Юй Цичуань как раз лущил жареный арахис, повернул голову и отозвался:
– Ай, мам.
Юй Цзицзинь хихикнула:
– И не говори! Только порог переступили, а кажется, будто этот дом сразу озарился ярким светом.
Не обращая внимания на шутку старшей дочери, Тао Мэйюй подошла ближе и спросила:
– Днём пар не было?
Юй Цичуань подумал про себя: ну конечно, сначала нужно зайти издалека и только потом переходить к сути, – поэтому он послушно ответил:
– Мм, пар не было, зашел поужинать перед вечером, заодно пару книг захватить.
У семьи Юй трое детей: старшая, Юй Цзицзинь, уже обзавелась собственной семьей, у младшего, Юй Лумин, тоже уже несколько лет была девушка, и дело шло к свадьбе, так что неженитым оставался только второй, Юй Цичуань. К тому же он уже больше двадцати лет состоял в клубе законченных одиночек. Этот парень с самого детства отличался самым упрямым характером и угодить ему было труднее всего. По словам его родной сестры: с виду он вроде бы беззаботный, но на поверку ужасно привередливый; внешне выглядит разгильдяем и бунтарем, а в душе до жути правильный и чопорный, – вылитый ходячий комплекс противоречий, махровый закоренелый холостяк.
– Опять папины книги таскаешь! – завопила Юй Цзицзинь, словно поймав брата за руку. Она привыкла подкалывать младшего: они были близки по возрасту, с малых лет любили поспорить, а повзрослев, стали препираться еще пуще. – Те книги-то прошлые вернула?
Юй Цичуань закинул в рот орешек, отряхнул крошки с брюк и небрежно поправил ее:
– Какое таскаешь – не таскаешь, это называется беру.
Воспользовавшись тем, что брат с сестрой перепираются, Тао Мэйюй переступила ближе, села рядом со вторым сыном, приняла серьезный вид и дважды кашлянула:
– Цичуань, раз уж ты как раз зашел, у меня к тебе разговор.
– Насчет свидания вслепую, да? Я от сестры уже слышал, – Юй Цичуань держался непринужденно, но в его голосе сквозила непреклонная решимость, и он сразу же перекрыл все пути к отступлению. – Мам, у меня пока нет таких мыслей.
Тао Мэйюй с досадой покосилась на старшую дочь и сквозь зубы бросила:
– Ну и язык у тебя быстрый!
Выругав дочь, она перевела прицел на сына и выпалила сплошным потоком:
– А ты! Ты что, меня в могилу свести хочешь? Тебе уже почти тридцать, а все себя ребенком воображаешь! Нет у него мыслей? В нашей семье пять человек, и только ты один бобыль, да еще и гордишься этим вместо того, чтобы стыдиться! Чего удумал? Государство холостякам медали выдает что ли?
Юй Цичуань поднял руки в знак капитуляции, однако сдаваться так просто не собирался:
– Ладно, вам виднее. Свидание вслепую, говорите? Когда идти, за обедом или кофе? А может, лучше в уличной забегаловке возле нашего университета? Дешево и сердито, а если после этого барышня изъявит желание, я еще смогу провести ее на территорию кампуса, понастальгировать о бурной юности.
Как же Тао Мэйюй было не понять, что он намеренно язвит и издевается? У этого парня с детства был такой нрав: если он чего-то не хочет, то хоть ножом к горлу приставь – не заставишь подчиниться. Уж если он что втемяшил себе в голову, его и десятью волами с места не сдвинешь. Характер один в один в родного отца, с той лишь разницей – и это самый щекотливый момент, – что Юй Цичуань мужского пола, а сексуальная ориентация у него, как назло, тоже мужская.
Юй Цичуань всегда отличался самостоятельностью. В выпускном классе старшей школы, осознав свою ориентацию, он без лишних терзаний сделал семье каминг-аут. Конечно, тогда разыгралась нешуточная буря: старики какое-то время думали, что у него просто крыша едет от стресса перед экзаменами, ведь остальные четыре члена семьи были гетеросексуалами, да и в роду подобных предков отродясь не водилось.
Позже, на двух пробных экзаменах подряд, результаты Юй Цичуаня прочно держались в первой десятке по параллели, он даже выкроил время на участие в межшкольном баскетбольном турнире, сыграв весьма стабильно. Поразмыслив так и эдак и тайком изучив уйму материалов, старики в конце концов пришли к выводу, что парень, скорее всего, подвергся генетической мутации.
А в дальнейшем просто смирились. Слава богу, детей в семье много: в одном месте погасло – в другом зажжется. Ну гей так гей, не преступление же какое-то, в конце концов, пусть катится на все четыре стороны.
Однако какими бы открытыми ни казались Юй Сянхай и Тао Мэйюй, они всё равно не были свободны от общего недуга китайских родителей: приходит возраст, и ребенок должен найти себе пару, не годится же ему всю жизнь куковать в одиночестве. Любит мужчин? Тоже неплохо, значит, найдем ему мужа-зятя.
Раз уж родители пошли на такие уступки, а этот сорванец все равно не ценит добра, Тао Мэйюй надула губы и некоторое время молча дулась. Брат с сестрой тоже помалкивали, и какое-то время в гостиной раздавалось лишь непрерывное бормотание телевизионного шоу. Наконец, потеряв всякое терпение, она хлопнула себя по бедру и со зла перевела гнев на технику:
– Как же шумно!
Юй Цичуань от испуга уронил две семечки, а повернув голову и заметив, что Тао Мэйюй схватила с журнального столика пульт и собирается выключить телевизор, сообразил, что дело пахнет керосином, и поспешно произнес:
– Ой, мам, разве у тебя нет его фотографии? Все мужчины – визуалята. Сейчас он говорит, что не хочет, а глядишь, увидит фото и расцветет.
Тао Мэйюй словно озарило, и она горячо с ним согласилась. Пошарив в кармане, она вытащила телефон, прищурившись открыла WeChat и, щелкая по экрану, заговорила:
– Парень этот очень даже хорош собой, черты лица тонкие, интеллигентные. По одному выражению лица видно, что характер мягкий, тебе ведь такие нравятся?
Услышав это, Юй Цзицзинь тоже заинтересовалась:
– Дай-ка мне тоже взглянуть.
Телефон протянули ближе, Юй Цичуань скосил глаза и мельком глянул на экран. Молодой человек на фото был одет в классический верблюжий тренч от Burberry, руки засунуты в кармаки, за спиной раскинулся Диснейленд под лазурно-синим небом. Честно говоря, и внешность, и манеры были на высоте: черты лица поистине словно с картины, а сам из себя – статный красавец. Экран чуть поблескивал на свету, молодой человек чуть заметно улыбался уголками губ, глядя прямо в объектив, но во взгляде читалось столько чувств, что создавалось обманчивое впечатление глубокой привязанности.
– Ого… – приподняла брови Юй Цзицзинь. – Мам, где ты его откопала? Качество-то высший класс! – При этом она намеренно съязвила в адрес младшего брата: – Для Цичуаня он просто подарок судьбы.
– Насчет внешности Цичуань тоже не отстает, да он еще и на полголовы выше, – Тао Мэйюй вдруг что-то вспомнила и заранее запереживала: – Только сваха говорила, что он президент какой-то крупной компании, жутко богатый, еще неизвестно, посмотрит ли он на такую семью, как наша…
Юй Цичуань тихонько хмыкнул неподалеку.
Тао Мэйюй покосилась на него:
– Чего это ты хмыкаешь?
– Зубы болят, – ответил Юй Цичуань.
С этими словами он хлопнул себя по одежде, поднялся и неспешной походкой направился вглубь дома. Вдогонку ему донесся голос Тао Мэйюй:
– Я еще не договорила, куда это ты опять бежишь?
– Пойду в папин кабинет, погляжу на те горшки с орхидеями.
– … – подумала про себя Тао Мэйюй: «Паршивец, каждым словом опять меня поддевает. Орхидеями меня попрекает – намекает, что я барыга вульгарная».
– Вульгарно, просто до тошноты вульгарно, невыносимо вульгарно!
VIP-кабинет на верхнем этаже пятизвездочного отеля сиял роскошью. Заказчик со внушительным брюхом намертво вжался в кресло и вовсю, ничтоже сумняшеся, костил молодую актрису, с которой довелось недавно пересечься. Судя по всему, эта девица оказалась неблагодарной и отвергла его ухаживания.
http://bllate.org/book/35402/4375536
Готово:
