Сулуань пришла доложить, что первый молодой господин уже занял своё место за столом. Старая госпожа обрадовалась и велела подавать яства.
Чжу Лань сначала вынесла заготовленные тофу и капусту, а затем распорядилась подавать курицу, утку и гуся строго по порядку. Когда старая госпожа вместе с горничными из нескольких крыльев подошла за угощениями, вскоре на длинный стол поставили более десятка изысканных блюд.
Старая госпожа попробовала «капусту в кипятке» — вкус оказался поистине восхитительным. Вспомнив, что повариху выбрала лично первая госпожа, она захотела взглянуть на неё и послала Цзиньчжу вызвать Чжу Лань.
Пока Цзиньчжу уходила, старая госпожа обратилась к госпоже Мэн:
— Кто сегодня заменил повара? Не видела её раньше, но явно талантлива.
Гао Чан, насмехавшийся над выражением лица Вэй Шэ, только что отправил себе в рот креветочный шарик и, ухмыляясь, наблюдал за происходящим. Услышав, что бабушка хочет кого-то вызвать, он тут же подхватил:
— Прекрасно, прекрасно! Бабушка, и я хочу взглянуть на эту прекрасную повариху!
Старая госпожа возмутилась его непочтительностью и едва не плюнула ему вслед:
— Откуда ты знаешь, красива она или нет? Негодник! Осторожнее, а то Яньянь узнает — и тебе не поздоровится.
В Цзяннине все знали о славе Гао Чана-труса. Тот мгновенно побледнел, тяжко вздохнул и больше не осмелился открывать рта.
Вскоре после начала пира Цзиньчжу, следуя желанию старой госпожи, привела Чжу Лань в главный зал.
Это был первый раз, когда Чжу Лань попала на столь торжественное собрание в доме Вэй, и первый раз, когда она увидела всесильную старую госпожу. Она затаила дыхание от волнения. Проходя мимо Вэй Шэ, она заметила, как он слегка повернул голову и приподнял веки. В его изящных миндалевидных глазах мерцала скрытая кровавая ярость, будто он вступил в поединок с кем-то невидимым.
Чжу Лань так долго задерживала дыхание, что, оказавшись перед старой госпожой, не выдержала и глубоко вдохнула, тихо произнеся:
— Чжу Лань кланяется старой госпоже.
— Да уж, Гао Чан, этот маленький бес, оказался прав, — похвалила старая госпожа вслух, но про себя засомневалась: «Как такая красавица попала в кухню Шэ? Разве Цзиньчжу, обычно такая надёжная, допустила ошибку? Неужели Шэ опять поддался своей слабости к женщинам?»
В этот момент первая госпожа встала с лёгкой улыбкой и, пользуясь наступившей тишиной, сказала:
— Это госпожа Чжу, служит у Шэ. У неё отменные кулинарные способности, и, как слышно, Шэ весьма ею доволен, иногда даже оставляет за своим столом.
Блюда Чжу Лань действительно были безупречны. Госпожа Мэн решила, что лучше всего будет прямо сказать старой госпоже о расположении Вэй Шэ к поварихе — это наверняка вызовет недовольство и отвращение у старшей в доме.
Всё пошло так, как и предполагала госпожа Мэн. Услышав эти слова, старая госпожа поняла, что её опасения оправдались. Взглянув снова на Чжу Лань, она похмурилась. Та не могла оправдаться и лишь крепко стиснула губы.
Увидев это, Гао Чан толкнул локтём Вэй Шэ под столом.
Тот сидел с тёмными, бездонными глазами, будто его дух покинул тело, и смотрел только на Вэй Синьтина, сидевшего напротив.
Перед Вэй Синьтином стояла нетронутая посуда, и все яства были поданы лично служанкой из крыла первой госпожи. Служанка Чуаньбай тонким ножом начала резать солёную утку. Кожа легко рассыпалась, как растопленное сливочное масло, обнажая сочное, блестящее от жира мясо. Рука Чуаньбай замерла, и даже Вэй Синьтин слегка удивился.
Вэй Минцзэ заметил это и усмехнулся:
— Не ожидал, что в такой простой утке окажется столько изысканности.
Затем он посмотрел на растерянную Чжу Лань, застигнутую врасплох словами госпожи Мэн, и спросил:
— А что в этой утке, поданной между мной и первым господином? Почему внутри ещё одна?
Чжу Лань собралась с духом, бросила взгляд на Вэй Шэ, затем перевела глаза на противоположную сторону стола:
— Отвечаю третьему господину: эта солёная утка готовилась особым способом. Во внутрь большой утки поместили маленькую, обёрнутую плотной оболочкой, которую трудно прожарить. Поэтому, пока большая утка томилась над огнём и становилась мягкой до костей, маленькая внутри только начинала пропекаться.
Вэй Минцзэ протянул:
— А-а...
Он странно взглянул на Вэй Синьтина и Вэй Шэ. Отец и сын молчали, не глядя друг на друга: один — с насмешливой холодностью и нахмуренными бровями, другой — с невозмутимым равнодушием, будто перед ним вообще никого нет. Вэй Минцзэ понимающе усмехнулся про себя. Чжу Лань, хоть и умна, но не разбирается в обстановке. Жаль.
Госпожа Мэн лишь использовала её как пешку, чтобы подогреть конфликт между Вэй Шэ и Вэй Синьтином. Как бы ни старалась Чжу Лань, ни отец, ни сын всё равно не станут есть эти блюда.
Вэй Минцзэ снова улыбнулся:
— А вон та посуда между мной и первым господином — это, случайно, не судак?
Чжу Лань поклонилась и тихо ответила в наступившей тишине:
— Отвечаю третьему господину: это «судак с водяным щавелём».
Одно лишь слово «судак» могло быть непонятно, но «водяной щавель и судак» сразу напоминали древнюю историю: когда чиновник тысячу лет назад, почувствовав осенний ветер, вспомнил родные вкусовые деликатесы и подал в отставку. Этот намёк был уместен — он призывал Вэй Синьтина больше заботиться о семье.
Но на лбу Чжу Лань уже выступил лёгкий пот.
Раньше она никогда не видела Вэй Синьтина и не знала о глубокой вражде между ним и Вэй Шэ. Она лишь старалась изо всех сил приготовить семейный ужин и мечтала примирить их. Но сегодняшняя встреча показала: их отношения гораздо сложнее, чем она думала. Как бы она ни старалась, она всего лишь посторонняя.
А чем больше спрашивал Вэй Минцзэ, тем тише становилось в зале и тем сильнее смущалась Чжу Лань.
Ей хотелось бежать, но она вынуждена была отвечать на каждый вопрос третьего господина.
Как и ожидалось, все поняли, что она использовала древние аллюзии, пытаясь примирить Вэй Синьтина и Вэй Шэ. Но главные участники оставались неподвижны, даже палочками не шевельнули.
Лицо Чжу Лань становилось всё краснее. Она уже боялась, что сегодня своими стараниями навредила себе и может одновременно рассердить и Вэй Синьтина, и Вэй Шэ.
Вэй Шэ знал, что женщина стоит у него за спиной и сейчас в затруднительном положении. Он узнал лишь сегодня, что госпожа Мэн так бесцеремонно обошлась с ней. Хотя он и не был в доме последние дни, сообщить ему об этом было нетрудно. Вчера, провожая сына в школу, госпожа Су сказала, что Чжу Лань задержалась из-за каких-то дел. Вот оно что! Всего лишь госпожа Мэн — а его люди уже не смеют за себя постоять. Позор!
А ещё она устроила весь этот пир... Как и думал Гао Чан, сейчас он словно на иголках.
Если он съест эти блюда, символизирующие отцовскую любовь, это будет равносильно смирению. А перед тем человеком напротив, который, возможно, и не его родной отец, проглотить это невозможно.
С самого детства Вэй Синьтин оскорблял, оклеветал, бил и унижал его. Смерть матери в унынии тоже была на совести этого человека. С восемнадцати лет, покинув дом, Вэй Шэ больше не нуждался в фальшивых проявлениях заботы от Вэй Синьтина.
Чжу Лань могла только смотреть, как двое мужчин сидят неподвижно, как скалы. Губы её уже почти окровавились от укусов.
Все в зале смотрели на неё, а третий господин продолжал с интересом задавать вопросы.
Ей оставалось лишь отвечать.
Даже старая госпожа нахмурилась. Она поняла: повариха добра, но увы — Шэ упрям как осёл, и никакие десять тигров не заставят его сдвинуться с места. Видимо, многолетняя вражда между отцом и сыном не утихнет так скоро.
В тишине Вэй Сажань вдруг взяла палочками кусочек гусиной печёнки. Во рту разлилась лёгкая сладость с перчинкой. Она с удовольствием прищурилась и весело обратилась к Вэй Шэ:
— Старший брат, разве тебе всё это не нравится? Мне очень вкусно! Твоя повариха просто волшебница! Если не будешь есть — я всё заберу...
Сажань уже потянулась за следующим кусочком, но Вэй Шэ резко ударил по её палочкам, и печёнка упала на стол. Сажань обиженно подняла глаза. Вэй Шэ спокойно произнёс:
— Кто сказал, что я не ем?
И, сказав это, он положил кусок себе в рот и начал жевать.
Как только он двинулся, напряжение в зале спало. Застывший воздух вновь заструился. Старая госпожа, опираясь на свой посох с голубем, весело засмеялась и приказала всем приступать к трапезе. Госпожа Гао и члены третьего крыла тут же оживлённо откликнулись, и неловкая ситуация была благополучно исчерпана. Кризис Чжу Лань миновал, но спина её уже промокла от пота. Даже сейчас она не могла до конца расслабиться — сегодня малейшая ошибка могла лишить её места в доме Вэй.
Она невольно посмотрела на спину Вэй Шэ. Он сидел среди весёлой компании, но вся эта радость будто не касалась его.
Вэй Шэ сдерживал бурлящий гнев и медленно проглотил кусок печёнки.
Автор говорит: Вэй Шэ: «Ради того, чтобы Лань не попала в неловкое положение, я терплю... Продолжаю терпеть...»
Госпожа Хэ, жена третьего крыла, была дочерью военного и отличалась прямым нравом и крепким здоровьем. Среди всех женщин в доме никто не мог сравниться с ней в выпивке. Либо она совсем не пила, либо, начав, лила вино в горло большими глотками, отчего даже старой госпоже становилось завидно.
Во дворе «Дин Фэнбо», принадлежащем третьему крылу, жила наложница Чжэн. Хотя ни госпожа Хэ, ни наложница Чжэн детей не имели, уважение и любовь мужа к ним сильно различались. Но, несмотря на это, наложница Чжэн никогда не питала злобы к госпоже Хэ. Она прекрасно понимала, что во всём уступает ей, и потому, когда госпожа Хэ была рядом, никогда не пыталась выделяться.
Однако сегодня господин, казалось, по-особому взглянул на повариху. Взгляд Вэй Минцзэ на Чжу Лань был таким живым и ярким, будто он вновь обрёл прежнее сияние. Наложница Чжэн молчала, но уже сделала свои выводы и теперь смотрела на Чжу Лань с едва уловимым интересом.
Фигура Чжу Лань была стройной и изящной, с подлинной грацией южанки. Хотя её происхождение было скромным, в ней не было деревенской грубости. Кожа её была нежной, как жир, и сияла чистым светом; даже косметика, казалось, испортила бы её природную красоту. Длинные брови изящно изгибались, а взгляд был томным и глубоким. На ней было скромное платье, а чёрные волосы были собраны в узел белой жасминовой шпилькой из слоновой кости. Однако её красота превосходила всех дочерей рода Вэй. Наложница Чжэн в юности славилась своей внешностью и именно за это была выбрана Вэй Минцзэ из служанок в наложницы. Но даже она понимала: по сравнению с Чжу Лань её собственная красота прошлых лет меркнет.
Поэтому госпожа Чжэн решила, что угадать намерения господина не так уж трудно. Заметив, что госпожа Хэ всё ещё весело пьёт и болтает со старой госпожой, совершенно ничего не подозревая, она тихо вздохнула.
После окончания пира Цзиньчжу и другие поднесли старой госпоже тёплое вино для полоскания рта. Та сполоснула рот, вытерла губы шёлковым платком и оглядела собравшихся.
Вэй Синьтин был мрачен и даже не пытался изображать радушие. Но, увидев, что Вэй Шэ сегодня неожиданно смирился, он почувствовал удовлетворение. С тех пор как Вэй Шэ устроил ему позор на горе Маншань, прошло немало лет, но каждый раз, вспоминая об этом негоднике, Вэй Синьтин чувствовал, будто в горле застряла рыбья кость — ни проглотить, ни выплюнуть. Он тысячи раз мечтал, чтобы этот бунтарь стоял перед ним на коленях и просил прощения. И если бы такое случилось, Вэй Синьтин, учитывая, что у него больше нет наследников, даже подумал бы передать титул Вэй Шэ.
Вэй Шэ сидел неподвижно. Все деликатесы на столе казались ему безвкусными. Он с трудом проглотил несколько кусков и отложил палочки, больше не притронувшись к еде.
Сажань что-то шептала Вэй Сюу, но, бросив взгляд в сторону, заметила, что Вэй Ижань сидит в задумчивости, с грустным выражением лица. Она повернулась к Вэй Шэ и тихо спросила:
— Старший брат, твоя повариха правда замечательна. Можно мне её на несколько дней?
Вэй Шэ наконец очнулся и, улыбаясь, отмахнулся:
— Мои люди никому не даются в аренду.
— Ох... — разочарованно протянула Сажань и вернулась на своё место.
Вэй Шэ чувствовал, что Чжу Лань всё ещё стоит у него за спиной и, вероятно, смотрит на него. Он слегка нахмурился.
К этому времени трапеза закончилась. Несколько госпож и наложниц окружили старую госпожу, и в зале воцарилось оживлённое веселье. Старая госпожа смеялась до ушей.
Внезапно госпожа Мэн встала и мягко взглянула на Чжу Лань:
— Госпожа Чжу, подойдите сюда.
Чжу Лань бросила взгляд на Вэй Шэ, но тот будто не замечал её. Она пришла в себя и ответила, направляясь к госпоже Мэн.
Та тоже отошла от стола и подвела её к старой госпоже:
— Старая госпожа, я наконец-то нашла достойного человека — красива, умелая, толковая. Мне она очень нравится. Неудивительно, что и Шэ её полюбил. Вы же знаете, как он привередлив! С детства капризничает в еде!
Улыбка на лице старой госпожи стала менее искренней, но она всё же вежливо поддержала разговор, хотя и выглядела уже серьёзно.
Госпожа Мэн сняла с правого запястья белый нефритовый браслет и протянула Чжу Лань:
— Возьмите этот браслет. Сегодня вы отлично потрудились — это ваша награда.
Госпожа Мэн не сказала, за что именно награда, но все присутствующие поняли. Поняла и Чжу Лань. Но ведь сегодня она заставила Вэй Шэ поступиться своими принципами и причинила ему боль. Как она могла принять эту награду за «заслуги» от госпожи Мэн?
http://bllate.org/book/3530/384673
Готово:
