— Угу, — отозвалась Се Вэньси. — Я кое-как отговорилась, но боюсь, как бы он потом снова не заявился к тебе. В конце концов, он старший, тебе будет трудно отказать.
— Даже если заявится, я ничего не смогу поделать, — бесстрастно произнес Ли Жу. — Вся наша семейка давно привыкла смотреть на всех свысока, полагая, что любые проблемы можно уладить. Се Цзяци совершила умышленное причинение вреда здоровью вдобавок к побегу с места ДТП — под какие законы ни подгони, ей не отвертеться, а тем более…
Он на мгновение умолк и только потом продолжил:
— Человек, которого она задела, — это Цзи Бин.
Се Вэньси вздохнула и махнула рукой на стоявшую впереди скамейку для отдыха:
— Давай не будем о грустном. Пойдем туда, присядешь, погреешься на солнышке.
Остановившись возле скамейки, Ли Жу обошел ее спереди, и только тут Се Вэньси заметила, что сегодня сын одет в элегантный строгий костюм. Безупречный крой подчеркивал широкие плечи, узкую талию и длинные ноги, а зачесанная назад челка открывала лоб, источая бьющую через край привлекательность. Она с улыбкой спросила:
— Нарядился таким красавчиком, у тебя с кем-то свидание?
В полдня ему предстояла встреча с тем самым генеральным директором, и поначалу Ли Жу собирался банально задавить человека авторитетом, но после слов матери все почему-то показалось каким-то не тем. Он скривил губы и ответил:
— Разве нельзя вырядиться красавчиком просто ради того, чтобы увидеть тебя?
Се Вэньси улыбнулась и перевела тему:
— Как твой отец в последнее время?
— Все по-прежнему, — отозвался Ли Жу. Вспомнив что-то, он спросил: — Он ведь уже давно к тебе не заглядывал?
Улыбка застыла в уголках губ Се Вэньси, она отвела взгляд и посмотрела вдаль:
— Не заходит и не надо. Честно говоря, мне не хочется, чтобы он видел меня в таком виде.
У Ли Жу защемило сердце:
— Мама…
— Руру, — Се Вэньси повернулась и пристально посмотрела на янтарные глаза сына. — Больше всего на свете мама переживает только за тебя. У тебя чистая душа, но запомни: отношения между людьми вовсе не так просты, как кажутся на первый взгляд. Во всем думай в первую очередь о себе, пусть даже и немного эгоистично. Не будь вечно простофилей, а то в конце концов надрываешься ради чужого блага, а самому тебе ничегошеньки не достанется.
Ли Жу замолчал, слова Се Вэньси тяжело легли ему на сердце. Он прекрасно знал, почему Ли Маньго вечно не может выкроить времени навестить ее, и Се Вэньси тоже это знала. Мать с сыном молчаливо хранили молчание о правде, скрытой под гладью воды. Се Вэньси — ради приличия, а он сам? Из-за чего молчал он?
Выехав из больницы, они угодили в час пик. Навигатор предупреждал, что впереди заторы на нескольких дорогах, так что, судя по всему, он опаздывал.
Ресторан, который забронировал Ли Жу, находился в самом центре города, в районе с на вес золота ценящейся землей, и назывался Цуйтин. Изначально это было претенциозное чайное заведение для членов клубов, но позже туда пригласили нескольких именитых поваров, специализирующихся на хуайянской и шанхайской кухнях. Благодаря тому, что оно находилось в тихом месте посреди шумного мегаполиса, а архитектура представляла собой садово-парковый ансамбль с беседками и павильонами, водными галереями и искусственными скалами, а также изолированными тихими и уединенными кабинетами, это было прекрасное место для деловых встреч.
Официантка в шелковом ципао с цветочным узором провела Юй Цичуаня по уединенной длинной галерее прямо в забронированный собеседником кабинет. Толкнув дверь, он увидел внутри лишь мастера чайной церемонии — этот господин Линь, судя по всему, еще не прибыл.
Богачи действительно любят пустить пыль в глаза: этот обед, должно быть, обойдется в половину его месячной зарплаты, транжиры чертовы. Юй Цичуань редко баловал своим присутствием подобные заведения, однако никакой скованности не выказал. Он преспокойно уселся, взял чашку и сделал глоток — чай оказался отменным, сладковатым и мягким. Пока он смаковал напиток, в WeChat пришло сообщение.
Лаконичные четыре иероглифа: пробка, буду позже.
Дорожная ситуация в городе Синьцзян извечно оставляла желать лучшего. Вдобавок за последние годы стремительно развивалась сфера электротранспорта, и машины с зелеными номерами росли как грибы после дождя, отчего в центре города стало еще теснее. С боем прорвавшись через заторы, пришлось еще изрядно повозиться в поисках парковки. Ехать на машине — пробка за пробкой, припарковаться — сущая мука, поэтому Юй Цичуань неизменно придерживался двух принципов: на недалекие расстояния ездить на велосипеде, а далеко — на метро. Общественный транспорт в городе был развит отлично, а Цуйтин примыкал к крупнейшему транспортно-пересадочному узлу в центре города, выход из метро находился всего в ста метрах. Он вышел из дома пораньше и неторопливо, прогулочным шагом добрался до места.
И он ответил собеседнику: я тоже только что пришел, не спешите, едьте спокойно.
Увидев полученное сообщение, Ли Жу презрительно фыркнул, испытав глубокое пренебрежение. Бизнес Ли Маньго разросся еще тогда, когда он был совсем маленьким, а поскольку у богатства в глуши полно родни, Ли Жу до тошноты привык к самым разным льстивым физиономиям и не стеснялся мерить людей по худшим меркам. Предвзято настроенный, он и это сообщение счел за дежурную лесть.
Поток машин впереди тронулся, Ли Жу больше не стал отвечать, отбросил телефон и слегка нажал на газ, следуя за остальными.
Прошло полчаса, чай заварили уже во второй раз, и Юй Цичуань пожалел, что не захватил с собой книгу. Чужое опоздание его нисколько не волновало — просто жалко было тратить прекрасное время на сидение в пустом ожидании.
Телефон завибрировал, пришло новое сообщение. Юй Цичуань бросил взгляд на экран — от Тао Мэйюй. Можно было даже не смотреть, и так понятно содержание: наверняка не терпится расспросить, как прошла встреча вслепую. Он не любил отчитываться перед домашними о каждом шаге, к тому же они с человеком еще даже в глаза друг друга не видели, о чем тут говорить? Он оставил сообщение без ответа.
Когда дверь кабинета отворилась, Юй Цичуань как раз болтал с девушкой-мастером чайной церемонии. Он изъяснялся остроумно и занимательно, а его внешность — густые брови, большие глаза, узкое лицо и высокий нос — идеально соответствовала народным представлениям о привлекательности и очень нравилась девушкам.
Но поскольку оба глаза у него немного страдали близорукостью, на занятиях он обычно носил вьетнамские очки в черной оправе, которые портили внешность и старели его. Юй Цицзинь уже не припомнит, сколько раз пилила его за то, что он в столь юном возрасте умудряется выглядеть старомодно. Подобные упреки были поистине несправедливы: Юй Цичуань не слишком заботился о том, что есть и во что одеваться, но до неопрятности все же не опускался. В рейтинге популярности парней первой школы города Синьцзян он неизменно занимался первую строчку, затмевая даже цветущих школьных красавчиков, что доказывало: нынешние девчонки смотрят не только на обложку, но и на внутреннее содержание.
Дверь кабинета открылась, впустя внутрь порыв ветерка. Юй Цичуань слегка прищурился и посмотрел туда. Против света он разглядел стоящего на пороге стройного молодого человека в темном костюме, без галстука, с двумя расстегнутыми пуговицами белой рубашки. Чуть выше открывалось лицо, заставившее его слегка замереть.
Почти час простояв в дорожных пробках, Ли Жу, сколь бы высокомерным ни был, сейчас все же почувствовал легкий укол совести. Намерения сразу же поставить человека на место слегка поутихли, но, переступив порог, он все же исподтишка смерил собеседника взглядом. Первое, что бросилось в глаза — насколько же просто этот парень одет.
Раз Ли Маньго говорил, что на прошлой работе у того была миллионная зарплата, неужели у него не нашлось даже приличного костюма? Впрочем, внешность оказалась недурна. Поднявшись со стула, парень ростом, на взгляд, оказался даже выше самого Ли Жу. Смотрел он прямо, без уверток, полным жизни взглядом, не выказывая ни капли растерянности или подавленности.
http://bllate.org/book/35402/4375540
Готово:
