— Вот как, — Цзян Мэнчжэнь выслушал его объяснение, опустил взгляд, его кадык едва заметно качнулся, выдавая лёгкое разочарование. — Ну ладно.
Пообедав, Чжао Сяо подвёз Цзян Мэнчжэня на машине. Открывая дверь, Цзян Мэнчжэнь невзначай бросил взгляд на заднее сиденье, и его глаза внезапно загорелись:
— ARAI?
— А? — Чжао Сяо опешил, проследил за его взглядом, перевёл глаза на лежавший на заднем сиденье шлем и только тогда сообразил, о чём речь. — Ну да.
— И какая это модель?
Сев в машину, Чжао Сяо достал телефон и принялся листать историю переписки с другом.
— …Забыл, сейчас гляну.
Друг присылал ему и модель шлема, и фотографии, то и дело напоминая, чтобы он случайно не купил не то. Покупая шлем, Чжао Сяо даже специально сфотографировал его и отправил другу на подтверждение.
— RX7X.
С этими словами ожил автомобильный двигатель, и машина направилась к многоквартирному дому Цзян Мэнчжэня.
— Кажется, эту модель только недавно выпустили, — догадавшись, что Чжао Сяо не слишком разбирается в подобных вещах, предположил Цзян Мэнчжэнь. — Ты… её кому-то другому купил?
— Ага, другу в подарок, — небрежно бросил Чжао Сяо, а затем снова повернул к нему голову: — Ты тоже любишь мотоциклы?
Цзян Мэнчжэнь с некоторым колебанием кивнул.
— У тебя есть байк?
— Есть, припаркован прямо внизу.
Чжао Сяо тут же заинтересовался:
— Тогда позволишь взглянуть на твой мотоцикл, когда приедем?
— Хорошо, — согласился Цзян Мэнчжэнь.
У клумбы на парковочном месте стоял чёрный Kawasaki Ninja 400 в исполнении Чёрный самурай. Чжао Сяо заметил его ещё в прошлый визит, но тогда не придадил этому значения.
— Ты умудрился купить именно эту модель. — Это действительно было неожиданно.
Чёрный самурай — вещь крайне солидная и безумно крутая, однако, по мнению Чжао Сяо, утончённая внешность Цзян Мэнчжэня больше гармонировала бы с более лёгким нейкедом, а не с таким тяжёлым спортбайком.
— Разве это странно? — Цзян Мэнчжэнь склонил голову набок.
— А, нет, — на мгновение замялся Чжао Сяо. — Просто он очень крутой.
Глаза Цзян Мэнчжэня изогнулись в полумесяцы:
— Поднимусь за ключами — и прокачу тебя?
В его взгляде плескался чистый, искрящийся смех, казалось, в глубине глаз рябь шла по воде.
Увидев на его лице столь живые эмоции, чего раньше почти не случалось, Чжао Сяо невольно улыбнулся:
— С удовольствием.
Цзян Мэнчжэнь быстро зашагал в подъезд, а Чжао Сяо остался ждать внизу. Прислонившись к машине, он немного постоял, задрал голову и заметил, как на четвёртом этаже загорелся свет, а спустя мгновение погас.
Цзян Мэнчжэнь спустился очень быстро, держа в руках ключи и шлем, а на сгибе локтя у него висела чёрная ветрозащитная мотоциклетная куртка.
— Надень её, ночью будет ветрово, в поездке может стать прохладно, — Цзян Мэнчжэнь протянул ему куртку.
Тот был в худи, тогда как на Чжао Сяо красовалась лишь футболка, так что одета он был определённо легче. Чжао Сяо ломаться не стал и принял куртку.
Цзян Мэнчжэнь протянул Чжао Сяо и шлем. Тот тоже был угольно-чёрным, безупречно чистым, без единого пестрого рисунка.
— Шлем лучше оставь себе, надевай его. — сказал Чжао Сяо.
Однако Цзян Мэнчжэнь не убрал руку и продолжал упорно держать его перед собой.
Увидев это, Чжао Сяо пришлось взять шлем:
— А ты сам без шлема — это вообще нормально?
— Мм, не переживай, пока мы не гоняем по серпантинам, это вполне безопасно, да и в такой час на дорогах уже нет дорожной полиции.
Поразмыслив, Чжао Сяо решил, что он прав: судя по всему, Цзян Мэнчжэнь не из тех, кто склонен к безрассудному риску; от него веяло таким спокойным и отрешённым спокойствием, что за него можно было не волноваться — уж он-то точно не станет выжимать газ до отказа или резко и агрессивно ускоряться.
Прежде чем застегнуть шлем, Чжао Сяо снова окинул Цзян Мэнчжэня взглядом и вдруг заметил, что в нём будто что-то изменилось по сравнению с недавним моментом.
Опустив глаза ниже, на его обувь, он обнаружил, что тот переобулся в чёрные мотоботы на толстой подошве. Раньше они были практически одного роста, но теперь Цзян Мэнчжэнь неожиданно возвышался над ним на добрых несколько сантиметров.
— Какой у тебя рост? — не удержался от вопроса Чжао Сяо.
Цзян Мэнчжэнь прикусил губу, сдерживая улыбку:
— Чуть выше тебя.
— Да ну, вряд ли, — вспомнив рост Цзян Мэнчжэня в обуви на плоской подошве, мысленно сравнил их Чжао Сяо. — С чего бы нам быть разного роста?
— Ну, раз нет, так нет, — с абсолютной серьёзностью поддакнул Цзян Мэнчжэнь.
Чжао Сяо беспомощно усмехнулся:
— Ты…
Вдоль дороги неспешно прогуливались прохожие, а их мотоцикл на небольшой скорости катился мимо парка Уэно.
Чжао Сяо сидел на заднем сиденье, слегка приобняв Цзян Мэнчжэня за талию, однако держался на почтительном социальном расстоянии, не позволяя себе никаких лишних вольностей.
— Ты ведь ещё ни разу не любовался сакурой в парке Уэно?
Дыхание Чжао Сяо казалось почти осязаемым у самого уха, отчего кожа там слегка защекотала. Цзян Мэнчжэнь помолчал немного и ответил:
— Нет.
Он приехал в Токио лишь в середине августа, тогда как сезон цветения сакуры обычно приходился на март и апрель.
— Весной сакура здесь просто невероятно красива, — произнёс Чжао Сяо.
В те дни туристов здесь куда больше, чем сейчас; цветы словно розовые облака укутывают весь парк целиком, и стоит подуть весеннему ветерку, как лепестки начинают покачиваться в такт дуновению.
Любоваться сакурой, гуляя по парку — занятие, пожалуй, больше подобающее парочкам на свидании.
Но они могли начать хотя бы с дружбы.
В чистом городском небе едва мерцало две-три звезды, бледная луна покачивалась в вышине, а у самого уха свистел прохладный бирюзовый ветер — на редкость чудесный вечер. Цзян Мэнчжэнь не стал приглашать Чжао Сяо подняться наверх.
На обратном пути в его душе шла борьба, но Чжао Сяо не пересёк черту, а потому и он сам автоматически отступил на безопасную дистанцию друзей, будто ничего из произошедшего прежде и не было.
Этим вечером они просто поужинали и поболтали, как старые приятели, и оттого, что Чжао Сяо стал чуть лучше понимать его, Цзян Мэнчжэнь чувствовал себя невероятно счастливым.
Он проводил взглядом захлопнувшуюся дверь машины. Через стекло их взгляды на миг встретились, и Цзян Мэнчжэнь едва заметно взмахнул рукой, беззвучно произнеся по губам пока-пока.
Он уже было подумал, что Чжао Сяо уедет, но стекло водительской двери медленно поползло вниз.
— Цзян Мэнчжэнь, — Чжао Сяо смотрел на него спокойно и сосредоточенно.
— Мм? — растерялся Цзян Мэнчжэнь.
— Мы не сможем быть друзьями. — Тот вовсе не собирался крутить с ним шашни под прикрытием дружеских отношений, да и игры в кошки-мышки никогда не были его стилем.
Лицо Цзян Мэнчжэня окаменело:
— Почему?
Почему они не могут дружить? В его понимании это означало лишь одно: Чжао Сяо хочет затащить его в постель. Задавая этот вопрос, Цзян Мэнчжэнь в глубине души уже знал ответ. И всё же ему хотелось услышать его из уст самого Чжао Сяо, пусть даже это смахивало на самоистязание.
Заметив, как у того резко расширились зрачки, а на лице застыло оцепенение — точь-в-точь реакция испуганной кошки, — Чжао Сяо нашёл это забавным.
— Да потому что ты мне нравишься, — легко бросил он, хотя слова эти были преисполнены глубочайшей нежности.
Ему хотелось лишь ухватиться за это мимолётное увлечение, а уж сколько в его словах было фальши, а сколько искренности — в этом не было нужды разбираться.
Глава 8
Слово «нравишься» Цзян Мэнчжэнь слышал от Чжао Сяо уже не впервые. Слетавшее с его губ так легко, оно звучало не столько как признание, сколько как легкомысленная шутка.
Когда Чжао Сяо к кому-то хорошо относился, он вкладывал в это всю душу и абсолютную искренность. Цзян Мэнчжэнь прекрасно это понимал: тот всегда был таким, с давних пор, в любых отношениях.
Цзян Мэнчжэнь чувствовал, что сейчас Чжао Сяо действительно увлечён им, и признание в симпатии тоже было настоящим. Вот только срок годности этой симпатии слишком мал, и она быстро сменяется пресыщением. Если он поддастся, согласится лечь с ним в постель и закрутить роман, а спустя время будет брошен — ничем не лучше любой из бывших пассий Чжао Сяо. Ему хотелось занять в жизни Чжао Сяо особое место, но если стать исключением не суждено, лучше сразу отказаться от любых возможностей.
Будь Чжао Сяо с ним чуть холоднее, возможно, он смог бы убедить себя держаться от него подальше и оборвать все связи, но Чжао Сяо сказал, что он ему нравится.
Но Чжао Сяо сказал ему о своей симпатии.
…
Отношения между ними от этого ближе не стали. Работа над темой под руководством научного руководителя подходила к концу, Чжао Сяо был по горло занят и больше не заглядывал в центр города, да и Цзян Мэнчжэнь перестал его беспокоить.
Чжао Сяо вообще редко заглядывал в телефон: он не любил бездумно серфить в интернете и использовал его лишь для поиска нужной информации, оставляя за мобильным устройством его первоначальную функцию связи. Цзян Мэнчжэнь тоже почти не писал ему первым. Единственный раз он вышел на связь, когда отправился в океанариум Синагавы за аквариумом для медуз: тогда он скинул фотографию и поинтересовался его мнением.
Чжао Сяо коротко ответил: [Неплохо]
На этом переписка и оборвалась.
В следующий раз они увиделись уже зимой. В районе Канто резко похолодало, и в воздухе застыло промозглое дыхание зимы.
Чжао Сяо только что освободился после совещания в главном корпусе и договорился встретиться с Цзян Мэнчжэнем у входа в столовую, чтобы вместе поужинать.
А после ужина они собирались пойти на концерт.
Выступление должно было пройти в концертном зале университета Цзян Мэнчжэня, выступал довольно известный оркестр. Пару дней назад Цзян Мэнчжэнь скинул Чжао Сяо снимки подросших медуз-лунниц вместе с информацией о концерте и спросил, не хочет ли тот составить ему компанию.
Они долго не общались, и Чжао Сяо уже решил, что на этом их общение окончательно сошло на нет, как вдруг Цзян Мэнчжэнь неожиданно снова позвал его встретиться.
Он всё сильнее переставал понимать Цзян Мэнчжэня.
Вроде бы замкнутый и холодный человек, но в то же время то и дело заставляющий тебя чувствовать свою заботу. От него веяло какой-то абсолютной соленостью — неизмеримой величиной, которую невозможно точно просчитать.
— С удовольствием, — бросил тогда взгляд на расписание концерта Чжао Сяо. — Только я совсем в этом не разбираюсь, ничего?
Ему не хватало ни музыкального слуха, ни вкуса к искусству, и вряд ли они смогли бы найти общий язык на почве музыки.
— Ничего страшного, — ответил Цзян Мэнчжэнь.
Совещание закончилось раньше времени, до ужина было ещё далеко, и у входа в столовую царила полная тишина — там почти никого не было. Чжао Сяо сразу заметил стоящую там одинокую фигуру.
Цзян Мэнчжэнь смотрел себе под ноги, погрузившись в какие-то мысли.
— Цзян Мэнчжэнь.
Услышав голос, тот резко поднял голову и встретился взглядом с шагающим ему навстречу Чжао Сяо.
— Чего завис? — Чжао Сяо подошёл вплоть к нему.
Цзян Мэнчжэнь, казалось, ещё не до конца пришёл в себя и продолжал смотреть на него с глуповатым выражением:
— Ты сегодня выглядишь потрясающе.
На Чжао Сяо был свинцово-серый пиджак. Он от природы не жаловал строгие костюмы, чувствуя себя в них скованно, однако предстоящее совещание требовало официального дресс-кода, да и японская культура строгой формы одежды накладывала свой отпечаток — деваться было некуда. Остальные учёные в костюмах выглядели интеллигентно и солидно, и только он один походил на наглого франта из высшего света, скрывающего под личиной аристократизма циничную и развращенную натуру.
http://bllate.org/book/35280/4359418
Готово:
