Они даруют всё своими руками, но затем так же жестоко отнимают обратно. Разве можно смириться с такой огромной пропастью?
— Ты ведь тоже считаешь это нелепым? — усмехнулся про себя Гу Хэнчжи. — Я не хочу винить Гу Цзыси и никого из них. Я лишь думаю: неужели я и в самом деле настолько лишний и всем надоевший?
Даже ты при первой встрече возненавидел меня.
Цзи Линьсюэ на мгновение замер и поспешно возразил:
— Нет.
Гу Хэнчжи молча смотрел на него.
Цзи Линьсюэ на секунду потерял дар речи. И что ему на это ответить? Неужели признаться, что у него сложилось отвратительное первое впечатление о Гу Хэнчжи из-за описаний в книге?
Заметив его молчание, Гу Хэнчжи помрачнел во взгляде, но внешне держался с полнейшим великодушием и с улыбкой произнес:
— Ничего страшного. Не хочешь — можешь не говорить.
Цзи Линьсюэ отвел взгляд и долго сомневался, но в конце концов так ничего и не произнес.
Глава 10. Домой
После праздничного банкета дни вновь вошли в привычное мирное русло.
Итоговые экзамены были назначены на конец января, и вскоре после их окончания у Деинь начинались весенние каникулы.
Атмосфера в классе стояла слегка взбудораженная. После уроков все только и обсуждали планы на зимние каникулы: кто-то собирался в путешествие за границу, кто-то навестить семью в другой стране, а кто-то — покататься на лыжах. У каждого нашлись свои затеи.
— А ты? Цзи Линьсюэ, куда ты собираешься?
Цзи Линьсюэ поднял голову и посмотрел на него:
— Я еду домой.
Шэнь Шаоянь только тогда вспомнил:
— Ах да, ты же из города А, это довольно далеко отсюда.
Расспросив соседа по парте, он повернулся к тем, кто сидел на заднем ряду:
— Малыш Юй, Брат Хэн, у вас есть какие-нибудь планы?
— Говори прямо, — Лу Юй крутил в пальцах ручку. — Опять хочешь затащить нас на какую-то бессмысленную тусовку?
Шэнь Шаоянь вытаращил глаза:
— Чушь собачья! Между прочим, это вполне приличная вечеринка!
Лу Юй одарил его презрительной усмешкой, и Шэнь Шаоянь быстро сдал позиции под его взглядом:
— Ну правда, самая обычная встреча…
Поняв, что с Лу Юем каши не сваришь, Шэнь Шаоянь принялся обрабатывать Гу Хэнчжи:
— Брат Хэн.
Словно заранее угадав, что тот скажет, Гу Хэнчжи ответил с абсолютной безжалостностью:
— Некогда.
Они росли вместе с малых лет, и он прекрасно знал нрав Шэнь Шаояня: тот менял девушек каждые три дня и вел крайне разгульный образ жизни. Вечеринки у него были сплошным грязным балаганом, и однажды Гу Хэнчжи, обманом затащенный туда, не выдержал и нескольких минут — прямо скривился и ушел.
— На этот раз всё будет строго прилично, та девчонка из клана Су тоже придет, — Шэнь Шаоянь шепнул ему на ухо что-то еще, в чем расслышалось чьё-то имя. — Она сама всё организует, и говорят, там будет масса интересного. Пойдем?
Гу Хэнчжи помолчал несколько секунд:
— В последний раз.
Радостное выражение только успело расцвести на лице Шэнь Шаояня, как Гу Хэнчжи вдруг повернулся и бросил Цзи Линьсюэ:
— Ты тоже идешь.
Цзи Линьсюэ на мгновение растерялся и отказался:
— Я не хочу идти.
Только он договорил, как кто-то толкнул его в локоть. Цзи Линьсюэ покосился на Шэнь Шаояня: тот беззвучно артикулировал губами — соглашайся, мол.
Цзи Линьсюэ решительно покачал головой.
Гу Хэнчжи тоже не стал настаивать:
— Не хочешь — как хочешь.
В день начала каникул многие заранее собрали вещи в общежитии, чтобы сразу после последнего урока подхватить чемоданы и умчаться.
В отличие от всех остальных, рвавшихся домой изо всех сил, Цзи Линьсюэ двигался не спеша и размеренно. Его билет был на утро следующего дня, а школа разрешала ученикам покинуть общежитие в течение трех дней, так что времени у него было вдоволь.
— Сяо Сюэ, ты правда не поедешь с нами? — Шэнь Шаоянь с ног до головы облачился в новое шмотье, а волосы сбрызнул фиксирующим лаком, вырядившись крайне помпезно.
— Не называй меня Сяо Сюэ, — холодно посмотрел на него Цзи Линьсюэ. — К тому же завтра я уезжаю домой.
На фоне наряженного в пух и прах Шэнь Шаояня Гу Хэнчжи просто сменил школьную форму на простой повседневный костюм. Тем не менее, стоило им оказаться в одном пространстве, как все взгляды неизменно приковывал к себе именно он.
— Так не пойдет, нет-нет, ты слишком сильно привлекаешь внимание, — Шэнь Шаоянь неизвестно где раздобыл оправу для очков. — Тут нет диоптрий, надень, хоть немного прикроешься.
Гу Хэнчжи отмахнулся от его руки:
— Чокнулся? Не буду я их надевать.
Лу Юй со злорадством наблюдал за ними со стороны.
Шэнь Шаоянь засуетился:
— Они реально круто смотрятся! Не веришь — спроси у Цзи Линьсюэ!
Гу Хэнчжи бросил на него полный сомнения взгляд.
Неожиданно оказавшись в центре внимания, Цзи Линьсюэ машинально поднял голову, посмотрел на лицо Гу Хэнчжи и честно произнес:
— И правда очень красиво.
В груди шевельнулся крошечный огонек радости, и Гу Хэнчжи протянул руку ладонью вверх к Шэнь Шаояню:
— Сюда.
Шэнь Шаоянь угодливо сунул ему очки.
Без очков Гу Хэнчжи походил на остро отточенный клинок — его красота была яркой и броской, с первого же взгляда ощущалось расстояние между ним и окружающими. Стоило же ему надеть очки, как его аура словно смягчилась, превратившись в искусно отполированный меч, к которому хотелось подойти ближе и рассматривать без спешки.
— Красавчик! — машинально выкрикнул Шэнь Шаоянь, а сообразив, тут же принялся кусать локти. Он ведь добивался того, чтобы Брат Хэн не затмевал его собственную персону, почему же всё вышло с точностью до наоборот?
После ухода троих в комнате быстро стихло. Цзи Линьсюэ привел в порядок вещи для поездки домой: скарба у него было немного, так что после сборов остался всего один чемодан.
Ранним утром следующего дня он сел на высокоскоростной поезд до города А.
Поезд мчался быстро и плавно. Спасаясь от дорожной скуки, Цзи Линьсюэ открыл WeChat и обнаружил, что в групповом чате их комнаты, который он всегда ставил на беззвучный режим, появилось оживление.
Это был чат их четверки. Обычно в нем вещал исключительно сам Шэнь Шаоянь, изредка вставляли реплики Лу Юй и Гу Хэнчжи, и только он сам почти никогда ничего не писал.
Сообщения датировались вчерашним вечером и исходили от потерявшего рассудок Шэнь Шаояня.
[Слово — серебро: А-а-а! Я столько времени убил на эту прическу, и всё насмарку! Ненавижу этот мир!]
[Рыбка ест крупную рыбу: Чего раскричался?] — это был Лу Юй.
[Слово — серебро: Больше никогда не буду звать Брата Хэна! Стоит ему появиться, как глаза всех девчонок прилипают к нему! И ладно бы только это — та девушка, на которую я положил глаз, призналась ему в любви :)]
[Рыбка ест крупную рыбу: Оу, ну тогда тебе и правда можно только посочувствовать [гифка с аплодисментами].]
[Слово — серебро: Ты не мог бы сказать пару слов утешения? Я подозреваю, что она сделала это специально: знала, что я буду устраивать ей день рождения, и нарочно выбрала сегодняшний день, чтобы признаться Брату Хэну. Она же специально издевается надо мной, да?]
[Рыбка ест крупную рыбу: Не думай о плохому, может, ты просто угадал в точку [гифка с лузганьем семечек].]
[Слово — серебро: ……]
[Слово — серебро: Хватит уже щелкать свои проклятые семечки!]
[Рыбка ест крупную рыбу: [гифка: даю тебе пакетик].]
[Слово — серебро: [гифка с аплодисментами].]
Цзи Линьсюэ нашел это забавным и отправил в чат смайлик с подбадриванием, за что, вполне предсказуемо, тут же огреб кошачьих тумаков от Шэнь Шаояня.
А сам Гу Хэнчжи, будучи одним из главных виновников происшествия, так и не объявился с самого начала и до конца.
Спустя несколько часов Цзи Линьсюэ вернулся домой.
Мать вышла из кухни, вытирая руки полотенце и лучезарно улыбаясь:
— Вернулся? Еда готова, иди мой руки и садись за стол.
Лицо Цзи Линьсюэ помягчело:
— А папа где?
Мать выставила на стол горячие блюда:
— Отец на сверхурочной работе, давай поедим вдвоем, не будем его ждать.
Они уселись за обеденный стол, и в самый разгар трапезы мать, о чем-то вспомнив, вернулась в спальню и мгновение спустя вынесла оттуда конверт.
— Это тебе от Чутан, — она лукаво прищурилась и с любопытством спросила: — Вы всё еще общаетесь?
Цзи Линьсюэ не упустил подначки в ее взгляде. Взгляды у его матери были весьма современными: раннюю романтику, от которой другие родители шарахались как от чумы, она ни во что не ставила и даже загодя начала подыскивать сыну девушку.
Бай Чутан как раз входила в число ее главных фавориток на роль невестки.
Цзи Линьсюэ вздохнул:
— Мам, мы с Чутан просто друзья.
Мать презрительно скривила губы:
— Да я просто спросила.
Цзи Линьсюэ вскрыл конверт прямо при ней — внутри обнаружился единственный исписанный листок.
На бумаге красовался аккуратный девичий почерк. Чутан рассказывала о своей жизни за последние полгода: семья Бай переехала в другой город, и после переезда бабушке Бай вдруг стало намного лучше — требовалось лишь вовремя принимать лекарства по расписанию. Правда, младшей сестре еще нужно было ходить в школу, а расходы у семьи были немалые. Бай Чутан отличалась проворством и трудолюбием, но по возрасту никуда не подходила, поэтому ей приходилось устраиваться временным работником и продавать алкоголь в каких-то сомнительных барах, где не слишком строго проверяли документы.
За эти полгода она постепенно смирилась с уходом родителей из жизни, а семейные потрясения заставили ее повзрослеть.
В конце письма она выразила Цзи Линьсюэ огромную благодарность и пообещала обязательно вернуть ему деньги в будущем.
На сердце у Цзи Линьсюэ скребли кошки.
И правда: согласно сюжету, стоило бабушке Бай покинуть город А, как ее болезнь чудом отступила. Хотя уремия уже перешла в терминальную стадию почечной недостаточности и без пересадки почки состояние могло только ухудшаться, старуха словно испытала всплеск мнимого выздоровления и пошла на поправку.
И так продолжалось до тех пор, пока несколько лет спустя Бай Чутан не столкнулась с Гу Хэнчжи — тогда ее недуг вновь стремительно обострился.
Это был необратимый финал.
Глава 11. Новые знакомые
Семья у Цзи Линьсюэ была большой: у его отца было трое братьев и сестер, и они прекрасно ладили между собой, навещая друг друга даже по будням, не дожидаясь праздников.
С приходом Праздника Весны все, кто учился или работал в других краях, съехались обратно, и в доме стало еще шумно. За обеденным столом толпа родственников затянула оживленную беседу, быстро переключившуюся на самого Цзи Линьсюэ.
Старшая тетушка с любопытством поинтересовалась:
— Слыхала, Линьсюэ уехал учиться в другой город?
— Угу, в городе S, — подтвердил Цзи Линьсюэ.
— Это в ту самую Деинь? — уточнила тетушка. — Говорят, там полно мажоров, которые привыкли давить на всех своим положением. Тебя там не обижают?
Мать тут же перевела на сына взгляд и изумленно воскликнула:
— Да неужели?
Цзи Линьсюэ опустил палочки для еды и вытер рот салфеткой:
— Ничего подобного, мам, тетушка, можете не волноваться.
Лежавший на столе телефон вибрировал. Цзи Линьсюэ разблокировал экран и увидел массовую новогоднюю рассылку от Шэнь Шаояня:
[Слово — серебро: В ночь под Новый год все ждут воссоединения, за миры и версты мчимся для объединения! Других благословений не шлем мы в ряд, пусть будет полным дом у всех ребят! Здоровья крепкого, бодрости сполна, чтоб радостно прожить еще года! Широких взглядов и во всем побед, счастливого и мирного вам года! Владения Вань желают счастья в Новый год! Пусть каждый дом в покое проживет!]
Шэнь Шаоянь разослал это не только ему лично, но и продублировал в их общий комнатный чат.
Цзи Линьсюэ поначалу решил, что у него рябит в глазах, перечитал поздравление заново и невольно усмехнулся от абсурдности ситуации.
http://bllate.org/book/35365/4370645
Готово:
