Завтрак магов демонического пути всегда отличался обилием жирной пищи, поэтому Чи Циньюэ долго выбирала, прежде чем найти несколько относительно вегетарианских блюд. Все они были редкими деликатесами, доступными только в Мире Бессмертных, и приносили немалую пользу для культивации. Впрочем, еде придали форму различных пирожных и сладостей, и Жэнь Юнь, разумеется, не узнала бы их. Небрежно взяв одно пирожное, она принялась его есть. Заметив лежащую на столе книгу, она с любопытством спросила:
— Это что такое?
— Техника культивации, которую ты будешь изучать в будущем, — Чи Циньюэ сделала глоток из стоявшей рядом чашки с чаем. — Если чего-то не поймешь, можешь спросить меня.
Жэнь Юнь с любопытством протянула руку, желая поднять её, но в ладони ощутила совсем не вес книги — напротив, она походила на кусок железа и оказалась на редкость тяжёлой. Не подготовившись заранее, Жэнь Юнь чуть было не уронила её.
— Почему она такая тяжелая?
Чи Циньюэ пояснила:
— Если практикующий вкладывает в слова все свои постижения и намерение дао, эти слова обретают вес. Говорят, что некий могущественный эксперт на Стадии Великой Колесницы собственноручно написал всего один иероглиф, и тот весил тысячу цзиней.
Жэнь Юнь подумала: неудивительно, что многие техники культивации практикующие передают напрямую с помощью камней передачи навыков! Если бы их делали в бумажном виде, книжные полки просто не выдержали бы такого давления.
Она взглянула на книгу с самым заурядным внешним видом:
— Все техники культивации такие?
— Разумеется, нет. Только оригиналы обладают этим свойством, — объяснила Чи Циньюэ. — Большинство людей не имеют права напрямую изучать первоисточник; обычно они пользуются копиями, в которых практически не заключено намерение дао, и постигать их гораздо сложнее. Намерение дао в оригинале со временем рассеивается, обычно это происходит по мере того, как с ним знакомится всё больше людей, поэтому оригиналы техник дают для изучения только ученикам, принятым лично, либо тем, кто внес огромный вклад в дела секты.
— Вот оно как...
Жэнь Юнь перевернула обложку. Внутри обнаружился очень аккуратный почерк. Приглядевшись, она заметила, что каждый иероглиф словно обладал собственной жизнью. Единственная проблема заключалась в том, что мир был другим: напечатанные здесь знаки не походили ни на привычные ей упрощенные иероглифы, ни на традиционные иероглифы древности. Это был совершенно чуждый ей шрифт, в котором не удавалось отыскать ни малейшего сходства с тем, чему ее учили.
Жэнь Юнь на мгновение замолчала и лишь затем произнесла:
— Юэюэ, я совсем не понимаю иероглифы на этой странице.
Чи Циньюэ: «…………»
Будучи новоиспеченной неграмотной, она не только не понимала иероглифы, но и не могла разобраться в нарисованных на соседней странице траекториях движения. Ей удавалось лишь разглядеть силуэт человека, линии внутри которого, должно быть, изображали меридианы, по которым течет духовная энергия, а черные точки — точки акупунктуры?
Но, к сожалению, она не узнавала ни единого знака.
Жэнь Юнь с опаской посмотрела на Чи Циньюэ:
— Я... разве не должна была знать грамоту?
В оригинальном произведении не рассказывалось об их прошлом, поэтому Жэнь Юнь понятия не имела, умела ли прежняя хозяйка тела читать. Если умела, то как ей теперь выкручиваться?
— Это я упустила из виду, — Чи Циньюэ потерла висок. Внешне Жэнь Юнь выглядела ровесницей, да и вела себя совсем не как маленький ребенок, из-за чего Чи Циньюэ совершенно забыла, что та появилась на свет совсем недавно и не обладает наследственной памятью. Естественно, что она не знает грамоты.
Она произвела:
— Поешь пока, я схожу в учебный класс кое за чем.
Жэнь Юнь послушно кивнула. В прошлой жизни её совершенно не волновало, была ли она паразитом, живущим за чужой счет — в конце концов, разве еда, питье и развлечения не лучше работы в компании? Но в таком мире полагаться на кого-то другого было глупее, чем на себя, так что оставалось лишь добросовестно взяться за культивацию.
Вернувшись, Чи Циньюэ вытащила из пространственного мешочка стопку книг и аккуратно сложила их в углу, отчего у Жэнь Юнь едва не заслезились глаза.
В школьные годы она терпеть не могла учиться, а родители и не думали её заставлять, ведь объектом для хвастовства служил её старший брат — заранее назначенный наследник. Она была младше его больше чем на десяток лет. Старший сын продолжает дело отца, а младшего балуют — таков обычай, передававшийся с древних времен. Поэтому нельзя было сказать, что Жэнь Юнь росла совсем уж невежественной, но тягот учебы она точно никогда не испытывала.
С трудом проглотив остатки завтрака, она подумала, что её будущая жизнь определенно окажется донельзя насыщенной.
Словно решив, что сумрачная обстановка вредит глазам, как только Жэнь Юнь закончила есть, Чи Циньюэ вывела её наружу и усадила на каменный табурет под раскидистым древним деревом. Если смотреть вдаль, на море цветов, а не на бушующую черную ци вдалеке, это место казалось прекрасной смотровой площадкой. Чи Циньюэ положила на стол три толстые на вид книги:
— Дочитаешь эти три книги, и сможешь более-менее узнать все иероглифы. — Она замолчала, вспоминая, как когда-то ради эффективности заучивала материал, бесконечно переписывая его от руки. Подумав, что Жэнь Юнь вряд ли сможет вынести такое сильное давление, она добавила: — Я буду читать вслух, а ты повторяй за мной.
Жэнь Юнь приоткрыла рот, желая попросить вернуться в комнату. В конце концов, она уже такая большая, и если кто-то увидит их занятия, как же это стыдно!
Она подергала Чи Циньюэ за рукав и прижалась к её плечу, соображая, как лучше высказать свою просьбу. Чи Циньюэ опустила взгляд на девочку и вздохнула:
— Ладно, я буду читать, а ты внимательно слушай. Только в будущем, во время культивации, тебе нельзя будет больше так лениться.
Жэнь Юнь: «…?» Разве она что-то говорила?
И тем не менее, хотя Жэнь Юнь не произнесла ни слова, Чи Циньюэ сочла, что полностью разгадала её мысли. Еще по дороге в секту она заметила, что Жэнь Юнь необычайно избалована и ленива, да и терпения ей немного не хватает. Если заставлять её заниматься в собственном темпе, она наверняка не сможет привыкнуть. Поэтому нет ничего страшного в том, чтобы учиться помедленнее — ведь речь идет о заложении основ, а медленное обучение поможет сделать фундамент гораздо прочнее.
К тому же, когда девочка замирала в растерянности, её глаза невольно широко раскрывались — точь-в-точь как у практикующих, внезапно столкнувшихся с лицом смерти, — но выглядела она при этом куда милее. Взгляд Чи Циньюэ смягчился. Повернувшись к книге, она протянула руку, указала пальцем на иероглифы на странице и неторопливо принялась читать вслух азбуку для начинающих, предназначенную для совсем маленьких детей.
Жэнь Юнь с некоторой заторможенностью перевела взгляд на страницы и невольно чуть сжала кончики пальцев. Такая нежность — перед ней трудно устоять и не растаять. Впрочем, стоило ей вспомнить, что её воспринимают лишь как замену умершей жены, как Жэнь Юнь тут же трезвела.
В конце концов, сколь бы хорошо к ней ни относились сейчас, когда правда всплывет наружу, эта женщина вполне может схватиться за меч. Так что лучше уж усердно учиться, пока обман не раскрылся — по крайней мере, это значительно повысит шансы на выживание в будущем.
Однако не прошло и получаса, как у Жэнь Юнь от усердия начали заплывать глаза.
Раз уж вы занимаетесь культивацией, неужели нельзя было писать иероглифы проще и понятнее?! Неужели, создавая такие сложные знаки, вы не боялись оскорбить духовное восприятие, с таким трудом заработанное вашим упорным трудом?
Глава 10. Нищета
— Слыхали? Чи Циньюэ с Пика Семи Цзюэ теперь рехнулась еще сильнее!
http://bllate.org/book/35433/4379960
Готово:
