Одеяло всё ещё хранило остатки его тепла, позволяя моему замёрзшему телу согреваться. Онемение в нижней части тела заставляло меня слегка подрагивать. Циркуляция крови поначалу ощущалась как приятное тепло, но вскоре превратилась в невыносимое мучение, словно тысячи муравьёв грызли меня изнутри. Боль, онемение, зуд… Казалось, здесь смешались все мыслимые ощущения.
— М-м… у-у… — я сдвинул брови, вцепившись мёртвой хваткой в одеяло и тихонько стону, пытаясь хоть так заглушить эту невыразимую боль.
И Линьао ничего не сказал — создавалось ощущение, что он бросил меня на произвол судьбы.
К счастью, эта невыносимая мука пришла быстро и так же быстро отступила. Мало-помалу в ногах осталось лишь легкое онемение, которое было вполне можно стерпеть.
Слуги внесли банную кадю, добавили ароматические благовония для купания, а затем, поклонившись, удалились.
И Линьао вытащил меня из-под одеяла и опустил в кадь. Стоило телу соприкоснуться с водой, как никакого тепла я не почувствовал — напротив, показалось даже холодно. Лишь постепенно начало ощущаться жгучее, покалывающее кожу тепло, и по телу побежали «мурашки».
— Посиди немного, прогони холод. — Одной рукой он придерживал моё тело, а другой массировал мне затекшие мышцы.
Вода доходила до самых губ, в воздухе витал тонкий цветочный аромат. Этот запах не принадлежал мне, отчего я чувствовал себя неуверенно. Я поднял руку: кожа от горячей воды уже окрасилась в алый цвет. Ноги всё ещё немного ныли и болели, и я понимал, что тело вроде бы согрелось, но в самом ли деле холод отступил изнутри? Или же замёрзло моё сердце?
Наверное, сказалось то, что я не спал всю ночь — в тёплой воде меня начало клонить в сон. Веки несколько раз слипались, я открывал глаза, а они вновь неконтролируемо закрывались…
Когда я уже почти погрузился в сон, до моего слуха едва долетел его чуть приглушённый голос:
— В делах не может быть беззакония. Дело с участием Бай Или — особенное, и даже Владыка Дворца не должен поступать так, как ему вздумается, — нужно показать пример людям из Дворца Цинъян. Ты заступился за Нуань Сяо, а значит, знал, что тебе придётся принять на себя наказание, которое причиталось ему. Это не кара тебе — просто любой, кто просит за кого-то в нарушение правил, подлежит наказанию. — Его рука легла мне на подбородок, чуть надавив и заставив поднять голову. — Но только ради тебя эта просьба могла быть удовлетворена.
Последняя фраза прозвучала едва слышно, растворившись в поцелуе, опустившемся на мои губы, — немного властном, но несущем в себе неповторимый, присущий только И Линьао запах…
Кончик его языка проник мне в рот, лаская мой мягкий язык в неторопливой ласке. Эта близкая, щемящая нежность породила у меня иллюзию влюблённости, сладкое ощущение того, что меня берегут и лелеют, и успокоиться после этого удавалось ещё очень нескоро.
— Хочешь спать — ложись. — Освободив мои губы, он посмотрел на меня без малейшего скрываемого умиления.
— Спасибо. — Он помог мне выбраться из кади и завернул в мягкое сухое полотенце. — Тогда я пойду к себе в комнату…э? — с сомнением начал я.
— Спи здесь, разве Нуань Сяо не в твоей комнате?
В моём нынешнем состоянии показываться Нуань Сяо на глаза казалось не лучшей затеей… И я послушно позволил уложить себя на кровать, после чего меня укрыли одеялом. Подушка насквозь пропиталась его запахом вперемешку с послебанным ароматом свежести. Вспомнив его последние слова, я почувствовал, как в груди разливается странное тепло, и, словно освободившись от какого-то груза, я мгновенно заснул.
Сквозь дремоту я почувствовал, как что-то тёплое коснулось моего лица. Инстинктивно потёмшись об эту ласку, я услышал тихий смешок, после чего вновь провалился в глубокий сон.
На этот раз я проснулся от голода — в желудке неприятно сосало. Хотя мне отчаянно хотелось поспать ещё чуть-чуть, живот уже начал издавать смущающие звуки. Не открывая глаз, я сел, согнувшись в три погибели и ещё немного потеревшись о постель, и лишь после этого лениво разомкнул веки.
День уже клонился к вечеру. В комнате никого не было, а на изголовье кровати аккуратно лежала чистая одежда. Протянув руку, я по очереди натянул её на себя, и неизвестно почему в голове всплыла сцена того, как я вчера сам, вещь за вещью, сбрасывал её с себя. Щёки тут же снова залились краской.
Войдя в малую гостиную, я увидел, что слуги уже начали накрывать на стол.
— Проснулся? — я засмотрелся на то, как слуги расставляют блюда, и даже не заметил, что И Линьао тоже находится здесь.
Я покачал головой, прикрывая ещё не до конца проснувшиеся глаза, и выдал:
— Голоден…
И сам не знаю, что такого смешного было в этом слове, но несколько подававших еду служанок не удержались и хихикнули. Я слегка нахмурился.
— Хе-хе, иди сюда. — В его смехе сквозило чистое удовольствие. Подняв глаза, я взглянул на него: улыбка, затаившаяся в уголках его губ, делала его суровое лицо на редкость тёплым.
Я подошёл, и он, заключив меня в объятия, усадил к себе на колени, вложив мне в руку кусочек пирожного с красной фасолью:
— Ты кажешься милым только тогда, когда вот такой.
Милым? Это слово уж точно мне не подходит. Ну да ладно, раз он говорит милым — пусть будет милым… Пирожное с красной фасолью оказалось тонкой работы, вот только чуточку слишком сладким.
— Скоро можно будет садиться за полноценный обед, пока перекусите этим.
Хотя эта сладость и не совсем отвечала моим вкусам, морить себя голодом и терпеть дискомфорт мне не хотелось, так что я решил перекусить ею.
— Юэ-эр. — Нуань Сяо вошёл в гостиную следом за Мо Ханем. Увидев меня, он тут же напустил на лицо положенную улыбку — похоже, настроение у него уже улучшилось.
Я отложил недоеденное пирожное, и И Линьао разжал руку, обнимавшую меня за талию.
— Сегодня я проспал и совсем о тебе забыл, — с лёгкой улыбкой произнёс я, не собираясь вдаваться в подробности того, почему именно я проспал.
— Ничего страшного, второй господин Мо позаботился обо мне.
Я бросил взгляд на стоявшего рядом Мо Ханя и улыбнулся:
— Благодарю второго брата Мо за заботу.
— Пустяки. — Мо Хай улыбнулся на редкость безмятежно и, повернувшись, велел служанкам шевелиться побыстрее. Этот жест почему-то заставил меня подумать, что в такую минуту он чем-то смахивает на Цзюнь Фэя.
— Второй господин Мо сказал, что прошлой ночью Или удалось спать, — тихонько шепнул мне Нуань Сяо, оттаскивая меня в сторонку.
— А? И у кого же хватило на это мастерства — вызволить главыу секты Бай? — делая вид, что я изумлен, спросил я.
— Говорят, это люди из Врат Ночной Стражи, но я точно не знаю. — Нуань Сяо улыбнулся. — В любом случае, теперь я спокоен.
Глядя на безмятежную улыбку Нуань Сяо, я подумал о том, что даже самый умный человек, испытав любовь, становится наивным и до смешного глуповатым. Разумеется, в данном случае это вовсе не ругательство.
— Ну вот, нашему Нуань Сяо больше не придётся плакать, — дразняще улыбнувшись, я легонько коснулся его носа.
От моих слов Нуань Сяо покраснел и, смущённо улыбаясь, опустил голову.
— Докладываю Владыке, — раздался голос караульного у входа. — С визитом прибыл глава Виллы Кленового Аромата, Юань Шэнцзинь.
Юань Шэнцзинь? С чего это он явился именно сейчас?..
— Проси, — небрежно бросил И Линьао.
— Слушаюсь.
— Сяо-сяо… — Не успел я толком обдумать визит Юань Шэнцзиня, как в комнату влетел Хуа Юй и заключил Нуань Сяо в объятия, принявшись озабоченно оглядывать его со всех сторон.
С виду всё выглядело так, будто Хуа Юй пришёл навестить Нуань Сяо из чистой заботы, но я-то прекрасно понимал, что у этого человека отнюдь не бывает такой бескорыстной доброты. Наверняка у него есть какая-то иная цель.
— Владыка И, Юань посмел явиться без приглашения, простите за беспокойство. — Юань Шэнцзинь умел пускать пыль в глаза лучше кого бы то ни было. Я даже не знал, радоваться ли мне наличию столь расчетливого заместителя главы виллы или же опасаться его.
— Что вы, глава Юань, к чему эти церемонии. — И Линьао поднялся, жестом приглашая Юань Шэнцзиня присесть, а Мо Хань отдал распоряжение добавить ещё пару приборов — судя по всему, он собирался оставить их за столом.
— Приветствую молодого господина И, — Хуа Юй отпустил Нуань Сяо и поклонился И Линьао. — Это я поднял шум и потребовал навестить Сяо-сяо, а глава Юань был вынужден пойти у меня на поводу и заявиться сюда непрошеным гостем. Надеюсь, вы не в обиде.
— Пустяки. — И Линьао пригубил чаю. — Прежде мне не доводилось вести дел с главой Юанем, так что в этот раз мы обязаны этим визитом доброте Хуа Юя.
— Владыка И слишком преувеличивает, — легко улыбнулся Хуа Юй. — На самом деле сегодня у меня есть одна деликатная просьба, и я очень надеюсь, что Владыка И уважит её.
— Мм? — И Линьао чуть приподнял бровь, давая знак продолжать.
— Хоть Сяо-сяо и вернулся сюда по вашему приказу, я бы хотел, чтобы он пожил у меня несколько дней. Можно ли?
То, что Нуань Сяо собирался пожить с Хуа Юем, было неплохой идеей — по крайней мере, мои собственные действия стали бы куда свободнее.
— Об этом нужно спросить Юэ-эра. — И Линьао снова перевёл взгляд на меня.
Я немного подумал и ответил:
— Нуань Сяо прекрасно ладит с Хуа Юем, вот только… не побеспокоит ли это главу Юаня?
Я прекрасно знал, что Юань Шэнцзинь не станет возражать, но соблюсти приличия всё же стоило. Правда, обращение «глава Юань» прозвучало с непривычки чужой фальшью.
— Ничуть, Юэ-эр излишне беспокоится. — Улыбнулся Юань Шэнцзинь. — Если подумать, этот Нуань Сяо — отчасти мой осведомитель, не порекомендуй он его, я бы и с Хуа Юем не познакомился.
Внезапно мне подумалось, что если дело касалось умения пускать пыль в глаза, то едва ли хоть один мальчик по вызову из Башни Сумин мог сравняться с Юань Шэнцзинем.
— А что думает сам Нуань Сяо? — Нам-то было всё равно, но раз уж речь шла о нём самом, следовало спросить его мнения.
— Я не против. Раз Владыка И столько сил потратил на меня, я бесконечно благодарен, — Нуань Сяо слегка поклонился И Линьао. — И не смею больше доставлять вам хлопот.
И Линьао кивнул и больше ничего не добавил.
После ужина Хуа Юй заявил, что сопроводит Нуань Сяо собрать вещи в его прежней комнате, и И Линьао не стал их задерживать. Перед самым уходом Хуа Юй под предлогом пары слов со мной незаметно сунул мне в руку записку. Разумеется, это и была их истинная цель сегодняшнего визита.
Проводив Юань Шэнцзиня и остальных, И Линьао прижал меня к креслу.
— А этот Юань Шэнцзинь так свободно зовет тебя Юэ-эром. — Он вгляделся мне в глаза, чеканя каждое слово.
— Просто у Хуа Юя как-то раз были гости, и я подменил его… — не мог же я признаться, что тот явился ко мне ради Сходки Улинь…
— Хм-хм, ты успел послужить гостям из всех трёх сект Добра и Зла… — тон его был недобрым, у меня даже промелькнула иллюзия, будто он ревнует.
— Я… у меня не было выбора… — с деланным огорчением я опустил голову.
Он на мгновение замер, а затем с лёгким вздохом приподнял моё лицо:
— Отныне у тебя должен быть только я…
Конец фразы утонул в соприкоснувшихся губах, став тёплым, но оттого не менее призрачным…
С раскрасневшимися от поцелуя щеками, сославшись на то, что хочу спать, я под прикрытием этого смущения сбежал в комнату.
Вслед донёсся его негромкий смех.
Впрочем, смущения во мне было всего капля — на самом деле мне не терпелось вернуться в комнату и прочитать ту записку. Убедившись, что никто не идёт следом, я опустился перед подсвечником и развернул бумажку.
«Мяошань: Цзо, Юань, Чен, Лан; Цюнся: Гуань, Цюй; Цзилинь: Юй».
Тринадцать иероглифов вместили в себя всю необходимую мне информацию: три секты, семь человек. Похоже, Юань Шэнцзинь всё досконально проверил.
Сжегши записку в пламени свечи, я задул огонь и сделал вид, что уже сплю.
И Уцзо, И Уюань, И Учэн, И Улан из Секты Мяошань; Гуань Сянди и Цюй Дуо из Секты Цюнся; Юй Ко из Секты Цзилинь. Эти три секты занимали важнейшее положение в Союзе Цзянху, а те семеро почитались всеми как прославленные мастера и герои. Кто бы мог подумать, что все эти люди, пользующиеся всеобщим уважением, на поверку окажутся законченными отбросами.
Хотя… если говорить о Секте Мяошань, то в том давнишнем деле с моим участием тоже замешаны их люди — именно они тогда возглавляли преследование моего приёмного отца. Что ж, на этот раз судьба свела старых недругов.
Теперь, даже появись я перед ними лицом к лицу, никто бы не признал во мне того ребёнка. Если бы я сейчас официально числился главой Виллы Кленового Аромата, меня ещё могли бы узнать. Но тогда Мо Хань заявил, что мой приёмный отец и я погибли от его меча, и это заставило представителей праведных сект оставить поиски моего «призрака». Впоследствии Мо Хань исчез из Цзянху; и если сказать, что он остался на Вилле Кленового Аромата ради заботы обо мне, то будет точнее сказать, что он просто укрылся там, не желая быть найденным.
Все эти дни Союз Цзянху был всецело занят похоронами Пэй Цзяосюэ, так что дело Бай Или временно отложили в сторону. Сами похороны вышли не сказать чтобы пышными, но Мо Хань представлял на них Дворец Цинъян, а со стороны Виллы Кленового Аромата, как передавали, присутствовал сам Юань Шэнцзинь — что вполне разумно, в конце концов, она приходилась ему невестой лишь по названию.
Впрочем, о преждевременной кончине Пэй Цзяосюэ действительно не стоило особо жалеть. Женщина без собственного мнения, привыкшая во всём слепо повиноваться чужой воле, не была создана для этого мира Цзянху.
Едва завершились похороны, как тотчас была назначена Сходка Улинь.
— Переоденься, пойдёшь со мной. — Сказал И Линьао, попивая чай после завтрака.
— А? — я растерянно поднял голову.
— На Сходку Улинь. Всё равно тебе здесь делать нечего.
Вообще-то мне очень хотелось пойти. Из всех названных Юань Шэнцзинем людей я слышал лишь имена, но в лицо их не видел — почему бы не позволить ему взять меня с собой, чтобы просто повидать их? Правда, моя внешность неизбежно привлекла бы к себе толки на самом сборище, и от этой мысли становилось немного тошно.
— Что такое? — И Линьао подошёл ближе, подцепив пальцем прядь моих волос. — Плохо себя чувствуешь?
Я покачал головой, не зная, как ответить.
— Ступай переоденься. — Он поднял меня со стула, на мгновение замер, а затем добавил: — И надень ту маску, что я дал тебе в прошлый раз.
Маска? Пожалуй, это отличный выход: никто не увидит моих глаз, зато я смогу наблюдать за каждым чужим движением.
— Хорошо. — Я одарил его улыбкой и поднялся наверх переодеваться.
Вообще-то менять одежду было необязательно, но раз предстояло сопровождать И Линьао, я всё же выбрал верхнее платье с золотым узором на лиловом фоне — самое дорогое из всего моего гардероба. Нацепив искусно сработанную серебряно-золотую маску, я глянул в бронзовое зеркало и словно не узнал самого себя. Я усмехнулся: лицо в зеркале по-прежнему не выражало никаких эмоций, а прорези для глаз казались неестественными. Из-за маски цвет моих зрачков был скрыт, что придавало облику пугающую пустоту.
Я помнил, как ярко и живо сияли его глаза, когда эту маску надевал он сам; почему же в моём исполнении всё выглядело совсем иначе? Безнадежно покачав головой, я спустился вниз.
Ожидавший меня в гостиной И Линьао уже нацепил новую маску. Его искусно выкованное из чистого золота «лицо» выглядело ещё более холодным и гордым, но его глаза, смотревшие на меня, по-прежнему сияли с той же пронзительной глубиной ничуть не утратив своего давящего величия. И впрямь, людей нельзя сравнивать.
Окинув меня оценивающим взглядом, он протянул руку, коснулся моей маски, удовлетворённо кивнул и бросил короткое:
— Идём.
И первым вышел из прихожей.
Место проведения Сходки располагалось в главном зале Союза Цзянху — просторном помещении, способном вместить всех прибывших участников. Когда мы подошли, внутри уже почти не оставалось свободных мест. Распорядитель у входа зычно объявил:
— Прибыл Владыка Дворца Цинъян!
Шумный доселе зал мгновенно погрузился в тишину. Беглым взглядом я отыскал в толпе сидевшего в стороне Юань Шэнцзиня. Узнав меня, он чуть кивнул, а затем скосил глаза в сторону.
Проследив за его взглядом, я увидел седовласого старца лет шестидесяти с лишним, который пристально разглядывал шедшего впереди меня И Линьао. Его рука непрерывно поглаживала длинную бороду, на лице застыло вроде бы безмятежное выражение, но в глазах плескалась чистая зависть. Этот старик с белыми волосами и бородой, судя по всему, и был главой Секты Мяошань, старейшиной Бай Сюанем.
А четверо стоявших за его спиной учеников и вовсе выглядели алчными, за их завистью крылись насмешливые улыбки.
Юань Шэнцзинь незаметно поднял большой палец — должно быть, указывая на тех самых четверых, упомянутых в записке: Цзо, Юань, Чен, Лан.
Судя по известным мне с детства особенностям их боевых искусств, я с лёгкостью определил: тот, что с мечом — И Уцзо, с саблей — И Уюань, с хлыстом — И Учэн, а безоружный — И Улан, поскольку он специализировался на скрытом оружии.
Я презрительно скривил губы: секта Мяошань, воспитавшая подобных подонков, поистине лишена всякой добродетели в роду. Они и мизинца И Линьао не стоили.
Бесстрастно следуя за И Линьао, я заметил, что и стоявший рядом Мо Хань тоже перешёл в состояние боевой готовности. Кажется, я уже давным-давно не испытывал этого сладостного возбуждения, когда в жилах трепещет каждая клеточка тела — эта Сходка Улинь и впрямь обещала быть занятной.
— Владыка И, — восседавший на главном месте Пэй Бусюнь выглядел постаршевшим. Как-никак, седому человеку довелось хоронить черноволосых, и к тому же собственную дочь.
— Глава Пэй, — голос И Линьао звучал слегка приглушённо из-за маски.
— То, что Владыка И удостоил нас своим визитом — великая честь для всего Улинь. Излишних любезностей Пэй говорить не станет, прошу, садитесь.
Пэй Бусюнь сделал приглашающий жест, и стоявший рядом слуга проводил нас к местам.
Места, как и у прочих сект, состояли лишь из двух стульев и стоявшего посредине небольшого чайного столика. По статусу сидеть во Дворце Цинъян полагалось лишь И Линьао и Мо Ханю. Я же, как и все прочие сопровождающие, остался стоять за спинками стульев, что, впрочем, как нельзя лучше облегчало моё «общение» с Юань Шэнцзинем. Однако Мо Хань неожиданно шагнул и встал прямо рядом со мной.
Озадаченно повернувшись, я вопросительно глянул на него.
Он лишь безмятежно улыбнулся. В тот же миг меня озарило: Мо Хань сделал это намеренно, чтобы подчеркнуть исключительное, ни с кем не сравнимое положение И Линьао во Дворце Цинъян. Этот Мо Хань и впрямь продумывал каждую мелочь до конца.
Впрочем, даже присутствие Мо Ханя поблизости не создавало особых проблем — маска надёжно скрывала моё лицо, а если не вести себя слишком нагло, никто ничего не заподозрит. Окинув взглядом зал и заметив, что Мо Хань склонил голову, о чём-то тихо шепча И Линьао, я снова посмотрел на Юань Шэнцзиня.
Заметив, что я перевёл на него взгляд, Юань Шэнцзинь поднял свою чайную пиалу, крышечкой смахнул плавающие чаинки, сделал глоток и поднял глаза, глядя направо от меня. Затем он опустил пиалу и указательным со средним пальцами пригладил чуть удлинившиеся пряди на висках.
Я нахмурился: у Юань Шэнцзиня никогда не было привычки поправлять виски. Проследив за направлением его «подсказки», я увидел стоявшего в трёх шагах от меня справа мужчину, который методично, раз за разом, гладил себя по волосам на висках.
Слегка склонив голову, я шёпотом обратился к Мо Ханю, уже закончившему разговор с И Линьао:
— Второй брат Мо, из какой секты эти люди рядом со мной? Выглядят как-то устрашающе…
Мо Хань бросил на них взгляд и ответил:
— Это Секта Цзилинь, Юэ-эр может не бояться, пока рядом Линьао, ничего не случится.
Я кивнул и снова выпрямился.
Секта Цзилинь… Значит, тот человек — и есть Юй Ко? По правде говоря, вид мужчин, поправляющих причёску, вызывал во мне глухое раздражение — это выглядело куда менее изящно, чем кокетство девиц из лупанаров. Хоть мне и не доводилось бывать в борделях, но проституток я всё же повидал. А этот Юй Ко гладил свои виски с такой настойчивостью, что мне сделалось одновременно противно и тошно.
Тем временем продолжали прибывать всё новые и новые группировки, но я уже не вглядывался в них — казалось, стоило И Линьао появиться где-то, как все остальные мгновенно растворялись на заднем плане. Впрочем, присутствие И Линьао всегда заставляло окружающих обращать на него внимание волей-неволей.
Снова взглянув на Юань Шэнцзиня, я заметил, что он крутит в пальцах складной веер, то раскрывая, то складывая его, то обмахиваясь, то постукивая по чайному столик. Было очевидно: он добивается того, чтобы я обратил внимание на его веер.
Последовав его подсказке, я обвёл взглядом зал и в двух шагах от сиденья Пэй Бусюня заметил двоих мужчин в чёрно-белых одеждах, каждый из которых держал по вееру. Впрочем, если сложить стоимость их вееров воедино и умножить на десять, всё равно не хватило бы даже на уголок золотого плетёного веера Юань Шэнцзиня. Раз уж поговаривали, что глава Секты Цюнся Гуань Сянди вечно носит исключительно белые одежды, то второй, очевидно, был Цюй Дуо.
Итак, все семеро собрались в сборе. Оставалось лишь придумать, как уничтожить их одним махом, выпустить пар за Ханерь и попутно избавить мир от этой скверны.
Дождавшись, пока соберутся представители всех сект, Пэй Бусюнь поднялся со своего места и сложил руки перед грудью, приветствуя собравшихся:
— Благодарю всех, кто удостил своим присутствием эту Сходку Улинь. Тем бытом и величием, что Союз Цзянху имеет ныне, мы обязаны исключительно поддержке всех присутствующих здесь.
Пэй Бусюнь сделал паузу, а затем продолжил:
— Полагаю, многим из вас уже известно, что не так давно моя бедная Сюэр пала от рук злодеев, а убийца Бай Или был похищен своими сообщниками. Старик повинен перед дочерью, чьи глаза до сих пор не закрылись в смерти… — говоря это, он даже потёр уголки глаз рукавом, изображая «слёзы».
Лицемер — вот и вся моя оценка Пэй Бусюня. Если говорить без утайки, он просто жаждал чужими руками расправиться с Бай Или, прикрыв тем самым правду об их тайных делишках.
Снизу донеслись сочувственные возгласы, требующие покарать Бай Или.
Хорошо ещё, что Нуань Сяо не пришёл сюда, иначе ему снова пришлось бы плакать.
Уголки моих губ тронула насмешливая улыбка. Глядя на эту толпу невежд, я лишний раз убедился: когда людей много, путного дела не сотворишь. Раз так, то и этот никчемный Союз Цзянху не представляет собой ничего страшного — стоить выбить у них опору из-под ног, как они тут же рассыплются на куски, каждый сам за себя.
И Линьао сидел в кресле, с беззаботным видом попивая чай, а на губах Юань Шэнцзиня играла улыбка человека, предвкушающего отличное представление… Секта Добра и Зла на то и зовется сектой Зла, чтобы не обременять себя излишним благородством и не участвовать в чужих играх на верность. Мы явились сюда просто посмотреть на представление, а после его окончания каждый вернется в свой дом, и с тех пор реки не будут пересекаться с морями.
http://bllate.org/book/35362/4370418
Готово:
