Взгляд ее глаз тоже ярко сиял, только никто не мог этого увидеть.
— Изменилось, — произнес Нин Цзи. — Слушайся.
Уголки губ Се Тин изогнулись в не такой уж мягкой улыбке, глаза тоже превратились в полумесяцы.
Его взгляд мерцал, в глазах не было радости — судя по всему, улыбка была фальшивой, однако фальшь эта удивительным образом несла в себе долю искреннего удовольствия.
От этого он почему-то казался зловещим.
— Хорошо.
Изменилось. Конечно же, изменилось.
Она вовсе не какая-то там Се Тин, с которой можно обращаться, как с игрушкой или неодушевленным предметом, позволяя помыкать собой.
Ради выживания или ради чего бы то ни было еще — она ни за что не станет Се Тин.
И чем тогда это отличалось бы от нее самой в прежнем мире?
Впрочем, она не соврала: ей действительно не спалось, в конце концов, она поднялась совсем недавно.
Делать было нечего, и она просто решила полистать ту самую книжку в своей голове.
Этот мир тоже оказался книжным, а соответствующей ему книгой была именно эта новелла.
Те двое, что привели ее сюда — Чан Инь и Ин... как же ее там звали, — она даже не смогла толком вспомнить ее имя.
Как бы то ни было, именно они передали ей эту книгу.
В книге и впрямь не фигурировало имя Се Тин, она была свободным персонажем.
Раньше она просмотрела все бегло, лишь в общих чертах представляя сюжет, но теперь, когда выдалась свободная минута, стоило вчитаться повнимательнее.
Юри-новелла, главные героини — Цзэн Шанькэ и Юэ Хуа.
Сюжет слегка заезженный, но читать вполне можно — из тех легких сладеньких романов, которые она открывала ради расслабления.
Короткая.
Глава семьдесят третья: Юэ Хуа нуждается в помощи, а Цзэн Шанькэ, у которой как раз начался этап погони за любимой в стиле огненной крематории, отправляется к семейству Лю.
В книге не уточнялось, почему именно, упоминалось лишь, что были задействованы связи Цзэн Шанькэ.
Семейство Лю.
Се Тин сосредоточилась и принялась перечитывать текст слово в слово.
[Юэ Хуа увила по монитору, что за дверью стоит Цзэн Шанькэ. Сначала она хотела отказаться, но, подумав, решила, что как раз вернет ту злосчастную поделку своими руками — так удастся полностью обрубить все надежды.
А Цзэн Шанькэ, увидев, что дверь неожиданно отворилась, судя по всему, немало удивилась.
Она стояла на пороге, сжимая в руках изысканно упакованную коробку, и смотрела на стоявшую перед ней невозмутимую женщину, растерянная до такой степени, что не знала, куда деть руки и ноги.
— Торт можешь не оставлять, — Юэ Хуа даже не сомневалась, что окажется внутри коробки, и прямо произнесла: — Я терпеть не могу красный бархат, он слишком приторный.
Цзэн Шанькэ, помня данную другом мудрость из четырех иероглифов, изначально собиралась бессовестно шагнуть в квартиру, но, услышав это, замерла на месте и смутилась еще сильнее.
— Т-тогда выбрось его, — проговорила она, стремительно шагнув вперед, поставила коробку на тумбочку у входа и послушно попятилась назад. — Лежащая внутри карточка — от знакомой, пользуйся смело... Считай это моим возмещением ущерба.
Выпалив это на одном дыхании, она помедлила несколько секунд и попрощалась: — Не буду мешать.
Подняв взгляд, она шевельнула глазами, словно в них таились невысказанные слова.
В конце концов всё свелось к простой фразе: — До встречи.
Юэ Хуа нахмурилась, глядя на коробку из-под торта, и молча промолчала.
Дождавшись, пока тощая фигура Цзэн Шанькэ скроется за поворотом, она захлопнула дверь.
Распаковав коробку, она в тишине молча доела торт.
Упомянутая карточка оказалась приглашением на коктейльную вечеринку. Отыскав ее на самом дне и вытащив, она онемела, заметив сверху иероглиф Лю.
Где она вообще это раздобыла?
Впрочем, с таким приглашением семейство Юэ определенно перестанет ее донимать.
Просидев в одиночестве с десяток минут, она набрала тот самый номер, который знала наизусть.
На том конце никто не отвечал, и даже шум ветра замер на мгновение.
Неужели эта дура припарковалась на обочине и сидит не шевелясь?
В конце концов первой заговорила она сама.
— Приглашение слишком дорогое.
— Пользуйся, мне его подарила знакомая, ты ее видела — Нин Цзи, — тихо ответила Цзэн Шанькэ. — Она... похожа на нас, с ее пассией ситуация довольно запутанная, если вкратце — она вечно норовит сбежать, я ей как-то раз помогла. Считай, что я тебе вернула должок, не заставляй себя.]
Дальше шло долгое описание развития чувств.
Се Тин нахмурилась, погрузившись в раздумья.
[С ее пассией ситуация довольно запутанная.]
[Она похожа на нас.]
Было известно, что семья Юэ Хуа связалась с кем-то, с кем связываться не стоило, и старшие отправили ее пережидать бурю к Цзэн Шанькэ.
Выходит, [ее пассия] — это, пожалуй, она сама, или, вернее сказать, прежняя Се Тин.
Если в то время рядом с Нин Цзи все еще находилась Се Тин.
Снова подняв взгляд на Нин Цзи, она ощутила странное, пугающее чувство узнавания.
Поразмыслив добрую половину дня, она так ничего и не поняла.
Прежде она ведь никогда не встречала Нин Цзи — таких людей можно было увидеть только в романах, в реальной жизни ей подобное не попадалось.
Продолжая читать дальше, она снова наткнулась на сцены описания чувств.
После окончания этой главы она увидела авторское послесловие:
[Историю о старшей мафиози Нин и ее птичке в золотой клетке выставить не получится, кому интересно — встретимся в старом месте.
Краткая аннотация: ты бежишь — я преследую, тебе от меня не скрыться.
Холодная снаружи, теплая внутри, слегка помешанная влиятельная особа × падшая юная дочь из богатой семьи.]
Се Тин замерла, окаменев.
Волна ошеломления поднялась с невероятной высоты и накрыла ее с головой, а под поверхностью этого океана таились удушливое отторжение и внезапное прозрение.
Так вот оно что, так вот почему...
В голове царил такой кавардак, что сколько она ни билась над мыслями, никакого итога не было.
Заметка автора:
Возможно, пожалуй, наверное, мы сможем начать выкладывать главы ежедневно.
Глава 6
Выходит, Нин Цзи и Се Тин — главные героини другого романа, персонажи, ограниченные по рукам и ногам самой жесткой несвободой.
Более того, эта книга вполне могла содержать откровенные сцены, элементы восемнадцать плюс и всё то, что она так любила почитать, но на что никогда бы не решилась в реальной жизни.
В конце концов, она прекрасно знала, как выглядят те романы, которые «нельзя публиковать открыто».
Се Тин долго молчала.
Неудивительно, что всё казалось таким знакомым — дело было вовсе не в знакомстве с самой Нин Цзи, а в той самой модели поведения, в том образе, который та демонстрировала.
Разве это не был самый распространенный, встречающийся во множестве романов типаж?
Немногословная, с высоким положением, привлекательной внешностью, скверным характером и запутанным прошлым.
Неудивительно, что Се Тин сбежала.
Нет, погодите, временная шкала этого мира текла нормально и не собиралась зацикливаться или накладываться сама на себя.
В ее прежнем мире от нее тоже не требовали раз за разом проживать эти сюжетные арки.
Если от Се Тин и Нин Цзи тоже требовалось разыгрывать сценарий, то до ее появления, до того как Се Тин покинула этот мир, они, должно быть, еще не дошли до сюжетных точек вроде заточения или откровенных сцен.
По крайней мере, за те несколько дней, что она здесь находилась, случаев потери контроля над собственным телом пока не случалось.
Впрочем, возможно, просто за эти дни еще не подошла ни одна сюжетная точка, а раньше они были.
Но в памяти Се Тин не было никаких отклонений.
Она явно еще не проходила через моменты подчинения, так почему же тогда она решила покинуть этот мир? Это случайность или какой-то иной способ?
Ее мысли сделали несколько резких виражей, и тут в голове внезапно всплыли чьи-то слова:
— Не испытывай любопытства к тому, куда делась прежняя хозяйка тела.
Она вдруг ощутила, как по спине пробежал леденящий душу мороз, проникающий прямо в самые глубины души.
Словно на самых краях ее сознания поднялись «дыбом» волоски.
Но ведь это она сама поместила книгу в собственный разум, только так она и смогла обо всем узнать.
Какова же была ее цель? Не позволяя ей докапываться до сути, она при этом оставила ей все зацепки, указывающие на то, что здесь что-то не так.
Нет, сейчас главное было вовсе не в этом.
Се Тин собрала мысли в кучу и вновь перевела внимание на Нин Цзи.
Если это роман категории «для взрослых», то как только они официально вступят в фазу сюжета, не миновать развития событий, где достанется и телу, и душе.
Только что она еще могла изредка находить Нин Цзи милой именно потому, что та демонстрировала черты характера, совершенно не вязавшиеся с ее внешностью.
Если же однажды Нин Цзи тоже окажется не властна над собой и начнет подчиняться диктату сюжета, то какими бы качествами ни обладала ее душа, какие бы взгляды она ни разделяла, изменить реальность это уже не сможет.
Нин Цзи всё равно поступит с Се Тин так, как положено по сюжету.
Это было опасно и вместе с тем мучительно.
Ей уже доводилось испытывать на себе потерю контроля, причем тогда она даже не была главным героем, а всего лишь пушечным мясом.
Именно поэтому ей тем более не хотелось даже представлять, каково это — быть «главной героиней» в новелле подобного жанра.
В конце концов, за «главными героями» наблюдают куда дольше, а значит, и времени под чужим контролем проходит гораздо больше.
Она подняла руку — пальцы ее слушались.
Пальцы сжались на горле, перекрывая дыхание.
В этот момент «смерть», казалось, была позволена.
Но она не знала, позволят ли ей это в будущем: возможно, уже в следующую секунду, возможно, на следующий день она перестанет быть собой.
О, а может быть, даже сегодня вечером.
Чем сильнее сжимались пальцы, тем отчетливее под подушечками ощущался пульс — само биение жизни.
Долгое время спустя она разжала пальцы, повернула голову и посмотрела на Нин Цзи, чувствуя, как в груди зарождаются сложные и не поддающиеся определению мысли.
Сходство судеб?
Усмехнувшись про себя, она закрыла глаза, однако уголки ее губ не опустились.
На самом деле она прекрасно понимала: по логике вещей, если сюжет требует твоего участия, своевольничать и уйти из жизни тебе не позволят.
Независимо от того, происходит ли это в момент развития сюжета или задолго до него.
Будь то физические средства или химические.
Огонь это или вода.
Перед лицом уготованной вам судьбы всё это окажется легче птичьего перышка и не будет стоить ровным счетом ничего.
Но она уже приняла решение.
Здесь не нужно было колебаться.
Она легко откинула руку Нин Цзи, обнимавшую ее за талию. Ожидаемо, ресницы Нин Цзи дрогнули, словно она собиралась проснуться.
Се Тин все же высвободилась из ее объятий и, пока та окончательно не очнулась, негромко произнесла:
— В уборную.
Сказав это, она принялась распускать завязанный на запястье Нин Цзи галстук — узел там был завязан наспех, кое-как.
Нин Цзи, должно быть, расслышала ее слова, поэтому не стала чинить препятствий.
http://bllate.org/book/35268/4357873
Готово:
