В следующую секунду сверху донёсся недовольный окрик:
— Переезжаете — так переезжайте скорее, задолбали шуметь каждый день!
Ю Минъюй уже вознамерился было подняться и высказать крикуну всё, что думает, но И Шаонань вовремя зажал ему рот рукой, не дав ввязаться в перепалку. Минъюй что-то возмущённо замычал, однако его бубнёж так и увяз между чужими пальцами.
Закончилось всё тем, что И Шаонань сам взял лейку душа и смыл шампунь с его головы.
Впрочем, вопрос с переездом теперь окончательно встал на повестку дня.
Вообще-то подобрать квартиру — задача не самая сложная, но с подключением Ю Минъюя дело застопорилось. То ему казалось тесно, то окна выходили не туда. Нашёлся вариант с отличным расположением и свежим ремонтом, да вот беда: этажом выше жил школьник, с упоением разучивавший гаммы на саксофоне.
Минъюй сморщился от одного лишь звука и сразу мрачно насупился.
Промотавшись целый день, они наконец наткнулись на стоящее место. И Шаонань договорился с хозяином о цене и перед подписанием договора решил узнать мнение Минъюя.
Комната была полупустой: одинокий стол да единственный стул возле него. Минъюй вальяжно восседал на этом стуле, широко расставив ноги и опираясь локтём о столешницу. Подперев кулаком висок, он всем видом демонстрировал крайнюю степень нетерпения.
Хозяин перевёл взгляд с Минъюя на И Шаонаня, на мгновение даже растерявшись — кто из них метит в Альфы?
— Извините... Вы пара? — неуверенно спросил он. И Шаонань выглядел весьма внушительно, но и от второго парня веяло такой тяжёлой аурой, что сразу становилось ясно: с ним лучше не пререкаться. — Или просто снимаете вместе?
— Он мой младший брат, — спокойно ответил И Шаонань. — Все вопросы решайте со мной.
Минъюй поднялся. Его внушительная, высокая фигура мгновенно накрыла помещение давящим присутствием, вынудив хозяина отступить на шаг. Минъюй обвёл взглядом стены:
— Берём эту.
Придраться и впрямь было не к чему: тихо, окна на юг, аренда адекватная, да и напор воды в ванной отличный.
Когда договор был подписан, И Шаонань достал карту для оплаты. Минъюй тут же протянул свою:
— Плати моей.
И Шаонань карту взял, но в терминал невзначай вставил собственный пластик. Минъюй ничего не заметил — его мысли были заняты лишь тем, чтобы как можно скорее переехать. Наконец формальности уладили. Хозяин вручил им два ключа:
— Можете въезжать хоть сегодня.
С этими словами он подхватил барсетку и спешно ретировался.
На телефон И Шаонаня пришло уведомление. Минъюй заглянул через его плечо и недовольно насупился:
— Я же сказал платить моей!
— Ни к чему, — И Шаонань вернул ему карту.
Минъюй тем временем бесцеремонно упёрся подбородком ему в плечо — фиг сдвинешь. В следующую секунду над самым ухом Шаонаня раздался изумлённый свист:
— Твою мать, да ты богат!
В SMS высвечивался баланс счета — с длиннющим хвостом из нулей.
Шаонань попытался скинуть его, но Минъюй лишь сгреб его в охапку, обхватив за шею захватом, от которого пахнуло одновременно спортивной дерзостью и двусмысленной интимностью:
— У Цзылинь говорил, будто тебя четыре года назад выперли с Базы. И Шаонань... а ну колись, где ты за эти годы успел так озолотиться?
— У каждого свой путь. Смысл об этом судить? — прохладно отозвался И Шаонань.
Почувствовав отстранённость в его голосе, Минъюй медленно разжал руки:
— Четыре года. Ни единого звонка, ни одной цепочки сообщений. Скажи, И Шаонань, в твоём сердце вообще нашлось место для младшего брата?
Сообщения. Звонки... Шаонань поднял взгляд на парня, который перерос его на пару сантиметров, и не нашёл, что ответить.
— Порой я искренне не понимаю, с чего ты вдруг решил снова поиграть в заботливого старшего брата, — Минъюй равнодушно присвистнул. — Ладно, забей. Пошли.
Он повернулся и шагнул к выходу, но в его понурой спине отчётливо сквозило одиночество.
Машина стояла неподалёку. Уже возле самой двери Минъюй заприметил вывеску:
— Надо же, тут ещё сохранились фотобудки для печатных стикеров?
Он бросил на Шаонаня вопросительный взгляд:
— Заглянем?
И Шаонань промолчал, что Минъюй расценил как знак согласия. Когда-то такие кабинки стояли на каждом углу, но с расцветом смартфонов необходимость в громоздком оборудовании отпала, и рынок их почти вытеснил. Наткнуться на подобный раритет посреди оживлённого квартала было настоящей редкой удачей.
Вдвоём они втиснулись в крошечный пятачок съёмки. И Шаонань сразу смутился, на его щеках проступил лёгкий румянец. Минъюй тем временем беззаботно тыкал в экран, выбирая самый дурашливый шаблон с вычурными рамками. Повернувшись к спутнику, он попросил:
— Ну сделай милость, улыбнись хотя бы!
И Шаонань встретился с ним взглядом. Выразительные глаза Минъюя с монолидным веком прикрывала привычная ленивая поволока, прятавшая истинные чувства, но отводить взор он явно не собирался. И одного этого пристального, немигающего взгляда хватало, чтобы сердце Шаонаня сладко и тягуче ёкнуло, точно растопленная карамель.
Недаром в своё время на Базе Ю Минъюй слыл всеобщим любимцем и местным крашем.
На экране запустился обратный отсчёт, и камера защёлкала снимки один за другим. Минъюй корчил забавные физиономии, идеально попадая в кадр, на фоне чего И Шаонань выглядел вопиюще серьёзным — с каменным лицом, без тени улыбки. Лишь когда Минъюй нахально прижался своей щекой к его щеке, Шаонань недовольно насупил брови.
На снимках Минъюй небрежно обнимал его за плечо, улыбаясь легко и чертовски привлекательно.
Автомат выдал готовую ленту. Минъюй аккуратно разрезал наклейки по пунктиру и сгрузил всё в сумку, даже не спросив, нужна ли Шаонаню хоть одна.
Пока И Шаонань садился в машину, Минъюй сфотографировал на телефон единственный более-менее адекватный снимок и тут же переслал его проверенному человеку с короткой припиской:
[Выяснить о нём всё. Досконально.]
В телефоне И Шаонаня не было ни единого селфи, а в доме — ни одной фотографии. Это не могло не наводить на подозрения.
Минъюй устроился на пассажирском сиденье. На улицу уже опустилась ночь. Он опустил стекло, и в салон ворвался прохладный вечерний ветер, заставивший зажмуриться. На светофоре машина замедлила ход. Минъюй повернул голову и уставился на И Шаонаня.
Блики уличных фонарей скользили по лобовому стеклу, то выхватывая из тьмы, то снова погружая в тень точёный профиль Шаонаня. Белоснежная кожа, взъерошенные серебристые волосы... Когда он смотрел на дорогу, его взгляд казался равнодушным и холодным. Но стоит ему перевести взор на Минъюя, как эта холодность преображалась — будто солнечный луч, коснувшийся лезвия клинка: обжигающе-холодное тепло, настолько редкое и ценное, что у Минъюя на мгновение перехватило дыхание.
Гу-у-у! Гу-у-у!
— Эй, вы ехать собираетесь или как?!
Сзади нетерпеливо засигналили. Шаонань отвёл взгляд, выжал газ, и машина устремилась вперёд.
Новая квартира находилась довольно далеко. Автомобиль некоторое время мчал по эстакаде. Подъезжая к пункту оплаты, И Шаонань произнёс:
— На этих выходных меня не будет. Ешь сам, меня не жди.
На выходных? Минъюй мазнул взглядом по экрану смартфона: сегодня четверг. Значит, в субботу и воскресенье Шаонань планирует отсутствовать. Прежде он никогда не уходил надолго — особенно после того, как Минъюй выписался из больницы. В последнее время Шаонань вообще только что не круглосуточно за ним надзирал. С чего вдруг такой резкий поворот?
— Ты куда намылился? — подозрительно спросил Минъюй.
— Нашлись дела, — ответил Шаонань, взглянув на приближающуюся кабинку оплаты.
— Какие ещё дела? — Минъюй насупился.
Машина медленно подкатила к стойке, стекло опустилось, и из динамика раздался механический голос:
[Здравствуйте! К оплате 32 юаня.]
Оператор высунулся из окошка:
— Кто платит?
Минъюй только сейчас сообразил, что они встали не в ту полосу, и окошко терминала оказалось аккурат со стороны пассажирского сиденья. И Шаонань протянул свой телефон:
— Сканируй этим.
Раздался писк, и автоинформатор вежливо напутствовал:
[Счастливого пути!]
Забирая смартфон, Минъюй случайно заметил круглую подвеску-брелок, болтавшуюся на чехле. По какой-то причине крышка брелка приоткрылась, и Минъюй успел уловить краем глаза микроскопическое изображение... Похоже, там была вставлена маленькая фотография.
Но прежде чем он успел разглядеть детали, Шаонань молниеносно сжал гаджет в ладони и спрятал в карман.
Минъюй окончательно убедился: у его «братца» тайн хоть отбавляй. Раз тот упорно молчит, выпытывать бессмысленно — глаза и руки на месте, сам всё узнает. Задав себе эту установку, Минъюй последующие два дня вел себя как идеальный жилец: вовремя ложился, не пропускал приёмы пищи, а при отсутствии дождя смирно отправлялся в качалку потаскать железо.
Попутно шла подготовка к переезду. Вещей накопилось немало, и Шаонань укладывал их в свободные минуты. Минъюй иногда подключался: работа в его руках спорилась куда быстрее, коробки получались идеально сформированными, а скотч ложился ровными, безупречными линиями.
В четыре руки дело продвигалось с удивительной лёгкостью.
В субботу И Шаонань поднялся ни свет ни заря. Перед выходом он до отказа забил холодильник готовой едой.
Едва лязгнул замок входной двери, Минъюй открыл глаза. Стремительно умывшись и собравшись, он выскочил следом. Шаонань сегодня был без своего пикапа и поймал такси прямо на улице. Минъюй тут же запрыгнул в подвернувшуюся машину:
— Шеф, за той машиной. Не отставай.
Поездка затянулась. Спустя добрый час такси остановилось.
Таксометр защёлкал чеком. Водитель обернулся:
— Чек берете?
— Не надо, — Минъюй сунул ему купюры и мгновенно выскочил на улицу.
Оглядевшись в замешательстве, он обомлел: перед ним раскинулся огромный парк аттракционов. Вокруг суетились родители с детьми, неподалёку лоточник размахивал яркими пёстрыми вертушками.
Неподалёку стоял И Шаонань и с кем-то говорил по телефону.
На открытой площади легко было спалиться, поэтому Минъюй прошмыгнул в ближайшую кофейню. Столик у окна оказался идеальным наблюдательным пунктом: из-за яркого дневного солнца снаружи стекло отсвечивало, закрывая обзор прохожим, зато изнутри площадь просматривалась как на ладони.
Время тянулось медленно. Минъюй потягивал холодный айс-американо, не спуская глаз с И Шаонаня. Тот выглядел весьма озабоченным и явно кого-то ждал. Спустя некоторое время Минъюй снова поднял взгляд и от неожиданности замер: Шаонань пристально смотрел прямо на его окно!
«Неужели срисовал?!» — сердце Минъюя ухнуло в пятки.
Однако присмотревшись, Минъюй понял: взгляд Шаонаня выражал не разоблачение, а странную смесь тревоги и нежности. Он смотрел не на него, а куда-то ниже...
В следующую секунду прямо из-под подоконника вынырнула лохматая детская макушка. Минъюй от неожиданности дёрнулся, плеснув американо из стакана прямо на стол. Малыш тем временем встал во весь свой крошечный рост. У него были мягкие чёрные волосы, аккуратные бровки домиком и большущие, любопытные глазёнки. Прижав влажные ладошки к стеклу, ребёнок с немым восторгом рассматривал сидевшего внутри Минъюя.
Шаонань шагнул ближе. Минъюй уже приготовился к неизбежной разборке, но тот лишь легко нагнулся и одной рукой подхватил малыша на руки. И тут Минъюй поражённо нахмурился: черты лица этого ребёнка показались ему до боли знакомыми...
Мальчугану на вид было лет четыре-пять: светло-жёлтая футболка-поло, джинсовый комбинезончик на лямках. Оказавшись в руках Шаонаня, он привычным движением уткнулся носом в его плечо, а затем, склонив головку, пальчиком ткнул его в щёку. Всю строгую неприступность Шаонаня как рукой сняло — его лицо озарилось небывало теплой, ласковой улыбкой.
Подъехал экскурсионный паровозик. Шаонань направился к подножке с ребёнком на руках. Малыш, свесившись с его плеча, звонко пролепетал:
— А мне показалось, я только что видел Папочку!
— Тебе показалось, глупенький, — Шаонань ласково взъерошил ему вихры.
Толстое стекло заглушало звуки, и Минъюй лишь видел, как двигались губы Шаонаня. Затем Шаонань бережно прижал малыша к себе и поцеловал его в пухлую щёчку.
У И Шаонаня есть ребёнок.
Мир Ю Минъюя окончательно дал трещину.
http://bllate.org/book/35380/4470595
Готово:
