— Чистейший бред, я никакой не переменчивый, — запротестовал Ван Чи. Внезапно ему снова захотелось закурить, но, шарил по карманам, он понял, что сигареты кончились. Тогда он кивнул на сигаретную стойку: — Возьми пачку... Нет, давай лучше две.
Из-за всех этих хлопот они вернулись домой, когда время ужина уже прошло. Цзинь Сю и Сяо Чэньюй к тому моменту поели, оставив ему ужин на столе.
Цзинь Сю сидела в плетёном кресле и чинила одежду, а Сяо Чэньюй принёс маленькую скамеечку и устроился рядом, внимательно слушая её объяснения о том, как завязывать узелки на нитках. Он увлёкся настолько, что даже не заметил его возвращения.
Даже не поужинав, Ван Чи сначала подошёл к ним и протянул только что купленную вещь тому, кто сидел на маленькой скамеечке.
— Крем от загара. Это тебе.
— Мне? Спасибо, братец! — Сяо Чэньюй взял тюбик, поднял голову, улыбнулся ему, а затем тут же повернулся обратно к Цзинь Сю: — Тётя Сю, я научился делать узелки, давайте я попробую!
Цзинь Сю передала одежду и иголку с ниткой в руки Сяо Чэньюй и принялась терпеливо его наставлять, глядя на него полным нежности взглядом.
Ван Чи постоял рядом какое-то время, но больше никто с ним не заговорил, да и солнцезащитный крем, купленный за немалые деньги, похоже, никого не заинтересовал. Ему пришлось идти разогревать ужин в одиночестве.
Не успел Ван Чи доесть, как Сяо Чэньюй уже наигрался с нитками и побежал наверх принимать ванну.
Цзинь Сю подсела к столу и сказала сыну:
— В эти дни ты сильно занят, да? Устал. Может, тоже отдадим землю в аренду кому-нибудь?
Сейчас в сельской местности было модно сдавать земли в аренду: отдавать семейные наделы единым массивом подрядчикам под механизированную обработку. Это избавляло и от лишних хлопот, и от тяжёлого труда.
— Нормально. Насчёт аренды давай поговорим через пару лет, — отказался Ван Чи.
Три года назад, когда Цзинь Сю заболела, Ван Чи бросил работу. На свои сбережения он вылечил мать и остался жить с ней в родной деревне.
В деревне, по правде говоря, было довольно скучно, свободного времени оставалось навалом, так что он даже съездил сдать на права машиниста экскаватора и комбайнера. Страдная пора была для него редким временем, когда можно заняться настоящим делом. А работа в поле — ну, считай, хорошая тренировка, а усталость не имеет значения.
Закончив говорить, Ван Чи продолжил есть. Цзинь Сю сидела рядом и больше ничего не добавляла.
Они с Цзинь Сю в принципе не особо много общались, молчание было привычным делом. Если бы не приезд Сяо Чэньюй, Ван Чи и вовсе не знал бы, что Цзинь Сю способна быть такой разговорчивой.
Ван Чи попытался завести разговор:
— Мам, а лепешки с лотосом очень вкусные.
— Сегодня в их приготовлении очень помог Чэньюй. — При упоминании Сяо Чэньюй Цзинь Сю снова улыбнулась. Эту улыбку Ван Чи видел редко, поэтому невольно задержал на ней взгляд.
Ван Чи кивнул, а затем услышал слова матери:
— Днём звонил четвёртый дедушка Сяо, спрашивал, как тут дела у Чэньюя.
Ван Чи поинтересовался:
— И что он сказал?
Цзинь Сю ответила:
— Сказал, что всё отлично, ему здесь очень нравится, нравится я и очень нравится ты.
Ван Чи опустил голову и принялся перекладывать еду в тарелку, подумав про себя, что у того хватает смелости такое заявлять.
Цзинь Сю продолжила:
— Мне этот паренёк тоже очень нравится. У него такой замечательный характер, да и лицом вышел хорош, но завтра он уже уезжает домой.
Горошек внезапно соскочил с кончика палочек Ван Чи.
— Что? — переспросил он.
Цзинь Сю не ожидала от него такой бурной реакции:
— Разве не естественно, что он хочет домой? К тому же, я погляжу, ты его особо и не жалуешь.
Ван Чи возразил:
— С чего бы это?
Цзинь Сю парировала:
— Ещё как жалуешь. Сегодня Чэньюй даже жаловался мне, что по вечерам ты даже ночевать с ним в одной комнате не хочешь.
— ... — Истинную причину ночёвок в кабинете называть, разумеется, было нельзя. Ван Чи произнёс: — Он привык спать один. Я уступил ему кровать, так ведь так и должно быть.
Цзинь Сю покачала головой:
— Глупости. Чэньюй говорил, что ночью лягушки пугают своими криками, и он один вообще уснуть не может.
Ван Чи подумал: где это он не мог уснуть? В одну секунду он заявлял, что не хочет отпускать его спать в кабинет, а в следующую — уже дрых мертвецким сном. Качество сна у него было настолько отменным, что Ван Чи простоял у кровати добрых полчаса, а тот даже не проснулся.
Пока они разговаривали, Сяо Чэньюй сбежал со второго этажа. Он уже искупался и выглядел невероятно свежо.
Увидев, что Ван Чи ещё ужинает, он вежливо бросил:
— Ты ещё не доел? — а затем тут же переключился на Цзинь Сю: — Тётя Сю, можно я возьму с собой несколько лепёшек с лотосом, дедушке с бабушкой попробовать?
Это были лепёшки, к созданию которых он приложил руку, и теперь ему не терпелось вернуться домой и похвастаться.
— Конечно, милый, — с радостью согласилась Цзинь Сю и принялась упаковывать гостинцы.
Ван Чи так и не успел вставить ни слова. Сделав пару крупных глотков, он доел рис, опустил пиалу на стол и вдруг почувствовал какое-то раздражение.
После того как ему наговорили таких слов, он просто решил соблюсти приличия и не спать больше в одной комнате — разве это неразумно? Чего это Сяо Чэньюй вдруг расчувствовался и побежал жаловаться Цзинь Сю?
Последние дни он даже соизволял едва замечать его, при встрече в поле норовил убежать, а теперь и вовсе собрался уехать в любой момент.
И даже уезжает, ничего ему толком не сказав.
Сяо Чэньюй понятия не имел, что творится в голове у Ван Чи. Он присел на корточки у крыльца и дразнил собаку, увлечённо развлекаясь.
Да и обиженным он себя вовсе не чувствовал, и уж тем более не игнорировал Ван Чи специально. Просто в последние дни его внимание привлекали совершенно другие вещи, так что на остальное времени попросту не оставалось, вот и всё.
В деревенской жизни для него было внове абсолютно всё: и дождевые черви в размытой дождём земле, и важный пестрый петух соседей, расхаживающий по двору с высоко поднятой головой.
Он действительно искренне любил проводить время с Цзинь Сю, потому что она очень напоминала его маму — ту самую нежную маму, чей образ он уже почти забыл.
Цзинь Сю заглянула на кухню, чтобы заглянуть в холодильник, и, воспользовавшись тем, что они остались вдвоём, Ван Чи спросил:
— Завтра уже домой?
— Угу! Чуть свет уеду! — Сяо Чэньюй повернулся к нему, сияя улыбкой.
От этой улыбки Ван Чи занервничал ещё сильнее. Ему захотелось пошарить в карманах в поисках сигарет, но, вспомнив, что Сяо Чэньюй терпеть не может табачный дым, он подавил это желание.
— Завтра утром я отвезу тебя, — предложил он.
— Не нужно, не нужно, я сам на трёхколёсном велосипеде поеду! Тётя Сю одолжила мне его, гонять на трицикле — это же так круто, — ответил Сяо Чэньюй.
Ван Чи умолк и снова отчаянно захотел закурить.
Цзинь Сю разложила лепёшки по порциям и засунула обратно в морозилку, пообещав достать их завтра перед самым отъездом. Сяо Чэньюй счастливо согласился и уже собирался бежать наверх, в свою комнату под кондиционер.
Ван Чи преградил ему путь:
— Постой.
— М? — Сяо Чэньюй моргнул. — Мне тут жарковато, хочу наверх под кондёр.
— Ты потом... — Ван Чи замялся, но всё же продолжил: — Ещё приедешь погостить?
Услышав этот вопрос, Сяо Чэньюй широко распахнул глаза, выражая крайнее удивление.
— Конечно приеду! — заявил он. — Я же только на одну ночь возвращаюсь, послезавтра сразу обратно. Разве тётя Сю тебе не сказала?
Сяо Чэньюй посмотрел на Ван Чи, Ван Чи — на Цзинь Сю, а та невозмутимо отхлебнула чаю:
— Разве не сказала? Ну, значит, забыла, старость не радость, память уже ни к черту.
— ... — Ван Чи отвёл взгляд, и тон его сразу стал непринужденным: — А, вон оно как.
Сяо Чэньюй склонил голову набок:
— Братец, ты что, мне больше не рад?
Ван Чи вдруг молча шагнул вперёд и изо всех сил принялся трепать Сяо Чэньюй по макушке, так что золотистые пряди волос забавно растрепались от его движений.
Сяо Чэньюй отпрыгнул назад и возмущённо закричал:
— Ты чего творишь?! Я только голову помыл, всё растрепал!
— Извини, — извинился Ван Чи, но голос его звучал подозрительно радостно.
Сяо Чэньюй пару раз пригладил рукой волосы и допытывался:
— Так рад или нет, в конце концов?
Ван Чи подумал: даже если не рад, разве ты перестанешь приезжать? Точно так же, как в прошлый раз, когда наотрез отказался уезжать.
Но вслух слетело совсем другое:
— Рад.
Слёзы
Позавтракав часов в восемь-девять утра, Сяо Чэньюй оседлал трёхколёсный велосипед и покатил домой. Он крутил педали не спеша, а на поворотах неожиданно просыпался азарт, и он устраивал лёгкий дрифт, обращаясь с трициклом как с новой игрушкой. Даже со спины он казался абсолютно беззаботным.
Ван Чи стоял за воротами двора до тех пор, пока силуэт парня окончательно не скрылся за поворотом дороги. Только тогда он повернулся назад, обошёл дом и выгнал со двора свой подержанный микроавтобус Wuling Rongguang.
Ван Синьлэй уже поджидал его у деревенской околицы. Увидев подъехавшую машину Ван Чи, он залез на пассажирское сиденье, и они покатили в сторону уездного городка.
Приближалась свадьба Ван Синьлэя, пришло время закупать сигареты и алкоголь. Его собственный автомобиль сломался ещё несколько дней назад и всё ещё ждал ремонта, так что ему пришлось побеспокоить двоюродного брата и попросить составить компанию.
Добравшись до посёлка, они забрали заказанные заранее свадебные сладости, обошли несколько лавок с табаком и алкоголем, затарившись всем необходимым. Заметив, что в кузове ещё осталось свободное место, Ван Синьлэй попросил кузена подкинуть его до оптового склада, чтобы докупить ещё кое-какой товар.
Летний ассортимент товаров был невелик — солнцезащитные шляпы, фруктовый лёд, газировка и всё в таком духе. Ван Чи прислонился к борту пикапа, наблюдая, как двоюродный брат перегружает коробки, и вдруг заприметил странно выделявшуюся на общем фоне коробку с растворимым кофе:
— Это Шэн Тан в последнее время на кофе подсел?
— Неа, — отмахнулся Ван Синьлэй. — Этот кофе меня попросил купить Сяо Чэньюй.
— Он попросил? — Ван Чи прищурился, сделав особый акцент на местоимении.
Ван Синьлэй наконец закончил таскать коробки и плюхнулся прямо на бордюр.
— Ну да. Я держу лавку, если не у меня покупать, то у кого ещё?
— Он любит кофе? — уточнил Ван Чи.
Ван Синьлэй был всего лишь бесчувственным дельцем — откуда ему знать такие тонкости? Он ответил:
— Наверное. Только послушай, брат, вы же с Сяо Чэньюем друзья, как так выходит, что ты даже не знаешь, что он любит пить?
Ван Чи ничего не ответил. Спустя секунд десять он капризно пнул Ван Синьлэя носком ботинка:
— Время не ждет, хорош отдыхать, залезай в машину, едем домой.
Ван Синьлэй так устал, что даже шевелиться не хотел, и начал канючить, что нужно ещё немного посидеть. Но Ван Чи молча завёл двигатель и сдал назад.
Испугавшись, что его бросят посреди улицы, Ван Синьлэй поспешно вытирая пот со лба, вприпрыжку бросился к машине и забрался внутрь.
На самом деле время было еще раннее. Когда они вернулись в деревню и полностью разгрузили товар, на часах Ван Чи было без пяти минут пять — до заката солнца оставалось еще очень далеко.
Просто Ван Синьлэй сегодня почему-то действовал ему на нервы своей физиономией, и Ван Чи отчаянно хотелось поскорее спровадить его домой.
Припарковав машину, он подхватил две коробки с растворимым кофе и толкнул калитку, с удивлением отметив, что дома царит абсолютная, звенящая тишина.
В последние дни, стоило ему перешагнуть порог, как тут же доносился шум и звонкий голос этого парня. Тогда ему казалось, что это слишком шумно, но сейчас, не услышав ни звука, он поймал себя на мысли, что уже отвык от такой тишины.
Ван Чи прижал коробки с кофе чуть ближе к груди и, присев на корточки, обратился к Юаньбао:
— Больше некому с тобой поиграть, да? Потерпи немного, завтра он уже вернётся.
До ужина было еще далеко, и Ван Чи маялся от безделья. Покружив по дому туда-сюда, он притащил шланг и принялся мыть машину. За этим занятием его и застала ватага детворы, шумно проносившаяся мимо. Заметив на предплечье Лян Юэ свежую царапину неизвестного происхождения, Ван Чи окликнул его и аккуратно смазал ранку заживляющей мазью.
Наконец наступил вечер, и Ван Чи принялся готовить ужин. Услышав скрип открывающейся калитки, он решил, что это Цзинь Сю возвращается после партии в маджонг, и не обратил внимания, но, повернувшись, с замиранием сердца увидел сидящего за столом Сяо Чэньюя.
http://bllate.org/book/35452/4382537
Готово:
