Ли Цзянвэнь не прошло и пяти минут, как вернулся с тремя полицейскими. Один из них достал ключ, отпер снаружи дверь, и все по очереди вошли внутрь.
Когда Гу Цзиньян тоже попыталась войти, тот, кто открывал дверь, преградил ей путь рукой и бесцеремонно заявил:
— Эта мисс, вам нельзя входить, зайти может только адвокат.
Гу Цзиньян посмотрела на него, и в ее красивых персиковых глазах мелькнул холод:
— Надеюсь, вы выпустите человека как можно скорее. Вы не сможете понести ответственность за репутацию моей младшей сестры.
— Мисс, это полицейский участок, здесь все делается по закону.
Гу Цзиньян холодно усмехнулась:
— Хэ. По закону? Вы просто воспользовались моментом, чтобы свести личные счёты!
Тот полицейский слегка смутился и разозлился, с силой захлопнув дверь. Звук «хлоп!» разнесся по всему коридору. Даже Ли Цзянвэнь вздрогнул от этого оглушительного грохота.
Через стекло Су Цинъе тоже услышала этот звук хлопающей двери. Хотя здесь звуки приглушались, грохот все равно донесся отчетливо — а ведь секунду назад она стояла прямо за дверью, и нетрудно было представить, насколько громким он был на самом деле. Опустив взгляд, она холодно усмехнулась, и без того бушевавшее раздражение начало выходить из-под контроля.
Она подняла руку, сняла с лица солнцезащитные очки, сузила фениксовы глаза и в упор уставилась на полицейского, который только что захлопнул дверь.
Полицейскому стало невероятно неуютно под ее взглядом; он достал блокнот, сел напротив Су Цинъе и приготовился записывать показания.
Другой сотрудник прямо спросил:
— Эта мисс, скажите, пожалуйста, где пассажир, сидевший на переднем пассажирском сиденье?
Су Цинъе не ответила на его вопрос, а вместо этого посмотрела на того полицейского, что хлопнул дверью, и холодно произнесла:
— Во-первых, моя фамилия Су, и называть меня так — «эта мисс» — звучит двусмысленно.
Тому пришлось повторить заново:
— Хорошо, мисс Су, скажите, пожалуйста, где пассажир с переднего пассажирского сиденья?
Су Цинъе посмотрела на него холодным тоном:
— Она как-то связана со всем этим делом?
— Мы просто проясняем обстоятельства, мисс Су. В машине в тот момент находились только вы и та мисс на пассажирском сиденье, она тоже считается свидетелем. К тому же, у нас есть основания подозревать, что у нее были веские причины подстрекать вас к столкновению. Надеюсь, вы проявите должное отношение и будете сотрудничать с полицией.
— Должное отношение? Сотрудничать с вашей работой? — произнесла Су Цинъе, медленно снимая с лица защитную маску, и холодно улыбнулась: — Тогда позвольте спросить: а вы сами проявили должное отношение? Хлопать дверью? Строить кислые мины кому напоказ? М?
Если не считать того времени, что они продержали ее здесь, они посмели обойтись с ней подобным образом — это было уже за гранью терпения. Даже она сама не решалась обращаться с ней так, а они посмели!
Су Цинъе встала со стула, повернулась к Ли Цзянвэню и сказала:
— Вы адвокат, которого наняла старшая сестра Гу, верно?
Ли Цзянвэнь кивнул:
— Моя фамилия Ли.
— Адвокат Ли, тот грохот минуту назад, должно быть, испугал вас. — С этими словами Су Цинъе достала из кармана брюк два видеорегистратора и тихо добавила: — Она стояла у самой двери, ее, наверное, тоже напугали.
Положив оба видеорегистратора на стол перед полицейскими, Су Цинъе уперлась обеими руками в столешницу, посмотрела на того полицейского и легко фыркнула:
— Простите, забыла, что дверей больше нет, и вы не можете их похлопать.
— Мисс Су, пожалуйста, сядьте на свое место, допрос еще не окончен, — не выдержав, произнес один из полицейских.
— Он окончен. Вы сами все поймете, как только посмотрите вот на это, — сказала Су Цинъе, указывая на предметы, лежавшие на столе. — Что до вас — выйдите и извинитесь перед ней, иначе потом говорить будет труднее.
Она перевела взгляд на Ли Цзянвэня и с легкой улыбкой произнесла:
— Верно, адвокат Ли?
Ли Цзянвэнь легко улыбнулся и подыграл ей:
— Разумеется. Этот офицер полиции воспользовался служебным положением, чтобы запугивать и угрожать мисс Гу, к тому же публично выказал недовольство и хлопнул дверью перед мисс Гу, едва не причинив ей вреда. Если в дальнейшем это негативно скажется на слухе, психологическом или ментальном состоянии мисс Гу, мы имеем полное право подать в суд.
Шутки в сторону, от того внезапного грохота даже он, взрослый мужчина, подпрыгнул от неожиданности, не говоря уже о мисс Гу, стоявшей в тот момент у двери — хрупкой женщине, которая, если бы не успела среагировать, вполне могла пострадать от внезапно захлопнувшейся двери.
Су Цинъе с полуулыбкой произнесла:
— Конечно, уважаемые полицейские, лучше сперва посмотрите это, а потом уже делайте выводы, в конце концов, она все еще ждет меня снаружи. Изначально Су Цинъе считала, что побыть взаперти в этой комнате допроса — ничего страшного, достаточно просто во всем разобраться. Но они задели ее главную болевую точку, ее обратную чешую — Гу Цзиньян.
Полицейские подключили видеорегистраторы к ноутбуку. Сначала они вставили тот, что был прикреплен к заднему ветровому стеклу. Качество изображения оказалось четким, во много раз лучше тех размытых кадров с дронов, что гуляли по сети.
Однако другой полицейский подозрительно посмотрел на Су Цинъе и едко спросил:
— Мисс Су, почему в вашей машине установлены столь детальные видеорегистраторы? Уж не было ли у вас заранее спланировано это дело?
Су Цинъе легко фыркнула, и в этот момент из видеозаписи донесся отчетливый разговор:
— Зачем вы это устанавливаете?
— Первый выезд Цин-е на родину после возвращения, как это можно не запечатлеть? — это был голос Шэнь Юй.
— Теперь хоть посмотрим, как далеко отлетел этот парень.
Услышав это, Су Цинъе напрямую нажала кнопку выключения звука на ноутбуке, и запись резко оборвалась.
Несколько сотрудников в недоумении уставились на ее действия, и один из них попытался включить звук обратно, но Су Цинъе бесстрастно произнесла:
— Личные разговоры между девушками тоже хотите послушать?
Ли Цзянвэнь вовремя вмешался:
— Это относится к вопросам частной жизни и никак не связано с данным делом.
Это означало, что слушать им не положено, а у Су Цинъе есть право защищать свою неприкосновенность частной жизни.
В итоге звук включать не стали, и все сосредоточенно уставились на экран видеорегистратора.
До этого полицейские видели лишь видео из сети — съемку с дрона, да еще и в темное время суток, так что четкость была ограничена.
Зато кадры с этого видеорегистратора в мельчайших деталях фиксировали весь процесс целиком. Включая момент, когда Ламборгини на крутом повороте резко пошла на таран, буквально толкая переднюю машину вперед — малейшая неосторожность могла сбросить ее за ограждение. Подобное поведение выглядело крайне рискованным, отвратительным и вызывало презрение.
Сразу после этого Ламборгини обогнала их и вырвалась вперед, в то время как Феррари неизменно держала безопасную дистанцию.
В самом конце Ламборгини из-за неправильного управления резко сменила траекторию, едва не врезалась в скалу, затем резко ускорилась, кузов слишком сильно занесло, и в результате машина полностью перевернулась и сорвалась в обрыв.
И на протяжении всего этого процесса Феррари держалась на солидной дистанции, ни разу не задев Ламборгини, не говоря уже о намеренном столкновении.
Когда видео закончилось, Ли Цзянвэнь добавил:
— Уверен, у каждого из присутствующих полицейских офицеров уже есть на руках отчеты экспертизы. Передняя часть Феррари абсолютно цела, на ней нет никаких следов столкновений, так что о намеренном таране со стороны Феррари не может быть и речи. К тому же, насколько рискованной была ситуация, когда Ламборгини намеренно врезалась в них на повороте, офицеры тоже видели — это вполне можно квалифицировать как покушение на убийство, и мы имеем полное право на судебный иск.
Су Цинъе снова надела солнцезащитные очки:
— Разумеется, что касается вашего предыдущего заявления о том, что я подозреваюсь в незаконных гонках, у меня есть гоночная лицензия. И еще — не забудьте извиниться перед ней.
Ли Цзянвэнь с видом человека, действующего строго по протоколу, с улыбкой произнес:
— Что касается комментариев в сети, я надеюсь, что уважаемые полицейские своевременно обнародуют правду. Кроме того, мы разошлем судебные иски тем нетизенам, которые оскорбляли и порочили репутацию мисс Су. Надеемся, что полицейские поддержат нашу работу и проявят должное отношение. Если больше вопросов нет, мы пойдем. Конечно, не забудьте вырезать звук на видео при обработке, ведь это затрагивает личную жизнь мисс Су.
Су Цинъе забрала оба видеорегистратора себе. Полицейский было попытался ее остановить, но Ли Цзянвэнь преградил ему путь рукой:
— Уверен, все офицеры уже сохранили видеозаписи, так что мы имеем полное право забрать эту вещь с собой. К тому же мисс Су больше не имеет никакого отношения к этому делу, и мы надеемся, что в вашем отделении наконец прояснят ситуацию.
Выслушав столь бескомпромиссные слова Ли Цзянвэня, полицейские почувствовали себя уязвленными, но отпускать их так быстро не хотели. Переглянувшись, тот самый следователь снова задал вопрос:
— Тогда зададим мисс Су еще парочку вопросов напоследок, и вы сможете быть свободны. Скажите, почему мисс Су участвовала в гонке с погибшим? Не провоцировали ли вы его в процессе, из-за чего он пришел в такое эмоциональное возбуждение и в итоге не справился с управлением, спровоцировав аварию?
Вопросы звучали крайне резко, не хватало лишь навесить на Су Цинъе еще одно обвинение — в провокации, повлекшей причинение вреда по неосторожности.
— Хэ. Прежде чем задавать мне эти вопросы, вы проверили Ли Хао? — Она больше не желала тратить на них время и бросила взгляд на Ли Цзянвэня, давая понять, чтобы тот отвечал.
— Разве офицеры не изучили досье Ли Хао? Насколько мне известно, именно он затеял все это с самого начала, и предложение устроить гонку тоже исходило от него. Сторона мисс Су занимала пассивную позицию, они были теми, кого спровоцировали.
Другой полицейский помолчал немного и снова спросил:
— Но почему мисс Су сначала ехала в самомпереди, а вместо этого сделала такой крюк по вершине горы, позволив погибшему оказаться впереди? Или вы заранее знали, что там что-то не так, и специально пропустили его вперед?
Су Цинъе сдержала внутреннее раздражение:
— А вы? На ее месте вы бы рискнули оставить его позади?
И правда, учитывая его криминальное прошлое, вместо того чтобы позволять ему плестись сзади, было куда разумнее воспользоваться случаем и выпустить вперед, чтобы постоянно держать под контролем.
Ли Цзянвэнь распахнул дверь:
— Итак, есть еще вопросы? Если нет, то мы пойдем.
Посмотрев на того полицейского, который хлопал дверью, Су Цинъе холодно напомнила:
— Извинитесь.
Су Цинъе шагнула первой, и ее взгляд сразу же упал на женщину, сидевшую на скамейке у входа.
Женщина была одета в светлый плащ и темные свободные брюки; она сидела, опустив голову, и длинные каштановые локоны спадали вниз, прикрывая половину лица. Она переписывалась в телефоне, и тусклый свет коридора падал на нее, придавая образу мягкость и безмятежность.
Услышав звук открывающейся двери, Гу Цзиньян потерла ухо, подняла голову и посмотрела на вышедшую женщину.
Если присмотреться вблизи, она ведь уже такая высокая, кажется, даже немного похудела, но стала еще красивее прежнего, и от всего ее облика веяло холодной отстраненностью. Все эти годы... ее маленькая девочка наконец выросла.
Погасив экран телефона, она тихо позвала:
— Сяо Е.
Су Цинъе присела перед ней на корточки, сняла с лица солнцезащитные очки. Согнув длинные ноги, она слегка улыбнулась женщине, медленно подалась вперед, протянула руку к ее уху и мягко принялась разминать мочку.
Ее фениксовы глаза были глубокими, а голос — мягким:
— Все еще болит?
http://bllate.org/book/35320/4364116
Готово:
