— Ты откуда знаешь?
— Даоса Гу Сюя нашли местные жители, об этом во всех окрестных деревнях знают. Вот, он как раз из соседней деревни, — Да Сюн кивнул на одного из троих парней с рябым лицом.
Цзинь Цзе бросил быстрый взгляд на рябого и продолжил допытываться:
— Я спрашиваю, откуда ты знаешь, кто я такой? У нас в семье раньше было много младших сородичей, с чего ты взял, что я — это именно я, и знаешь ли ты, куда они все подевались?
Да Сюн отнесся к этому на удивление спокойно и с видом знатока ответил:
— Разве ты не единственный сирота, которого приютил даос Гу Сюй? Цзинь Цзе, ведь так? Даос еще говорил, что Цзинь Цзе с детства лицом немного похож на статуи небожителей: одинарные веки, длинные глаза, белая кожа. Так что я сразу взглянул и подумал — вот же он! Твоих младших сородичей либо отправляли сюда из дома на время, чтобы закалить характер, либо ради добрых дел и накопления заслуг, так что они обычно сменялись каждые три-пять месяцев. Только ты — о тебе даос упоминал чаще всего.
— Да не об этом речь! — перебил Цзинь Цзе, видя, что тот уже долгое время уходит от сути. — По идее, как бы они ни менялись, дома всегда кто-то должен оставаться из младших сородичей. Почему, когда мастер умер, никто этого не заметил? Неужели в тот момент никого не было дома?
Ряболицый вклинился в разговор:
— Даос уже давненько распустил всех учеников! Похоже, где-то с апреля людей становилось всё меньше и меньше. Старикашка Чэр Эр говорил, что в тот день, когда обнаружили даоса, передняя дверь была заперта, а на заднем дворе — ни души.
Цзинь Цзе нахмурился и умолк.
Да Сюн сделал глоток чая, несколько раз помедлил, но всё же заговорил:
— Что касается дел даоса, я знаю лишь самую малость. Правда, раньше он наказывал: если вдруг встретишь тебя, ничего не говори. Но я считаю, что всё-таки должен рассказать тебе то, что знаю, — чтобы ты понял причину и следствие и смог это принять... — Да Сюн перевел дух и, придав лицу таинственное выражение, по словам произнес: — Нечто куда более страшное.
Услышав последние слова, Цзинь Цзе нахмурился и настороженно уставился на Да Сюна.
Да Сюн многозначительно моргнул, и те трое послушно вышли.
Тогда Да Сюн начал рассказывать правду, которую и сам до конца так и не понял.
Как-то раз в марте Да Сюн увидел в городе, как Гу Сюй выходит из банка. Вид у него был довольно мрачный, и Да Сюн сам подошел поздороваться. Гу Сюн всегда производил впечатление человека мягкого и жизнерадостного, он неизменно улыбался при встрече с кем угодно, поэтому такое выражение лица выглядело крайне странным. Вспомнив про банк, Да Сюн по собственной инициативе зазвал Гу Сюя в свой кабинет и поинтересовался, не возникло ли у даоса каких-нибудь финансовых проблем. Вероятно, Гу Сюй уже не впервые получал отказ, а потому прямо поведал Да Сюню, что ему срочно нужны деньги. Услышав, что в банке можно взять кредит, он и пришел с заявкой. Кто же знал, что для получения кредита требуется залоговое имущество? В первый раз он ушел ни с чем. Во второй раз, пересилив себя, он заявился снова — на сей раз в качестве залога он хотел оставить сам даосский храм. Сотрудница за стойкой смущенно ответила, что они подобными делами не занимаются, и посоветовала обратиться в банк городского уровня. Обойдя все немногочисленные банки в поселке, он получил везде примерно одинаковые отказы. Третий раз пришелся на этот самый случай: он прихватил с собой документы на землю и отправился в городской банк. Там ему ответили, что оформить ссуду можно, но делать это нужно по месту нахождения объекта. Так он вернулся обратно, но после долгих переговоров четкого ответа так и не добился.
Едва услышав об этом, Да Сюн понял, что это его профиль. Он заявил Гу Сюю: Даос, вы многого не знаете, сфера моих услуг очень широка, кредитованием занимаются и такие частные компании, как наша, только вот проценты у нас выше, чем в банке... и намного. Выслушав это, Гу Сюй подробно обсудил всё с Да Сюном, подсчитав, какой срок и какие проценты он сможет потянуть при займе у компании Да Сюна.
Услышав это, Цзинь Цзе еще не сразу всё сообразил. Хотя ему уже перевалило за двадцать, его образ мыслей еще не был отравлен общественными правилами, и он спросил лишь:
— А какое отношение это имеет к тому, куда подевались мои младшие сородичи? Раз он больше не принимал учеников, у него ведь должно было стать еще меньше денег?
— Даос сказал, что собирается провернуть одно великое дело, а когда народу много — не избежать лишних разговоров, поэтому в конце мая он всех отпустил. Деньги ему тоже понадобятся для этого великого дела, но о чем конкретно речь, он не уточнил.
С этими словами Да Сюн достал листок бумаги, развернул его слой за слоем и положил перед Цзинь Цзе. Когда Цзинь Цзе вчитался в каждую строчку на бумаге, по его спине мгновенно побежал холодный пот. Ему хотелось выразить недоверие, но из горла не вылетало ни звука.
Видимо, заметив, что вопросов не поступает, Да Сюн решил подвести итог:
— Даос Гу Сюй оставил в залог Даосский храм Гуань и взял под него кредит в нашей компании на миллион пятьсот тысяч. С учетом процентов общая сумма составляет чуть больше двух миллионов. По уговору полагалось выплачивать по сто семнадцать тысяч ежемесячно, с полным погашением за год. — Да Сюн закурил сигарету, и в его голосе проскользнуло раздражение. — Первый месяц долг не внесли. Из личных побуждений я сначала сам вытащил деньги из кармана и покрыл платеж. Второй месяц тоже не заплатили — тогда даос в знак благодарности отдал мне свою машину и попросил дать еще немного времени на отсрочку. Я снова полез в собственный карман, чтобы рассчитаться с компанией. По идее, даос не был человеком, нарушающим слово: он говорил, что должен полностью посвятить себя великому делу и временно не может отвлекаться, пообещав, что в июне закончит все дела и отдаст сумму сразу за три месяца, но в итоге... Эх, глянь, что творится!
— Значит, ты сегодня... — Цзинь Цзе сидел с опущенной головой, и его взгляд, казалось, готов был прожечь в договоре дыру.
— Компания уже в курсе, что с даосом стряслась беда. Возвращать долг никто не собирается, они хотят просто забрать храм себе. Я пришел сегодня к тебе, чтобы предупредить: через пару дней здесь, возможно, начнутся работы. Собери свои вещи, иначе потом отсюда ничего не останется.
— Работы? Какие еще работы?
— Сейчас туризм на подъеме, компания хочет снести это место и открыть здесь гостевой дом.
— Нельзя! — Цзинь Цзе почувствовал, что ему не хватает воздуха.
— Эй! Какой смысл говорить такие ребяческие вещи? Посмотри, на этой бумаге черным по белому стоит подпись даоса и его отпечаток пальца. И знаешь... разве что ты сможешь платить каждый месяц, как положено по договору. Но, по-моему, ты понятия не имеешь, на что жить даже в следующем месяце!
— Я буду платить!
Глава 3
Да Сюн явно не верил, что Цзинь Цзе способен выплатить долг, и прямо спросил, как именно он собирается это делать.
Цзинь Цзе и сам не знал как, но он понимал: если он сдастся сегодня, у него не останется дома.
Он думал о том, что у него еще есть старший сородич и дядя-наставник. Хотя на то, чтобы связаться с ними, потребуется время, а вернуться они смогут, пожалуй, лишь через несколько месяцев, и даже если они вернутся, у них наверняка не наберется столько денег... Но раз уж гибель мастера до сих пор не расследована, как можно вот так просто взять и отдать родной дом чужим людям! Что же делать?!
Видя, что сидящий перед ним юноша опустил голову и молчит, Да Сюн снова заговорил примирительным тоном:
— Я понятия не имею, о чем думал твой наставник, но раз он добровольно пошел на такой залог, значит, он просчитал худший вариант и уже смирился с ним. Его просчет — это его проблемы, а ты еще молод, тебе не нужно расплачиваться за его ошибки. Стоит только взвалить на себя это бремя, и жизнь станет невыносимой.
http://bllate.org/book/35366/4370697
Готово:
