Ветер свистел пронзительно, боевые стяги полоскались на лету. Зарево пожарищ отражалось в бескрайнем небе, окрашивая его в зловещий багровый цвет.
— Убивать! —
— Вперед! —
Тысячи воинов с обеих сторон сошлись в жестокой битве. Кругом валялись трупы, нагромождаясь друг на друга так, словно даже после смерти они стремились утянуть за собой врага и вложить в это последние силы. Алая кровь струилась с клинков, капая на землю и пропитывая пограничные травы.
Стояла глухая зима, земля была присыпана тонким слоем изморози.
На просторах бескрайнего пограничья, под темным ночным небом, с одной стороны до небес полыхало пламя, а с другой — гремел громкий, раскатистый смех.
Командир войск Цимона откусил кусок мяса с кровью от зажаренной бараньи ноги, затем шумно осушил большую чашу крепкого вина, уттер рот и развязно рассмеялся:
— Юйбэй и вправду вырастил стадо тупиц, ха-ха-ха!
— Мы захватили все Семнадцать областей Вэйин, а они еще смеют соваться сюда.
— Как же им не прийти? Последний оставшийся в живых принц Юйбэя ведь у нас в руках!
— Тот старый император разорил весь двор и сам отдал концы, оставив от Юйбэя лишь пустую оболочку. Что толку с трехлетнего малыша, в грязи возиться? Лучше бы сразу отдали нам, цимонцам!
— С Лянь Ша на нашей стороне разве стоит бояться проиграть? Захватить весь Юйбэй — дело ближайших дней!
Несколько человек восседали на возвышении лагеря. Трещал костер, на углях шипело и потрескивало истекающее жиром мясо. Глядя сверху вниз на сражающихся в крови солдат, они жадно жевали ароматную пищу и запивали ее согревающим вином, напоминая самоуверенных непобедимых полководцев — на их лицах застыли улыбки победителей, пропитанные воинственным задором.
Вскоре, под натиском тщательно подготовленного цимонского наступления, отряд юйбэйских солдат, прибывших на выручку принцу, был наголову разбит.
— Пощадите! Помилуйте ради бога, господа!
— Ни с места! Кто шевельнется — умрет на месте!
Услышав шум внизу, Лянь Ша хлопнул в ладоши и поднялся. Его высокая фигура, словно изваяние, источала жестокую и кровожадную ауру. Накинув традиционный для Цимона теплый и морозостойкий плащ, он зашагал вперед, и его дерзкий подол задел костер, взметнув вверх тучу искры.
Остальные тут же отложили еду и вино, схватили оружие и последовали за ним.
Цимонские солдаты плотным кольцом окружили оставшихся в живых людей из Юйбэя, направив на них длинные мечи и копья, словно ожидая, пока военачальник решит их судьбу.
Заметив посреди толпы знакомую фигуру, Лянь Ша лениво усмехнулся:
— Я знал, что Юйбэй полон никчемных людишек, но не думал, что до такой степени. Генерал Сун, разве вас не сослали в Наньмань? И вы посмели явиться сюда с такой горсткой людей? Зачем пришли, на смерть?
Все громко засмеялись.
Молодое лицо генерала было забрызгано летевшей кровью, отчего его выражение стало еще более свирепым:
— Мерзавец, немедленно отпусти Тринадцатого принца!
— Слепая преданность, — фыркнул Лянь Ша и махнул рукой. — Эй, выведите их Тринадцатого принца.
Генерал Сун на мгновение замер, а затем яростно выругался:
— Мерзавец, что ты снова удумал?!
— Выведу показать юйбэйцам, — усмехнулся Лянь Ша, обращаясь с этим как с забавной зверушкой. — Убедитесь, что он цел и невредим.
Ярко пылали факелы, солдаты плотно обступили этот пятачок земли. Вскоре цимонцы приволокли маленького ребенка.
Руки и ноги мальчика были связаны веревками, одет он был в роскошные шелковые одежды юйбэйского двора, на голове красовался детский пучок, но серебряная корона, судя по всему, слетела во время борьбы — волосы растрепались, а личико покрылось пылью и грязью, из-за чего он выглядел одновременно жалко и несчастно.
Тот, кто волок его за собой, выглядел крайне недовольно. Держа мальчика за спину и стараясь держаться подальше от мест, где тот мог бы укусить, он подтолкнул его к Лянь Ша и принялся разминать руку:
— Господин, берегитесь, этот волчонок кусается. Он только что попытался украсть наш нож и ранил человека.
Тринадцатый принц с глухим стуком упал на землю, несколько раз кашлянул, а затем обернулся и свирепо уставился на Лянь Ша, напоминая голодного волка из цимонских песков.
— Ого, какой норов, — протянул Лянь Ша.
Он взял поданный солдатом меч и с лязгом бросил его рядом с Тринадцатым принцем, пригвоздив к земле край его одежды. Неторопливо Лянь Ша произнес:
— Только вот это тебе не Юйбэй.
Заметив выражение лица командира, один из солдат грубо дернул Тринадцатого принца за шиворот, прижал отчаянно сопротивляющегося ребенка к земле и рявкнул:
— Сиди тихо!
Двое солдат приставили к горлу Тринадцатого принца обнаженные клинки.
Лянь Ша перевел взгляд на посиневшего от злости генерал Суна:
— Видите? Мы обращаемся с ним по-хорошему, кормим и поим, а вы не цените этого, вламываетесь сюда с криками и убийствами, только злите меня.
— Бессовестный негодяй! — сквозь зубы процедил генерал Сун. — Цимонцы бесчеловечны, за это вас рано или поздно постигнет возмездие!
— Возмездие приходит в свое время, — развел руками Лянь Ша, улыбаясь с невинным, но пропитанным кровью видом. — Сейчас возмездие постигло вас, генерал Юйбэя.
Он то и дело повторял слово Юйбэй, словно непрерывно насмехаясь над никчемностью, слабостью и неминуемым крахом их страны.
Генерал Сун бессильно сжал рукоять меча. Стоявший за его спиной человек тихо произнес:
— Генерал, давайте сразимся насмерть или... — он внезапно оборвал фразу. Лянь Ша махнул рукой, приказывая окружившим их солдатам убрать клинки, и пространство вокруг них мгновенно опустело.
Брови генерал Суна сошлись на переносице.
Лянь Ша произнес:
— Ну же, генерал Юйбэя, выбирайте. Хотите сохранить жизни и сбежать самостоятельно, или же сначала посмотреть на смерть Тринадцатого принца, а уже потом расстаться с собственными головами?
— Подлый негодяй! — догадавшись о его намерениях, взъярился генерал Сун.
Выберешь первое — и они падут в глазах соотечественников бесславными трусами, которые не только не смогли спасти принца, но и спаслись милостью цимонцев. Выберешь второе — и сегодняшний поход окажется бессмысленным, они просто придут сюда на верную смерть и ничего не изменят. Как ни крути, а если весть об этом долетит до Юйбэя, страх перед Цимоном станет еще сильнее, и какой же у него, клана Сун, останется повод жить?
Тринадцатый принц выпрямился, и в его детском голосе зазвучала немалая сила:
— Цимонские псы, если есть хоть капля мужества, убейте меня сейчас же! Я стану свирепым мертвецом, буду жрать ваше мясо и пить вашу кровь, смотрите, как бы в один прекрасный день ваши головы не покатились по земле...
— Слишком много гонору, — зевнул Лянь Ша, глядя на небо, и с сожалением произнес: — Я утомился. Раз вы не можете выбрать, выбор сделаю я.
Модао рассек воздух, острие устремилось к горлу Тринадцатого принца. Сжав тяжелый клинок, Лянь Ша с издевательской неторопливостью провел лезвием по детской шейке, оставляя тонкий багровый порез, из которого сочилась ярко-алая кровь.
Юй Кэ в конце концов был трехлетним ребенком, и ему было трудно не бояться неумолимо приближающейся смерти. Слегка задрожав, он зажмурился.
Генерал Сун покраснел от ярости:
— Какая же это доблесть — поднимать руку на беззащитного ребенка?!
— Мне не нужна доблесть, — бросил Лянь Ша. — Мне нужны ваши жизни.
Под конец его голос наполнился убийственным холодом, словно он напился крови, пробуждающей звериную сущность.
Где-то послышалось едва различимое потрескивание электрического разряда, похожее на дуновение ветра. Кто-то, погруженный в напряженную атмосферу, даже не заметил его. Кто-то расслышал, но принял за собственную слуховую галлюцинацию.
Солдаты, державшие клинки у горла пленника, поняли приказ командира: острые лезвия чуть приподнялись, а затем со свистом обрушились на шею Юй Кэ. В то же самое время острие мечей остальных цимонских воинов дружно устремились на генерала Суна и его людей.
Пограничная метель слепила глаза, смешиваясь с мелким дождем. Внезапно завыл ветер, и снег хлопьями закружил в воздухе.
Белый ослепительный блеск, отраженный от стали, запечатлелся в испуганных глазах генерал Суна.
— Нет! —
Его крик потонул в тяжелом хрипе.
Посреди противоборствующих сторон пустота словно треснула, и сверху стремительно упала стройная белоснежная фигура. Легкая, как птичье перо, хрупкая и изящная, с волосами черными, как вороново крыло, и талией, излучающей пронзительный холод, она казалась единым целым с этой ледяной бурей.
На мгновение всем показалось, что их глаза забило снегом.
Но незнакомец отреагировал молниеносно: бросив быстрый взгляд на обстановку с обеих сторон и мгновенно определив, кто здесь «главный», он в тот же миг приземления обратным хватом вонзил короткий меч прямо в живот Лянь Ша.
Увидев это, все остолбенели. Даже опытный в боях Лянь Ша на секунду растерялся, а когда пришел в себя, кровь уже хлынула наружу, заставив его выдохнуть от боли. Тело на инстинктах попыталось взмахнуть мечом для ответного удара, но казалось, что на незнакомце была прозрачная защитная оболочка — подобная гибкой водяной пленке, она с звонким треском отбросила клинок назад!
Сразу после этого, не давая никому опомниться, в мгновение ока незнакомец одним ударом ноги отбросил клинки, занесенные над горлом Юй Кэ, выхватил снизу малыша, прижал к груди и, резко развернувшись, отскочил от Лянь Ша. Белые одежды взметнулись в воздухе безупречно плавными линиями.
Генерал Сун тут же опомнился и бросился вперед:
— Ваше Высочество, вы в порядке?!
В цимонском войске поднялась панорама. Лянь Ша стер кровь с живота — его лицо побледнело сильнее прежнего, но на губах все еще играла насмешливая улыбка:
— Кто здесь?
Он прищурился, вглядываясь в противника.
Пришелец был облачен в белые одежды с широкими рукавами и подпоясанной талией, его фигура — стройная и подтянутая — напоминала холодный, высокомерный цветок на снежной вершине.
В напряженной до предела атмосфере посветлел чистый звон цитры, прорезавший воздух звенящей струной.
По сравнению с рослыми цимонцами незнакомец казался совсем хрупким, однако все присутствующие тут же вскинули мечи и копья, замирая в полной боевой готовности.
Юй Кэ вжался в плечи, зажмурившись и ожидая холода стали в разгар метели. Но вместо этого наступила внезапная тишина, сменившаяся теплом чужих объятий.
В круговороте событий его сердце бешено колотилось, словно пойманная в ловушку птица. Распахнув глаза, мальчик снизу вверх посмотрел на спасителя.
На лице незнакомца красовалась бамбуковая шляпа с вуалью, белая ткань которой трепетала на ветру. С точки зрения Юй Кэ, были видны лишь безупречно очерченная шея и кусочек белоснежного подбородка.
Прижавшись к теплой груди, Юй Кэ зачарованно смотрел на эту красоту и едва не протянул руку, чтобы сорвать вуаль, но вовремя опомнился и опустил пальцы.
Генерал Сун и его люди плотным кольцом окружили двоих — впрочем, кольцом это можно было назвать лишь с натяжкой, ведь защитников осталось всего ничего. Генерал с мольбой обратился к пришельцу:
— Уважаемый господин, есть ли у вас способ вырваться отсюда?
Лянь Ша стоял неподвижно, и остальные не смели действовать без приказа. Окружавшие его воины с тревожным видом попытались осмотреть его рану, но он раздраженно отмахнулся. Словно расчетливый хищник, Лянь Ша не сводил глаз с того, кто его ранил.
Человек в белых одеждах и шляпе с вуалью на мгновение умолк. Его аура, холодная и отрешенная, напоминала саму эту зимнюю бурю, рожденную среди вечных льдов. Наконец он заговорил — его голос звучал прохладно, и, проигнорировав вопрос Лянь Ша, он ответил прямо генералу Суну:
— Уходим.
Лянь Ша опасно прищурился:
— Думаете уйти у меня из рук?
Семнадцать областей Вэйин под его контролем, западные рубежи давно покорены, а вокруг полно солдат — и эти несколько человек надеются уйти?
Им не улететь на крыльях.
Юй Кэ вцепился в одежды на груди незнакомца, боясь, что тот отпустит его. Ощутив под пальцами неровность ткани, он опустил взгляд. У ворота были вышиты несколько безупречно белых цветов бегонии, чьи ветви переплетались, источая мягкий ледяной холод.
Человек в белом стоял неподвижно, словно готовый сорваться с ножен клинок посреди снегов, от которого веяло суровым морозным ветром. Казалось, он ни капли не нервничал — находясь в самом эпицентре схватки, он выглядел сторонним наблюдателем, легко прошедшим сквозь войну, невозмутимым и спокойным.
Цимонские луки были натянуты до отказа, стрелы лежали на тетивах, готовые сорваться в любой момент.
Мускулы генерал Суна натянулись струной, а голос звучал напряженно:
— Господин, мы защитим вас ценой собственной жизни!
Однако белый гость произнес:
— Не нужно.
Пока генерал Сун и Юй Кэ недоумевали, Лянь Ша взмахнул поднятой рукой и отпустил ее — тысячи стрел взмыли в воздух одновременно!
Генерал Сун в ужасе вытаращил глаза.
Но свершилось чудо.
На глазах у изумленных цимонцев, вспыхнув подобно молнии, несколько человек бесшумно растаяли в воздухе, словно их никогда здесь и не было.
Толпа взорвалась криками испуга и изумления.
— Где они?!
— Куда они пропали?!
Лицо Лянь Ша помрачнело, тучи сгустились:
— Искать! Они не могли убежать далеко.
В этот момент к нему подбежал перепуганный солдат и доложил:
— Докладываю! Тыловой лагерь с продовольствием охвачен пожаром!
Лянь Ша резко обернулся.
Столбы черного дыма и языки пламени взвились ввысь.
Замерзшая река молчала, покрытые инеем высохшие травы едва покачивались на ветру. Снег прекратился. В укромном месте у берега стояла скромная повозка, запряженная огненно-рыжим конем, который тихо фыркал на месте, изредка щипля редкую траву.
Едва выбравшись, генерал Сун тяжело дышал и попытался взять Юй Кэ, но мальчик наотрез отказался отпускать белого гостя, вцепившись в него мертвой хваткой. Генерал оказался в неловком положении.
Незнакомец аккуратно усадил Юй Кэ в повозку. На этот раз мальчик не смел больше сопротивляться и лишь завороженно смотрел на колыхающуюся вуаль его шляпы — его черно-белые глаза казались особенно большими на запыленном лице.
Генерал Сун шумно выдохнул, чувствуя, что за эту ночь пережил слишком много потрясений, от которых у него едва не разорвалось сердце. Он осведомился:
— Кто вы, благородный господин?
Тот покачал головой, не желая отвечать.
Генерал Сун и остальные разом опустились на колено, сложив руки в кулак перед грудью:
— Благодарим благородного мужа за спасение! За эту милость Сун разобьется в лепёшку, но отплатит сполна.
Если бы не его внезапное появление, им ни за что не уйти живыми.
— Прощайте. — Белый гость был предельно краток.
Юй Кэ выглянул из повозки и тихо спросил:
— Разве благодетель не поедет с нами?
Генерал Сун предположил, что перед ним какой-то мастер невероятных искусств или, возможно, юйбэйский подданный, скрывающийся в Цимоне, и решил не донимать его расспросами:
— Ваше Высочество, время не ждет, возвращаемся.
Копыта лошади зашуршали по сухой траве, колеса медленно заскрипели, трогаясь с места.
— Но! —
Юй Кэ приподнял занавеску и бросил на него еще один тайный взгляд.
Кто-то подошел, чтобы позаботиться о нем, и мягко произнес:
— Ваше Высочество, теперь нам придется безостановочно скакать всю ночь до самой столичной Столицы. Путь долгий, отдохните немного.
Юй Кэ бросил на спасителя еще один украдкой взгляд, после чего с тяжелым сердцем опустил занавеску.
Генерал Сун правил повозкой, как вдруг вспомнил, что забыл спросить имя спасителя. Он поспешно высунулся наружу и обернулся, но слова так и застряли у него в горле.
Повозка удалялась. Среди колышущейся травы фигура незнакомца казалась все более хрупкой. В тот самый момент, когда генерал обернулся, человек собирался уходить — при развороте налетевший ветер откинул вуаль, обнажая его профиль.
Генерал Сун невольно затаил дыхание.
Черты лица этого человека были холодны и чисты, словно сошедшие с картины — как холодная луна в небе, отражающая изгиб морозного снега. Неприступный, но оставляющий след в сердце на всю оставшуюся жизнь.
Струна в голове генерал Суна оборвалась:
— Го-Государственный наставник Чу Тан?!
http://bllate.org/book/35354/4368870
Готово:
