек мяса с самой макушки вместе с чесночной стрелкой и отправил в рот. Переплетение мясного и чесночного ароматов сводило с ума; упругое, требующее усилий при жевании мясо уже пропиталось чесночным вкусом, а сами стрелки до предела впитали в себя мясной дух. Поскольку он впервые готовил на каменной плите, жар удалось рассчитать не до конца, и чесночные стрелки получились на редкость мягкими, буквально тающими во рту — именно так Цю Янь любил больше всего.
Блаженно пережёвывая еду, Цю Янь бросил на раскаленный камень дикий лук, используя оставшийся от мяса жир, а затем разбил сверху утиные яйца и разровнял их так, чтобы омлет прожарился до золотистой корочки с обеих сторон.
В нос ударил насыщенный аромат жареных утиных яиц с диким луком. Цю Янь снова отправил в рот кусочек чесночных стрелок с мясом, наслаждаясь тем, как упругое мясо и мягкий чеснок переплетаются на зубах. Когда яичный блинчик подрумянился с обеих сторон, Цю Янь выложил на него треть оставшегося в пиале мяса с чесночными стрелками и завернул рулетом.
Получился гигантский яичный рулет. Осмотрев его со всех сторон, Цю Янь взял новую бамбуковую пиалу, сполоснул, стряхнул капли воды и бережно уложил туда угощение.
Ухватившись за один конец рулета, он откусил сразу большой кусок, и накатившее чувство полного удовлетворения заставило его забыть обо всем на свете.
Как же вкусно!
Цю Янь сделал еще два-три жадных глотка, хотя ему безумно не хотелось съедать всё за один присест, после чего зачерпнул палочками еще немного мяса с чесночными стрелками.
Без яичной оболочки блюдо раскрывалось совершенно по-новому, но оставалось невероятно вкусным.
Покончив с едой, Цю Янь блаженно отдохнул немного, поглаживая живот, который не отказался бы продолжить пир, затем поднялся, вымыл посуду и аккуратно сложал ее в стороне.
Каменная плита еще долго сохраняла сильный жар, поэтому Цю Янь решил заняться ею перед следующей готовкой.
А теперь —
За работу!
Унеся вымытый накануне сычуаньский перец обратно в пещеру и прикрыв бадь с водой несколькими досками, Цю Янь перевел взгляд на росшие вокруг пещеры массивные деревья.
Прямо возле входа возвышалось исполинское дерево с невероятно густой кроной, которая как раз затеняла небольшой пятачок перед пещерой. Благодаря ему все остальные деревья перед входом Цю Янь мог смело пустить под топор, совершенно не опасаясь палящих солнечных лучей.
Леопард размял тело, целенаправленно зашагал к ближайшему дереву, выпустил острые когти и парой резких движений оставил на коре глубокие бороздки.
Оперевшись о ствол толстыми подушечками лап, Цю Янь толкнул его, придирчиво оценил результат, снова полоснул дерево когтями, а затем навалился всем весом, толкая его наружу.
Ствол подался, наклоняясь, но кроны соседних деревьев тормошили его падение, так что опускался он довольно медленно.
Покончив с первым деревом, Цю Янь быстро расправился с остальными, расчистив перед пещерой ровную площадку площадью примерно в пятнадцать квадратных метров.
Солнечный свет беспрепятственно хлынул вниз, и в лесу сразу стало намного светлее и просторнее.
Большой Пятнистый Леопард потянулся, вновь принимая человеческий облик, и принялся за ветки: собрал стволы в аккуратную кучу, а хворост сложил рядом.
В хлопотах Цю Янь навел идеальный порядок перед пещерой, и на душе у него стало легко и радостно.
Окинув взглядом небо после завершения работы, он понял, что солнце уже поднялось высоко. Если отправиться в Племя прямо сейчас, на обратном пути как раз начнется самый зной.
Кожа на месте недавнего солнечного ожога у Цю Яня всё еще покраснела, и он решительно не хотел испытывать судьбу под палящими лучами. К тому же сегодня был день, когда Отряд собирателей отправляется в походы, так что проще зайти за своей долей пайка ближе к вечеру.
Рассудив так, Цю Янь перевел взгляд на оставшиеся от вырубки пни.
Всего он срубил шесть деревьев, причем два из них росли довольно близко друг к другу. У одного из них Цю Янь оставил метровый пень, порылся в куче хвороста в поисках ветки подходящей длины, вооружился костяным ножом и выдолбил в древесном кольце глубокую лунку. Затем он заострил концы ветки, подобрал подходящий по размеру брусок и тщательно обтесал его.
Цю Янь с силой вогнал деревянный брусок в лунку на пне, плотно подогнал к нему ветку и колотил до тех пор, пока та не встала намертво, накрепко зафиксировавшись в стволе.
Закрепив таким образом две толстые ветки, Цю Янь притащил лежавшую неподалеку сетку из лиан, водрузил на нее плетеный лежак для сушки и примотал всё прочными веревками к веткам. Получилась безупречная сушилка.
— Неплохо.
Цю Янь с довольной улыбкой отряхнул руки от древесной пыли, полюбовался плодами своего труда, а затем вернулся в пещеру за ломтиками мяса и семенами перца, аккуратно разложив их для просушки.
Сушилка располагалась у самого края площадки, сверху ее защищали от излишнего зноя кроны соседних деревьев, но солнце двигалось по небосводу, и света на этом участке Цю Яню вполне хватит, чтобы как следует всё высушить.
Глава 11
Разобравшись с сушилкой, Цю Янь оставшуюся половину дня провел в непрерывных хлопотах, мастеря различную утварь для повседневной жизни.
Доска для разделки мяса: спилил кусок ствола поперек, зачистил от грубой коры — и готово.
Ложка: набросал углем примерные контурные линии и вырезал ножом точно так же, как на уроках труда в начальной школе. Вышло на редкость аккуратно и правдоподобно.
Цю Янь даже смастерил себе палочки для еды, лопатки, шумовку и длинные, в целую руку, палочки для помешивания блюд на огне. Вообще-то ему ужасно хотелось раздобыть котел, сколотить стол и стулья, но нынешние навыки и возможности оставались весьма скромными. Вещи, которые прежде казались ему абсолютно заурядными, теперь считались настоящей роскошью, поднимающей качество жизни на новый уровень.
А ведь он сам до сих пор зависел от подачек Племени даже в вопросах пропитания.
Сообразив, что время приближается, Цю Янь направился к Жертвенному алтарю. Сегодня Отряд собирателей задерживался, и когда Цю Янь подошел, они еще только разбирали добычу, хотя ее количество оказалось куда больше, чем он рассчитывал.
— А ты поздно сегодня, — Шэ Жуй хлопнул Цю Яня по плечу сзади, обошел его и бросил: — Нам сегодня не очень повезло, в основном принесли сплошные порошковые плоды.
Порошковые плоды?
Цю Янь тут же выудил из памяти нужные воспоминания, и его золотистые глаза мгновенно загорелись.
Заметив это краем глаза, Шэ Жуй удивленно протянул: — Цю Янь, неужели ты любишь порошковые плоды?
— Да, — радостно подтвердил Цю Янь. — Из них можно приготовить массу всего вкусного. В моих родных местах полно блюд из порошковых плодов, и все их просто обожают.
Шэ Жуй изумился: — Серьезно, разве они могут быть вкусными?
— Угу. Если ты не против, загляни ко мне как-нибудь? Я приготовлю кое-что, попробуешь, вдруг понравится. — Цю Янь по старой привычке вежливо предложил угощение, а сказав, тут же слегка смутился. Но тут же вспомнил, как легко и непринужденно общался с Шэ Жуем последние пару дней, и всякое стеснение испарилось, сменившись робким ожиданием ответа.
Раз уж прозвучало прямое приглашение, Шэ Жуй, разумеется, не стал отказываться. Подумав немного, он кивнул: — Ладно, тогда я сначала сбегаю к отцу за куском мяса.
Услышав это, Цю Янь машинально хотел отказаться, но, вспомнив, как скудны запасы мяса в его собственном доме, с извиняющимся видом кивнул.
Хотя зверолюды не слишком жаловали порошковые плоды, от еды здесь никто не отказывался. Старики и молодежь, а также молодые зверолюды вроде Цю Яня и Шэ Жуя, только что отделившиеся от семей, выстроились в очередь, и вскоре вся добыча была распределена.
Нагруженные доверху горой припасов, они вернулись к пещере Цю Яня. Свалив порошковые плоды у входа, Шэ Жуй тут же рванул обратно в гору.
Цю Янь тем временем зачерпнул немного воды в бадь и принялся мыть плоды.
Мякоть порошкового плода по сути представляла собой готовую муку. Зверолюды наотрез отказывались ее есть лишь потому, что понятия не имели, как с ней обращаться: бросать муку из целого плода прямо в кипящую воду — верный способ испортить любое блюдо.
Ухватившись покрепче за плодоножку, Цю Янь с усилием дернул ее, и на месте крепления образовалось аккуратное круглое отверстие.
Он загнал острие костяного ножа в это отверстие, сделал надрез книзу, а затем развернул лезвие и провел вторую линию.
Опасаясь, что заключенная внутри мука просыпется раньше времени, Цю Янь разрезал плод лишь наполовину, отложил нож, зажал плод над бадью и изо всех сил потянул за края образовавшегося разреза, разламывая его пополам.
От резкого движения в воздух взметнулось облачко белесой пыли.
— Кхе-кхе-кхе...
Цю Янь отвернулся и закашлялся. Переведя дыхание, он заглянул в бадь: мука оказалась нежно-желтоватого оттенка, вовсе не сыпучая, а сбитая плотными комками, которые, впрочем, стоило лишь слегка сжать пальцами, как они тут же рассыпались.
Внутри также обнаружились желтые семечки размером с подушечку пальца. Цю Янь аккуратно отобрал их по одной и отложил в сторону, решив по весне разбросать их по лесу.
Если бы такие плоды росли прямо у порога, добывать пропитание стало бы куда проще, и не пришлось бы целиком полагаться на милости дикой природы.
Расковыряв еще несколько плодов, Цю Янь ссыпал муку на широкую деревянную доску и выставил ее под тень деревьев возле пещеры.
Он понятия не имел, переносят ли семечки палящее солнце, так что лучше не рисковать и высушить их в тени. Было бы ужасно жалко, если бы они сгорели.
Закончив с этим быстрее некуда, Цю Янь плеснул в бадь воды и уже собирался замешивать тесто, как появился Шэ Жуй, на плече у которого висел огромный кусок мяса — на глаз в нем было не меньше двадцати цзиней.
— Ого, сколько принес, — широко распахнув глаза, удивился Цю Янь.
Шэ Жуй выглядел так, будто в этом не было ничего особенного: — Раз уж я пришел к тебе на ужин, не могу же я явиться с пустыми руками.
На... ужин?
Цю Янь на мгновение потерял дар речи.
Ему казалось, что съедать по пять цзиней за раз — это уже прожорливость.
Шэ Жуй не заметил замешательства хозяина и продолжал болтать: — Мой отец сегодня на охоте добыл длиннохвостого зверя, мясо у него — пальчики оближешь. Я без понятия, сколько ты осилишь, так что взял порцию по своему аппетиту. Если вдруг не хватит, потом догрызем пару фруктов.
А, так это на двоих.
Прикинув так, Цю Янь решил, что это еще куда ни шло.
Десять цзиней — всего в два раза больше его собственного аппетита.
Заметив, что гость уже начал высматривать подходящее местечко для хранения мяса, Цю Янь поспешно перехватил его, огляделся и вытащил из глубины пещеры тот самый выдолбленный ствол дерева, который приспособил под закрома.
http://bllate.org/book/35471/4385746
Готово:
