Он снова пошёл к тому даосу, отдал немного денег на благовония, попросил несколько оберегов, а затем радостно вернулся. Усевшись с Гуйжэнь Ду в паланкин, он обратился к её плоскому животу:
— Малыш, братец сегодня потратил на тебя столько серебра! Ты ведь должен будешь вернуть долг братцу.
Гуйжэнь Ду рассмеялась.
— Знаешь об этом? — спросил Му-гэр.
Гуйжэнь Ду не переставала смеяться.
Вернувшись во Двор Зелёного Бамбука, Гуйжэнь Ду достала шкатулку с серебряными слитками и отдала Му-гэру.
Му-гэр удивился:
— Зачем ты мне их даешь?
Гуйжэнь Ду мягко произнесла:
— Ты потратил немало серебра на обереги, я возвращаю тебе это.
— Так нельзя, — возразил Му-гэр. — Малыш задолжал — малыш и вернет.
— Каким же образом он тебе вернет?
— Когда он родится, Ваше Величество, Владычица-мать и Императрица осыплют, осыплют его множеством, множеством серебряных монет, и тогда он сможет, сможет вернуть мне долг!
Му-гэр всё отлично спланировал: серебро нельзя тратить впустую, его непременно нужно вернуть.
Мысли ребёнка были настолько милыми, что уголки губ Гуйжэнь Ду тронула улыбка:
— Хорошо, когда он родится, я заставлю его вернуть тебе долг.
— Угу! — тяжело кивнул Му-гэр.
Гуйжэнь Ду нежно погладила мягкие волосы Му-гэра.
Взгляд Му-гэра то и дело падал на живот Гуйжэнь Ду. Когда наступили сумерки, слабая черная ци там рассеялась больше чем наполовину, однако он опасался, что ночью иньская энергия окажется слишком сильной, а силы старого талисмана не хватит, поэтому вложил в ароматное саше новый лист бумаги с талисманом и наказал Гуйжэнь Ду не снимать саше даже во время сна.
Гуйжэнь Ду исполнила его наказ.
Ранним утром следующего дня Му-гэр открыл глаза, взял новый оберег и вприпрыжку побежал в комнату Гуйжэнь Ду. Увидев, что на животе Гуйжэнь Ду не осталось ни следа черной ци, он радостно позвал:
— Нян-нян!
— Ой, почему ты без обуви? Куда смотрит прислуга? Смотри, простудишься, — Гуйжэнь Ду торопливо подтянула Му-гэра к себе и велела Сянцао принести одежду.
— На улице жарко, не холодно, — ответил Му-гэр.
— А если просквозит?
Гуйжэнь Ду сама обула и одела Му-гэра.
Воспользовавшись моментом, Му-гэр незаметно заменил старый оберег на новый.
Спустя три дня черная ци на животе Гуйжэнь Ду окончательно исчезла. Это означало, что она благополучно миновала самый опасный рубеж первых трёх месяцев. Му-гэр, император Юнсюань, Императрица и остальные немного вздохнули с облегчением, но впереди всё ещё было множество хлопот, требующих предельной осторожности, поэтому каждый продолжал неусыпно следить за Гуйжэнь Ду.
Заметив по еле заметной черной ци на теле Гуйжэнь Ду, что в мире существует слишком много разновидностей ци, Му-гэр понял: умения рисовать лишь ци болезни, ци невезения и злую ци явно недостаточно — ему необходимо продолжать обучение.
Почему бы не отправиться на учебу в Терем Цзиньань? Изучать не гадания и предсказания судьбы, а именно искусство создания талисманов. Покинув дворец, он сможет открыть даосский монастырь, продавать талисманы, зарабатывать деньги и приносить пользу простому народу.
Даже если титул графа уберут у дедушки Графа Цюйян, и весь их род превратится в простолюдинов, он всё равно сможет прокормить бабушку, папу, маму, старших братьев и сестер. Чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что перед ним открывается множество жизненных путей.
Вот только он пока еще мал годами, а состояние Гуйжэнь Ду и ребенка во ее чреве оставалось неопределенным, так что задумку с учебой пришлось временно отложить. Он счастливо проводил дни во Дворе Зелёного Бамбука, время шло, и живот Гуйжэнь Ду постепенно округлялся.
В мгновение ока наступил Новый год.
Теперь они с Гуйжэнь Ду значили слишком многое для Императорского дворца, так что им не нужно было посещать утомительные банкеты. Зато в канун Нового года император Юнсюань лично пожаловал к ним, чтобы вместе встретить праздник, и во Дворе Зелёного Бамбука стало по-настоящему шумно и весело.
Сразу после встречи Нового года погода потеплела, и Гуйжэнь Ду должна была вот-вот разрешиться от бремени. Родовая палата, повитухи, императорские лекари — всё было готово.
Однако сама Гуйжэнь Ду заметно нервничала.
— Всё будет хорошо, нян-нян, Ваше Величество уже всё подготовил, — успокаивала нянька Линь.
Му-гэр ухватился за один палец Гуйжэнь Ду. Желая помочь ей расслабиться, он детским, звонким голоском произвел:
— Нян-нян, пойдемте любоваться цветами!
Стоило Гуйжэнь Ду коснуться теплой и пухленькой детской ручки Му-гэра, как на душе у нее воцарилось невыразимое спокойствие. Она улыбнулась:
— Хорошо.
— Пойдемте.
Вдвоем они медленно зашагали вперед, но не успели выйти за пределы Двора Зелёного Бамбука, как Гуйжэнь Ду внезапно остановилась и, одной рукой поддерживая живот, выдохнула:
— Ох, как болит!
Му-гэр испуганно ахнул.
Сянцао в панике спросила:
— Нян-нян, неужели начинается?
— Да, скорее позовите людей! — Нянька Линь, обладавшая немалым опытом, тут же подгнала Сянцао.
Малыш вот-вот должен родиться.
Сянцао мгновенно онемела от страха, в голове у нее зашумело. Но они с нянькой Линь уже столько раз проигрывали в уме сцену родов Гуйжэнь Ду, что тело среагировало на уровне инстинктов: девушка бросилась к боковому флигелю, громко крича:
— Повитухи, императорский лекарь! Наша нян-нян рожает!
Повитухи немедленно выскочили из бокового флигеля.
Следом за ними спешил лекарь.
Слуги из малой кухни поспешно принялись кипятить воду.
Прислуга Двора Зелёного Бамбука опрометью бросилась докладывать императору Юнсюаню, Императрице и остальным.
Нянька Линь вместе с повитухами подхватили Гуйжэнь Ду на руки.
— Му-гэр, — Гуйжэнь Ду обеими руками держалась за живот и с тревожным выражением оборачивалась на мальчика.
— Нян-нян, не беспокойтесь, Сянцао присмотрит за маленьким господином Юнем, — произнесла нянька Линь.
— Угу, со мной всё в порядке, вы не бойтесь, с вами тоже всё будет хорошо, — добавил Му-гэр.
Только после этого Гуйжэнь Ду со стоном боли скрылась в родильной палате.
Му-гэр потянул Сянцао за рукав, отходя в угол, чтобы не путаться под ногами.
Сянцао прослужила у Гуйжэнь Ду много лет и повидала немало тягот. Видя, как долгожданная счастливая жизнь хозяйки наконец-то приблизилась, она смертельно боялась, что та всё же не сможет избежать проклятия императорского рода, и тогда... Она не смела продолжать эту мысль — от охватившей ее тревоги руки и ноги похолодали. В этот самый момент раздался нежный детский голос:
— Сянцао, не переживай, с нян-нян всё будет хорошо.
Опустив взгляд, она увидела Му-гэра — беленького, пухленького, премилого трехлетнего ребенка. И отчего-то на сердце у нее стало гораздо спокойнее:
— Да, маленький господин Юнь тоже не переживайте так сильно.
— Хорошо.
Му-гэр перевел взгляд на дверь родовой палаты, думая о том, что Гуйжэнь Ду еще совсем молода, ей всего около двадцати, и тело у нее крепкое, так что в нормальных родах не должно возникнуть проблем. Однако, услышав ее разрывающий душу крик, он почувствовал, как затрепетало его сердечко, и невольно снова запереживал.
Сянцао подумала, что он просто испугался, да и оставлять маленького ребенка снаружи родовой палаты было не совсем правильно, поэтому она предложила:
— Маленький господин Юнь, давайте рабыня отведет вас поиграть в другое место?
Му-гэр покачал головой. Краем глаза заметив две фигуры, он повернулся и увидел быстро входящих императора Юнсюаня и Императрицу. Не успел он поприветствовать их, как император с тревожным лицом спросил:
— Как дела у Гуйжэнь Ду?
http://bllate.org/book/35382/4372765
Готово:
