Однако это была вещь Ши Жунъюя, и как бы тепло от неё ни исходило, внутри она была пропитана ядом. Он поставил чашку на подоконник, даже не взглянув на сидевшего внутри Ши Жунъюя, и с холодным лицом произнёс:
— Благодарю, Учитель, ученик удаляется.
Ши Жунъюй проводил взглядом уходящего мальчишку. Когда небо почти потемнело, он не спеша принял облик Шу Цина и, следуя указаниям Системы, нашёл комнату Лян Юя.
Стоя у окна, Ши Жунъюй увидел, что его непутёвый ученик сидит внутри и пытается исцелить раны с помощью культивации. Однако по какой-то причине лицо того было залито потом, а брови плотно сдвинуты — казалось, он был на грани того, чтобы впасть в состояние одержимости.
Ши Жунъюй тут же толкнул дверь и вошёл, одним ударом ладони прервав процесс культивации Лян Юя.
Лян Юй среагировал молниеносно: не успев разглядеть пришедшего, он первым делом перекатился, чтобы разорвать дистанцию. Опустившись на одно колено в глубине кровати, он поднял взгляд и наконец узнал Шу Цина. Лян Юй слегка опешил:
— Старший соученик… ты… твои раны зажили?
Ши Жунъюй смотрел, как этот колючий волчонок в мгновение ока стал мягче, и со слабой улыбкой отряхнул рукава.
Значит, совесть у него всё-таки есть.
— Учитель уже помог мне исцелиться.
Хотя сейчас у него осталась лишь капля Духовной энергии, этого было более чем достаточно, чтобы выдать себя за Шу Цина, находящегося на ранней ступени Золотого Ядра.
Лян Юй расслабился, поудобнее уселся на кровати, слегка кивнул и опустил глаза, ничего не ответив на упоминание Учителя.
Ши Жунъюй помогал исцелять кого угодно, но только не его — для Лян Юя он делал лишь то, что усугубляло раны. Не желая проявлять слишком много враждебности к Учителю перед старшим соучеником, Лян Юй перевёл взгляд на руки Ши Жунъюя.
Когда тот выбил его из состояния медитации, брызги крови попали на руки и рукава Ши Жунъюя, расцветая на облачных узорах ткани, словно капли цветков сливы. Глядя на эти руки, Лян Юй почувствовал, как сердце пропустило удар. То ли воспоминания о пещере терзали его, то ли что-то ещё, но сейчас, когда пальцы Ши Жунъюя, испачканные в его крови, погружались в таз с водой и аккуратно омывались, это до боли напоминало то, как тот очищал его самого от скверны в воде.
Лян Юй не удержался и поднял взгляд на лицо Ши Жунъюя, но увидел лишь рассеянное выражение — тот небрежно смывал кровь, словно на руках не было ничего грязного.
Не радоваться вещам, не печалиться о себе.
Вот это и есть настоящий бог.
Возможно, Лян Юй смотрел слишком долго, потому что Ши Жунъюй повернул голову и спросил:
— Что такое?
Он ведь ничего не сделал, неужели его уже раскрыли?
Лян Юй быстро отвёл глаза:
— Ничего.
Ши Жунъюй подумал и не стал расспрашивать — наверное, это личные секреты подростка.
— Ты чуть не впал в состояние одержимости. Почему ты не сосредоточился во время медитации? О чём ты думал?
Лян Юй опустил голову, сейчас он выглядел почти послушным:
— Думал о том, зажили ли раны старшего соученика.
Уголки губ Ши Жунъюя приподнялись:
— Младший соученик такой заботливый. Тогда давай я помогу тебе исцелиться.
Сказав это, он закинул длинную ногу и шагнул на кровать к Лян Юю. Кто бы мог подумать, что мальчишка отпрянет:
— Не нужно, старший соученик только что поправился, тебе нужно больше отдыхать.
Ши Жунъюй, не позволяя тому увернуться, отодвинул его руки и серьёзно произнёс:
— Твои раны куда важнее.
Лян Юй замер. Ещё никто и никогда не говорил ему подобных слов — что он важнее…
Старший соученик действительно очень добр к нему.
Лян Юй всё ещё упирался:
— Я справлюсь сам, старшему соученику не стоит тратить Духовную энергию ради меня.
Ши Жунъюй приподнял бровь. Ему не нравилось, когда ему отказывают раз за разом, поэтому он прижал плечо Лян Юя и добавил низким голосом:
— Исцелять тебя — не пустая трата. Если откажешься снова, я рассержусь.
Услышав это, Лян Юй перестал сопротивляться приближению Ши Жунъюя.
Духовная энергия начала циркулировать в его теле, восстанавливая меридианы, повреждённые тем ударом Демона Желаний.
Спустя долгое время Ши Жунъюй отозвал энергию и медленно открыл глаза. Собираясь слезть с кровати, он вспомнил об одной детали и остановился перед Лян Юем:
— Задери подол и закатай штанины.
Лян Юй на мгновение замер, встретившись взглядом с безразличными глазами Ши Жунъюя, и послушно принялся задирать штанины.
Прямые ноги юноши постепенно обнажались, открываясь прохладному воздуху. Кожа была бледной, с синюшным оттенком от обморожения, а колени — багровыми, в синяках и кровавых ссадинах, местами даже содрана кожа.
Удивительно, как он умудрился с такой лёгкостью перевернуться, проявив бдительность минуту назад.
Ши Жунъюй приложил ладонь к голени Лян Юя, направляя энергию, чтобы прогнать холод и оцепенение. Другой рукой он взмахнул, разжигая очаг, и в комнате сразу стало намного теплее.
Лян Юй взглянул на пляшущие языки пламени и невольно спросил:
— Достигнув стадии Золотого Ядра… можно перестать чувствовать такой холод?
Ши Жунъюй, не поднимая головы, ответил:
— Да. Поэтому ты должен усердно культивировать.
Лян Юй лишь мельком глянул на огонь, но его взгляд тут же вернулся к руке на его ноге. Казалось, разгорающееся пламя дарило куда меньше тепла, чем эта рука, лежащая на его голени.
Он посмотрел на Ши Жунъюя и кивнул:
— Я буду стараться, старший соученик.
Ши Жунъюй со слабой улыбкой убрал руку — ноги Лян Юя больше не были скованы оцепенением, а синюшный оттенок кожи исчез. Он достал из-за пазухи заранее приготовленную мазь от обморожений и принялся наносить её на растерзанные колени.
Ши Жунъюй почувствовал, как мышцы Лян Юя резко напряглись, но мальчишка не издал ни звука. Он приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло изумление:
— Больно?
Рука Лян Юя, сжимающая ткань одежды, уже выдала его, но сам он этого не заметил и всё равно ответил:
— Не больно.
Ши Жунъюй, опустив взгляд, не мог не видеть, как побелели костяшки пальцев Лян Юя, на которых проступили жилы. Он наклонился и слегка подул на повреждённые колени мальчишки, после чего сказал:
— Перед старшим соучеником можно не терпеть. Если больно — говори.
Лян Юй застыл на месте, вид у него был какой-то ошеломлённый. Ветер от дыхания Ши Жунъюя заставил холодную мазь просочиться глубже, прямо до костей. Жгучая боль действительно утихла, но от этого ощущения Лян Юй невольно вздрогнул. Придя в себя, он снова промолчал, так и не решившись показать свою слабость хоть кому-то.
http://bllate.org/book/35404/4375877
Готово:
