Цзян Чэн смотрел на мальчишку, который прежде всегда выглядел таким нарядным, а теперь стал таким чумазым, и на душе у него сделалось неспокойно. Эмоции захлестнули его с такой силой, что голос, когда он произнес имя, дрогнул:
— Сяо И…
Цзян Чэн сделал шаг навстречу. В первое мгновение на лице Гао И мелькнуло удивление, но вскоре оно сменилось улыбкой — было видно, как он обрадовался, увидев мужчину. Его большие, блестящие глаза сощурились, он поспешно захлопнул дверь и бросился к Цзян Чэну.
— Ты как здесь оказался!
Гао И с разбегу прыгнул в объятия Цзян Чэна. Тот поспешно наклонился, подхватывая его, одной рукой обнял за пояс, а другой ласково погладил худую спину.
— И ты еще спрашиваешь, маленький негодник! Сбежал сюда, даже не предупредив!
Цзян Чэн отчитывал его без всякой жалости, но Гао И от этих слов стало тепло на сердце. Уткнувшись лицом в грудь мужчины, он невольно расплылся в улыбке.
Однако мальчик решил подразнить его и, нарочно насупившись, поднял голову:
— Не скажу!
Цзян Чэн, глядя на его лукаво прищуренные глаза, на секунду опешил, а затем крепко взял его за плечи:
— Сегодня ты берешь выходной. Идем со мной.
Гао И, сделав пару шагов, вдруг вспомнил о местных правилах и порывался вернуться:
— Ой-ой, я не могу просто так уйти…
— Я уже отпросил тебя.
Цзян Чэн даже не обернулся, уводя его из этого проклятого места.
…
Обнимая Гао И за талию, Цзян Чэн невольно прикинул его объемы и почувствовал, как отчетливо прощупываются ребра.
Его лицо помрачнело. Слегка наклонившись, он внимательно посмотрел на мальчика и вынес вердикт:
— Похудел.
— Э? Да неужели… — Гао И, не придав этому значения, начал ощупывать свой живот.
На нем была свободная футболка, и под пальцами действительно чувствовалось, что от него осталась лишь тонкая полоска тела.
Глядя на его невинную мину, Цзян Чэн разозлился: этот маленький негодник явно нарочно заставляет его переживать!
Цзян Чэн глубоко вдохнул, стараясь не срываться на своем сокровище. Он наклонился еще ближе к лицу Гао И и спросил невероятно мягким тоном:
— Что хочешь съесть? Жаль только, что филиал Нин Цзи еще не открылся в этих краях.
Гао И в ответ лишь отмахнулся, ухватился за рукав Цзян Чэна и, притворно напустив на себя жалкий вид, заблестел глазами:
— Дядя Цзян, мне сейчас только мяса хочется…
Это обращение дядя Цзян подействовало на мужчину как заклинание: голос Гао И отозвался электрическим разрядом прямо в сердце. От его взгляда невозможно было скрыться, и Цзян Чэн невольно засмотрелся на него. Лишь спустя несколько секунд он отвел глаза, с трудом подавляя порыв, и, глубоко вздохнув, мимоходом быстро чмокнул мальчика в макушку.
— Ладно, идем за мясом.
…
Цзян Чэн выбрал ресторан барбекю, заказал для Гао И первоклассную свиную грудинку и другие любимые им блюда.
Сам Цзян Чэн никогда не был любителем жареного мяса, и если бы не просьба Гао И, он бы не стал тратить время на такой обед. Поскольку он не был голоден, он принялся сам переворачивать кусочки мяса на решетке.
Огонь был сильным, мясо нарезано тонко, так что оно готовилось почти мгновенно. Цзян Чэн старательно обмакивал каждый кусок в соус и выкладывал перед Гао И.
Казалось, мальчик так давно не ел ничего мясного, что, взяв палочки, не останавливался ни на секунду. Цзян Чэн подкладывал мясо на тарелку, а Гао И ел, даже не поднимая головы.
Этот ребенок с детства был избалован Гао Фэном и Ми Нин, разве мог он привыкнуть к таким лишениям?
И хотя сам Гао И ничего не говорил, Цзян Чэн, глядя на тренировочный лагерь, прекрасно понимал, как прошли эти две недели. Сердце сжалось от жалости, ему хотелось немедленно забрать его отсюда.
— Это вкусно, хочу еще…
Пока Цзян Чэн пребывал в своих мыслях, Гао И поднял на него глаза. На уголках его губ поблескивал жир, а округлым пальцем он указывал на нужный вид грудинки, подгоняя мужчину.
Цзян Чэн опомнился и задвигался быстрее, боясь и не успеть его накормить, и дать съесть лишнего.
К счастью, как только тарелка со свининой опустела, Гао И отложил палочки.
Цзян Чэн расплатился по счету, отвез мальчика в отель и снял номер, чтобы тот мог принять душ и как следует отдохнуть.
…
Гао И стоял к нему спиной, разбирая вещи. Цзян Чэн помедлил, а потом все же решился:
— Может быть…
— Нет…
Цзян Чэн только начал, а Гао И уже обернулся, прерывая его. Прижимая к себе полотенце, он серьезно посмотрел на него:
— Я не вернусь.
Цзян Чэн, кажется, заранее ожидал такого ответа. Он выдохнул и больше не стал ничего говорить.Цзян Чэн с мрачным лицом молчал, но Гао И это до смерти перепугало. Забыв, что всё ещё прижимает к груди банное полотенце, он тут же суетливо подался вперёд, задрав голову и капризно ластясь к мужчине:
— Всё равно же через две недели всё закончится... — Гао И поднял палец. — Обещаю, я правда буду хорошо о себе заботиться!
Он изо всех сил затряс Цзян Чэна за руку. С самого детства Цзян Чэн не умел противостоять этой его манере льнуть к людям; стоило тому вот так начать упрашивать, как он тут же неизменно таял, и этот раз, разумеется, не стал исключением.
Наконец, после всех уговоров Гао И, Цзян Чэн вздохнул, протянул руку и ущипнул его за щеку, молчаливо соглашаясь.
***
В тот же вечер Цзян Чэн тютелька в тютельку к назначенному времени привёз Гао И обратно в спецлагерь. Перед отъездом Гао И уселся в машине и, уцепившись за талию Цзян Чэна мёртвой хваткой, наотрез отказывался отпускать.
Дыхание малыша мерно овевало живот Цзян Чэна, заставляя того затаить дыхание и бояться лишний раз вздохнуть.
А сам он тем временем легонько, то притрагиваясь, то отнимая руку, гладил спинковину паренька и при этом не забывал наставлять:
— Хорошо заботься о себе, через две недели я приеду за тобой.
— Угу, — голос Гао И звучал уныло.
— Возникнут какие-то проблемы — звони мне, не терпи молча.
— Угу.
Цзян Чэн бросил ещё пару сухих фраз и умолк. Гао И ещё долго миндальничал у него на груди, пока наконец не выпрямился, посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы поправить волосы, а затем снова перевёл взгляд на Цзян Чэна и привычным жестом обвился руками вокруг его шеи и плеч.
— Ты сейчас обратно?
— Угу, — кивнул Цзян Чэн.
— Тогда... — Гао И хотел было что-то сказать, но осёкся и в конце концов лишь надул губы. — Веди машину аккуратнее.
На самом деле ему ужасно, ужасно хотелось услышать, будто Цзян Чэн останется здесь ради него, но он прекрасно понимал: это невозможно. Если Цзян Чэн срывался в обратный путь среди ночи, значит, завтра его наверняка ждали срочные дела.
К этому моменту Цзян Чэн уже с некоторым раздражением прикурил сигарету. Почуяв табачный дым, Гао И невольно сморщил нос и крайне недовольно уставился на него:
— Вечно ты дымишь, когда меня нет рядом!
Слова, больше подоробающие какой-нибудь сварливой домохозяйке, прозвучали из уст Гао И на удивление гармонично и даже заставили Цзян Чэна тихонько рассмеяться. Мужчина тут же поднял руку и затушил сигарету.
— Ладно, больше не буду.
Увидев, как огонёк на кончике сигареты погас, Гао И остался доволен.
Цзян Чэн чуть-чуть поиграл пальцами с руками Гао И, обвивающими его шею, еще немного помял их и наконец медленно разомкнул объятия:
— Иди, уже пора.
Услышав это, Гао И с заметным сожалением задвигался, толкнул дверцу машины, помахал Цзян Чэну на прощание и, не оглядываясь, зашагал к воротам тренировочного лагеря.
Цзян Чэн сидел в салоне и молча провожал взглядом удаляющуюся фигурку Гао И. Дождавшись, пока она полностью скроется из виду, он опустил глаза на потухшую сигарету, зажатую между пальцами, и, просидев так в долгом молчании, наконец завёл мотор и тронулся в сторону города С.
С тех пор, как бы поздно ни заканчивал рисовать в студии Гао И, возвращаясь в общежитие, он неизменно отправлял Цзян Чэну СМС с пожеланием спокойной ночи. Бывало даже, что, едва отправив сообщение, он засыпал с телефоном в руках, так и не дождавшись ответа.
•
После отъезда Цзян Чэна Гао И стал стараться ещё сильнее. Теперь все его мысли были заняты исключительно живописью: он думал о ней во время еды, в часы отдыха и видел даже во снах. Акварель всегда оставалась его слабым местом, однако Фан Шуо владел ею великолепно, поэтому Гао И неотступно ходил за ним по пятам, таская следом ведёрко с водой. Он вечно измазывался красками с ног до головы, но благодаря столь интенсивному штурму всё же уловил кое-какие ощущения.
Не успел моргнуть глазом, как подошёл к концу месячный курс сборов. Этот месяц принёс Гао И колоссальные успехи, и перед самым отъездом они с Фан Шуо даже договорились обязательно встретиться в следующем году в художественном институте города С. Настоящие мужчины держат слово, а потому закрепили договор рукопожатием.
Хотя ему было немного жаль расставаться с товарищами, с которыми они целый месяц плечом к плечу делили все тяготы, мысль о возвращении домой грела душу — отрицать это было бы глупо. Он отсутствовал ровно месяц, и теперь его так и тянуло домой.
Гао И, разумеется, не забыл данное Цзян Чэном личное обещание забрать его лично и даже собрал вещи загодя, с нетерпением ожидая приезда мужчины.
Однако планы далеко не всегда поспевают за переменчивыми обстоятельствами. Когда Гао И, полный надежд, ожидал появления Цзян Чэна, первым делом раздался вовсе не его звонок, а вызов от Гао Фэна.
— Пап, можешь не приезжать, дядя Цзян сказал, что сам за мной приедет, — попытался отговорить его Гао И.
Но услышав это, Гао Фэн на другом конце провода опешил, после чего произнёс:
— Но твой дядя Цзян только вчера улетел в командировку в Австралию.
Улыбка вмиг застыла и разом исчезла с лица Гао И. Крепко сжав телефон в руке, он почувствовал, как в груди поднимается едкая, невыносимая горечь.
В ту же секунду Гао И мысленно уже тысячу раз отругал Цзян Чэна. Как он мог нарушить слово? Или же те слова были сказаны лишь для того, чтобы просто порадовать его?
Глядя на аккуратно сложенные у дверей вещи, Гао И подумал, что сейчас он выглядел просто невероятным глупцом.
http://bllate.org/book/35340/4366983
Готово:
