Но в этот самый момент Ао Сяолу изо всех сил дернула за поводья, осаживая коня, и резко остановила скакуна рядом:
— Тьфу…
— Цыц…
Резкий рывок причинил лошади боль, она резко вскинула задние копыта, а передние высоко задрала вверх, испустив громкое ржание. Под это ржание Ао Сяолу отклонилась назад вместе с конем, удерживая равновесие в седле.
Дай Цинь инстинктивно повернула голову и посмотрела в сторону Ао Сяолу.
В этот самый момент с десяток лошадей, скакавших следом за ней, пронеслись между ними. Клубы пыли поднялись столбом, заставив Дай Цинь зажмуриться. Когда все лошади проскакали мимо и Дай Цинь снова открыла глаза, чтобы посмотреть на Ао Сяолу, то увидела, что та уже спрыгнула с лошади и теперь стояла рядом с вороным жеребцом, одной рукой придерживая поводья, а другой поглаживая гриву пони, и в глазах ее сиял мягкий свет.
— Лошадка, лошадка, ты не бойся, Юлиндао — твой дом…
Дай Цинь на мгновение замерла. В этот момент скакавшие впереди лошади сбавили скорость и одна за другой остановились.
Баяэр развернул коня, подъехал обратно на своем жеребце, выстукивая копытами дробь, и, задрав нос, принялся ругаться:
— Ао Сяолу, ты вообщенормальная, останавливаться посреди дороги — это по-твоему нормально? А если бы все в друг друга врезались?
Ао Сяолу подняла взгляд и небрежно бросила на него скользящий взгляд.
Не успела она ответить, как стоявшая рядом Дай Цинь подала голос:
— А если бы не останавливались, вы, те, кто плетется сзади, сами бы сбавили скорость?
Баяэр, получив от нее отповедь, опустил взгляд на ее изящную, подобную снежной фигурке фигурку, и не смог вымолвить ни слова. Он тужился-тужился, пока лицо его не покраснело от напряжения.
В разгар этого противостояния учитель физкультуры тоже прискакал рысцой со стороны конюшни.
Едва появившись на месте, он отчитал всю кавалерийскую группу во главе с Ао Сяолу:
— Я велел вам приехать шагом, а не нестись сломя голову. В Вязовой роще так узко, на дороге еще и другие ученики, а если бы вы кого-нибудь сбили?
Дети опустили головы, послушные и тихие, словно перепела.
Учителю физкультуры, казалось, было мало отповеди, он вытянул палец и сурово прикрикнул на Ао Сяолу:
— Особенно ты, Ао Сяолу!
Ты же староста класса, вела всех за собой в галоп, неужели не понимала, как это опасно?
Стоявшая рядом с Ао Сяолу Дай Цинь инстинктивно покосилась на нее и увидела, что Ао Сяолу опустила голову, изображая самую искреннюю раскаяние:
— Да! Вы абсолютно правы, в следующий раз я точно так больше не буду!
Учитель физкультуры холодно фыркнул:
— Раз отношение к ошибке правильное, на этот раз наказывать не буду.
Стоявшая рядом Лу Мяньмянь решила вступиться за Ао Сяолу:
— Сяолу ведь сначала не собиралась скакать галопом, это все Баяэр сзади подгонял…
Но не успела она договорить, как взгляд учителя физкультуры упал на них, и голоса Лу Мяньмянь и других девочек тут же стихли.
Отчитав учеников, прозвенел звонок на урок. Учитель физкультуры легко кашлянул, заглушая тихий топот конских копыт позади себя, и сурово произвел:
— Кхм-кхм, ладно, а теперь начинаем официальный урок.
Ученики дружно, как по команде, уставились на него. Он покрутил в руке свисток и низким голосом произвел:
— Вы и сами знаете, что с сегодняшнего дня у нас начинаются официальные уроки верховой езды.
Ученики подняли руки, раздался взволнованный гул. Уголки рта учителя чуть приподнялись, в них промелькнула улыбка, разделяющая страсть этих юношей и девушек:
— Но сначала я должен сказать несколько слов. Во-первых, в нашем классе ровно восемнадцать учеников умеют держаться в седле, а значит, есть еще двенадцать человек, которые не умеют.
— На сегодняшнем уроке мы сосредоточимся на отработке посадки в седло, спешивания и езде шагом.
— Учитель всего один, уследить за таким количеством учеников он не сможет, поэтому нам понадобятся помощники из числа тех, кто уверенно держится в седле.
Закончив говорить, учитель физкультуры начал называть имена:
— Ао Сяолу, и ты, ты, ты… — всего он перечислил двенадцать учеников, умеющих ездить верхом, и продолжил: — Вы выглядите неплохо, будете помощниками инструктора.
Названные в один голос ответили:
— Есть!
В списке не оказалось Баяэра, и он вышел вперед, вызвавшись добровольцем:
— Учитель, я тоже много лет езжу верхом, я тоже могу учить одноклассников.
Учитель физкультуры окинул его взглядом и прямо ответил:
— Самому уметь ездить и учить других — это разные вещи. Тут требуется определенное терпение.
Лицо Баяэра снова покраснело, вокруг зашептались одноклассники, и от этого его уши запылали.
— Ну ладно! — учитель физкультуры повысил голос, привлекая внимание учеников обратно. — Сейчас я покажу вам показательное выступление. — Он указал пальцем на невысокого мальчика из корейцев ближе к началу строя: — Ты, выйди-ка вперед.
— А, хорошо.
Мальчика звали Цзинь Гуюэ, и когда учитель физкультуры вытащил его перед всеми, на его лице все еще играла легкая застенчивость.
Учитель подвел свою лошадь, подтянул ее к Цзинь Гуюэ и тихо сказал остальным ученикам:
— Для нас, монголов, лошадь невероятно важна. Она словно наша вторая половина, мчащаяся с нами по степи. И в то же время она словно член семьи, защищающий наш родной дом.
— Как правило, чтобы получить по-настоящему свою собственную норовистую лошадь, монголу нужно объездить ее самостоятельно.
Любопытные ханьцы услышали это и тут же замахали руками, возбужденно выкрикивая:
— Я знаю, я знаю, ее объезжают с помощью шеста с арканом, да?
Учитель физкультуры мягко улыбнулся, протянул руку, погладил стоявшую рядом лошадь и с улыбкой ответил:
— Можно сказать и так, но это способ пастухов для диких скакунов, для нынешних детей это слишком сложно. Поэтому лошади, на которых вы ездите сейчас, уже приучены на ипподроме и очень хорошо понимают человека.
— Но главное преимущество монгольской лошади как раз в том, что она от природы отлично понимает человека.
В разделе об управлении лошадьми в записях Мэн-да бэй-лу есть такое описание: Земли татар богаты травой и водой, они прекрасно подходят для разведения овец и лошадей. Когда лошади исполняется год или два, ее приучают к тяжелой езде на лугах, а затем три года не трогают и лишь потом снова садятся верхом. Поэтому в начале их обучают так, чтобы они не лягались и не кусались; собираясь тысячами и сотнями в табуны, они стоят в полном молчании, не издавая ни звука, при спешивании их не нужно привязывать уздечкой, они тоже не убегают, нрав у них преувеличенно кроткий. Днем их даже не привязывают к колышкам, отпуская пастись на волю лишь с наступлением ночи, бродят ли они по зеленой или сухой траве — пасутся сами по себе, а с рассветом на них надевают седла и ездят верхом, никогда не подкармливая ни бобами, ни зерном.
Это служит ярким доказательством того, что монгольская лошадь, хоть и норовиста, но при правильной дрессировке становится невероятно послушной, и даже собравшись в огромный табун, беспрекословно подчиняется командам всадника. Она отличается необычайной выносливостью, добротой и покладистостью.
Упоминая о своих славных товарищах, учитель физкультуры редко когда был так многословен:
— Раз уж зашла речь, нельзя не упомянуть: знаете ли вы, как у монголов определяют, хороша ли лошадь?
Ученик Баяэр проявил наибольшую активность и ответил первым:
— Я знаю, я знаю, по конечностям!
Кто-то другой ответил:
— По ширине груди.
— По тому, есть ли у нее на крупе мышцы и сила! Задние ноги очень важны!
На фоне галдежа толпы ответ Ао Сяолу прозвучал поразительно звонко:
— По глазам!
Дай Цинь повернулась к Ао Сяолу и увидела, что та смотрит на учителя сияющими, полными жизни глазами и отвечает:
— У хорошего коня нужно смотреть на глаза, а у храброго воина — на пройденный им путь!
Учитель физкультуры мгновенно просиял и дунул в свисток. Когда ученики притихли, он с воодушевлением произнес:
— Верно, чтобы понять, хороша ли лошадь, прежде всего нужно посмотреть на ее глаза.
— Живой блеск, выразительный взгляд, твердая решимость. Скакун с такими глазами, даже если в чем-то другом он уступает, непременно будет преданно мчаться к цели, разделит с хозяином жизнь и смерть и никогда его не предаст!
Эти слова прозвучали очень вдохновляюще, и ученики воодушевленно зааплодировали.
Учитель физкультуры замахал руками, торопясь вернуть разговор в нужное русло:
— Ладно-ладно, отвлеклись, а теперь давайте я научу вас садиться в седло.
Он подтащил Цзинь Гуюэ, поставил его справа от лошади и объяснил ученикам:
— Когда вы садитесь в седло, держите поводья, встаньте с левой или правой стороны в зависимости от того, какая нога у вас рабочая, а затем наступайте в стремя с той же стороны.
— То есть, если вы садитесь справа, то сначала наступаете правой ногой. Если слева — то левой.
Говоря это, он помог Цзинь Гуюэ поставить правую ногу в стремя. Цзинь Гуюэ был одновременно взволнован и испуган, обеими руками он вцепился в поводья, правой ногой уперся в стремя, всем весом тела наваливаясь на учителя физкультуры.
Учитель надежно поддерживал его и, повернувшись к ученикам, сказал:
— Запомните раз и навсегда: ни в коем случае не отклоняйтесь корпусом слишком сильно назад, иначе лошадь вас лягнет.
— Встав ровно, опирайтесь на ногу в стремени, приложите усилие, и затем…
Учитель физкультуры резко напряг руки и подбросил тело Цзинь Гуюэ вверх:
— Эй! Пошел!
Цзинь Гуюэ испуганно взвизгнул и тут же надежно и ровно уселся в седло.
Пока он еще не опомнился от испуга, вокруг зазвучали аплодисменты. Дети, еще ни разу не сидевшие верхом, смотрели на учителя физкультуры глазами, сияющими от восторга:
— Вау…
Как круто, как здорово, как хочется прокатиться.
Под всеобщие восторги учитель физкультуры повернулся и простодушно улыбнулся:
— Вот так и происходит посадка в седло.
— А когда будете слезать, тоже фиксируете одну ногу и просто спрыгиваете.
Он снова продемонстрировал это вместе с Цзинь Гуюэ, сняв его с лошади на руках. Покончив с объяснениями, он перешел к обучению технике верховой езды: суть сводилась к тому, что верхняя часть туловища должна быть стабильной, поясница — гибкой, а ноги должны покачиваться в такт лошадиной поступи…
Наставления подошли к концу, и он сделал широкий жест рукой, обращаясь к горевшим нетерпением ученикам:
— С правилами безопасности разобрались, а теперь те из вас, кто не умеет ездить, отправляйтесь к тем ученикам, чьи имена я только что назвал, и учитесь у них. У кого нет поручений — катайтесь в свое удовольствие!
— Только помните: нельзя уезжать слишком далеко и падать тоже нельзя!
Ученики дружно ответили:
— Есть!
Учитель физкультуры бросил напоследок:
— Строиться! То есть, отбой, разойтись!
Ученики рассредоточились, и те, кто не умел держаться в седле, принялись искать своих назначенных помощников.
Ао Сяолу повернула голову к стоявшей рядом Дай Цинь и с сомнением спросила:
— Умеешь ездить верхом? Если нет, научить тебя?
Хотя Дай Цинь была монголкой, а ее отец, брат и сестры умели ездить верхом, сама она, в отличие от матери Лу Жао, не слишком любила двигаться. В детстве ее всего пару раз сажали верхом, поддерживая на руках брат с сестрой, так что умением это назвать было сложно.
Она не стала отвечать Ао Сяолу напрямую, лишь равнодушно скользнула по ней взглядом, перевела глаза на приближающуюся к ним Лу Мяньмянь и холодно произнесла:
— Разве ты не ее собиралась учить?
Она ведь еще не забыла, что Ао Сяолу обещала той девочке у лестницы.
http://bllate.org/book/35265/4357422
Готово:
