Двенадцатый класс? Разве это не значит, что она учится в одном классе со мной?
Дай Цинь мысленно усмехнулась: её сегодняшняя шутка наверняка раскроется уже завтра, но сейчас она отчаянно стремилась отделаться от собеседницы, поэтому кивнула и легонько коснулась кончиков её пальцев.
Она указала в другую сторону, показывая, что ей нужно идти.
Возможно, испытывая угрызения совести за свою навязчивость, Ао Сяолу не стала продолжать докучать ей и лишь осталась стоять на месте, провожая её взглядом.
Пройдя с десяток шагов, Ао Сяолу приложила одну руку к губам, а второй замахала в лучах осеннего утреннего солнца и во весь голос, без всякого смущения, крикнула:
— Ты только запомни! Если что-то случится, можешь прийти ко мне, да и просто заглядывай поиграть!
Услышав её голос, Дай Цинь, собиравшаяся было сбавить шаг, резко прибавила ходу и, словно порыв ветра, пустилась на удивление быстрым семенящим бегом.
Держись подальше от излишне восторженных людей.
С Новым годом!
Глава 5. Русалка и зампредседателя
Вечером того же дня на первом уроке самоподготовки состоялась долгожданная встреча первокурсников.
Дай Цинь была человеком на редкость пунктуальным. Следуя завету отца — приходить на любые дела на пятнадцать минут раньше, — она явилась в класс заблаговременно. Ростом она превосходила большинство сверстниц, и, опираясь на опыт средней школы, заняла место в последнем ряду у окна.
Вслед за ней в класс начали подтягиваться и остальные ученики.
Ао Сяолу появилась очень быстро. Стоило ей переступить порог кабинета, как одна из девочек радостно окликнула её:
— Урэ, сюда!
Дай Цинь машинально повернула голову в ту сторону и увидела, как Ао Сяолу входит в класс. Круглолицая, пухлая девочка с двумя яркими пятнами румянца на щеках торопливо замахала ей рукой:
— Садись к нам, давай вместе!
Ао Сяолу с улыбкой ответила:
— Хорошо.
Широким шагом она направилась к месту у окна и уселась там, в мгновение ока окруженная кольцом из пяти-шести девочек, которые тут же принялись о чём-то шептаться.
Дай Цинь раскрыла лежавший перед ней учебник китайского языка и, перелистывая страницы, невольно прислушалась к разговору по соседству.
Все они перевелись из Первой городской средней школы, раньше учились в одном классе, и отношения у них, судя по всему, были вполне неплохими.
Впрочем, если присмотреться, все эти неплохие отношения строились исключительно вокруг Ао Сяолу.
Стоило кому-то заговорить, как, помимо радости от того, что они снова в одном классе, сыпались вопросы вроде: Урэ, как ты провела каникулы? А ещё: Кстати, я так усердно повторяла материал по учебнику, который ты мне одалживала.
Затем пошли обсуждения, кто в какой класс попал и в какие средние школы разошлись те, кто не смог сдать экзамены.
Шум, гам, сплошная болтовня.
Дай Цинь перевернула пару страниц, но так ничего и не усвоила. К счастью, в этот момент прозвенел звонок на урок, и классный руководитель Лю Фан вошла в помещение, положив конец общему галдежу.
— Ну всё, тихо… — Войдя в класс, Лю Фан постучала губкой по доске, размашисто выверила на ней своё полное имя и сразу перешла к делу: — Меня зовут Лю Фан, и весь следующий год я буду вашим классным руководителем, а также буду вести у вас уроки китайского языка.
Как и большинство учителей словесности, Лю Фан оказалась худой, интеллигентной женщиной в очках. Ей было всего тридцать два года, на её счету числились два полных выпуска, и хотя стаж нельзя было назвать большим, её профессиональные навыки стояли на недосягаемой высоте.
Закончив с самопрезентацией, она взяла в руки список, поправила очки и бегло окинула аудиторию взглядом:
— Прежде всего, я от всей души поздравляю всех вас с поступлением в старшую школу. Хотя вы и не попали в экспериментальный класс, я верю, что каждый из сидящих здесь учеников талантлив и уникален по-своему.
Её звонкий и твердый голос мгновенно приковал к себе всеобщее внимание. Дай Цинь тут же устремила на учительницу взгляд, невольно выпрямив спину.
Стоя на возвышении, Лю Фан окинула пронзительным взором расправивших плечи подростков:
— Именно поэтому я хочу сразу донести до вас одну важную информацию: в тринадцатом экспериментальном классе действует система отсева худших.
Каждую четверть у нас проходят три пробных экзамена и один итоговый. По сумме результатов за все четыре испытания те, кто войдёт в тридцатку лучших по параллели, смогут перейти в экспериментальный класс!
Она постучала пальцами по столу, и в её тоне прозвутали соблазнительные нотки:
— Ленивых овец съедают за то, что они отстают от стада. Только те, кто, подобно волкам, вечно сохраняет бдительность и упорно учится, способны воплотить свои мечты в жизнь!
Те из вас, кто чувствует в себе силы подняться ещё выше, пожалуйста, стремитесь к этой цели и работайте изо всех сил!
Напряжение среди учеников вмиг достигло предела. За исключением Ао Сяолу, все остальные почувствовали легкий холодок по спине и дружно грянули:
— Есть!
Лю Фан осталась весьма довольна боевым настроем своих подопечных деревцев. Кивнув, она раскрыла классный журнал:
— А теперь я буду называть ваши порядковые номера, выходите к доске и представляйтесь.
— Номер тридцать один, Чэнь Юэхао.
— Здесь!
Дай Цинь подняла глаза и посмотрела на ту сторону. К её удивлению, со своего места поднялась та самая пухлая девочка, которая встречала Ао Сяолу, и, сильно покраснев, застенчиво представилась:
— Меня зовут Чэнь Юэхао — Юэхао означает «ясная луна и полные цветы» в значении гармонии и красоты. Я монголка, родом из уезда Цзюцюй…
Глядя на два пятна румянца на лице девочки, Дай Цинь потратила несколько секунд, чтобы запомнить её внешность.
В этой старшей школе Цзюцюйхэ порядковые номера присваивались строго по результатам экзаменов в средней школе.
А значит, тридцать первый номер означал первое место среди тех, кто остался за бортом экспериментального класса.
Вполне неплохая девчонка. С ней можно общаться и делиться знаниями по учебе.
Прищурившись, Дай Цинь мысленно зафиксировала это имя.
Новые ученики прекрасно умели учиться, но в вопросах живого общения выглядели несколько зажатыми, из-за чего самопрезентации получались донельзя скучными. Поэтому многие, едва назвав себя, следовали примеру Дай Цинь — возвращались за парты и принимались листать учебники, словно пытаясь выжать максимум пользы из каждой секунды учебного времени.
Выслушав примерно десяток учеников, очередь наконец дошла и до Дай Цинь.
Услышав своё имя, Дай Цинь поднялась и отчетливо произнесла:
— Здесь.
Поскольку у большинства учеников в классе были проблемы с пекинским диалектом, её чёткое и звонкое «здесь» мгновенно обратило на себя всеобщее внимание.
Классный руководитель, стоявшая у стены, тоже повернулась в её сторону. Под перекрёстком сотен взглядов красивая девушка изящными, белыми пальцами подняла исписанный черновик и низким, уверенным голосом произнесла:
— Уважаемая учительница, дорогие одноклассники, здравствуйте.
Меня зовут Дай Цинь, это имя мне дал отец.
На монгольском языке «цин» означает «море».
Сделав небольшую паузу, Дай Цинь опустила листок с записями и обвела всех твёрдым взглядом:
— Море знаний безбрежно, и я надеюсь преодолеть любые бури вместе со всеми вами, поддерживая друг друга на этом пути.
Едва она умолкла, как по классу прокатилась волна невероятно воодушевленных аплодисментов. Оглянувшись, Дай Цинь заметила, что Ао Сяолу хлопает в ладоши, глядя на неё сияющими глазами.
Следом зазвучали прерывистые хлопки остальных, которые постепенно слились в единый мощный вал бурных оваций.
Каждый смотрел на неё с искрящимся восторгом во взгляде, словно она была какой-то невероятной знаменитостью.
Окинув взглядом эти детские лица, Дай Цинь перевела глаза на классного руководителя. Во взгляде учительницы читалось точно такое же одобрение, и девушка с облегчением выдохнула.
Прекрасно, всё прошло не зря.
Кивнув собравшимся, она с легкой улыбкой опустилась на стул.
После столь яркого отступления оставшиеся самопрезентации прошли оживленно.
Но стоило встать последней ученице в списке — Ао Сяолу, — как класс пришел в абсолютное неистовство.
Неизвестно, откуда у неё бралась эта бешеная популярность, но девочки дружно зашумели, требуя, чтобы она затянула песню. В конце концов классной руководительнице пришлось взять ситуацию под контроль и перейти к следующему вопросу.
В начале учебного года костяк актива класса всё же требовалось сформировать. Поскольку все лица были новыми и проводить полноценное голосование оказалось бы затруднительно, вполне предсказуемо, что учительница сама назначила старосту из числа учеников, к успела приметить.
— Староста — Ао Сяолу.
Стоило прозвучать этим словам, как по классу прокатилась волна ликования.
Ао Сяолу принялась складывать руки в приветственном жесте:
— Прошу помощи, рассчитываю на вашу поддержку!
Это вполне укладывалось в расчеты Дай Цинь: такой гиперактивный и дружелюбный ребёнок, как Ао Сяолу, просто создан для роли старосты.
Вот только она никак не ожидала услышать из уст учительницы продолжение:
— Заместитель старосты — Дай Цинь!
Вот чёрт, зря она столько наговорила во время самопрезентации.
Рука Дай Цинь с зажатой в ней ручкой замерла на полуслове, и она вмиг оказалась в незавидном положении. Девушка рассчитывала лишь на то, чтобы запомниться классному руководителю и заручиться её благосклонностью, но брать на себя обязанности активиста и тратить время на пустую суету в ущерб учебе она вовсе не планировала.
Поколебавшись секунду-другую, Дай Цинь всё же поднялась, принимая всеобщее признание под звуки аплодисментов.
После назначения актива настала очередь распределения мест.
Поскольку возраст у всех был примерно одинаковым, а разница в росте между мальчиками и девочками ещё не так бросалась в глаза, девчонки в целом выглядели одного роста, однако сидевшая на первой парте Ао Сяолу всё равно заметно выделялась.
Окинув её взглядом, Лю Фан указала пальцем:
— Староста, поменяйся местами с соседом по парте зампредседателя. Сядешь вместе с Дай Цинь.
Ао Сяолу тут же вскинула руку и бодро отозвалась:
— Есть!
Даже не собирая вещи, она прямиком направилась в самый конец класса. Пройдя между рядами, Ао Сяолу уселась рядом с Дай Цинь. Пока на заднем плане продолжался бубнёж учительницы, раздававшей указания остальным, она сжала левую руку в кулак и протянула её Дай Цинь:
— Ну что, принимай наставления, зампредседателя-русалочка.
Как ни странно, Дай Цинь отчётливо уловила насмешку в этом прозвище.
Мол, русалка немая, говорить-то толком не умеет.
Не испытывая ни капли смущения, Дай Цинь бросила быстрый взгляд на её кулак и с явной неохотой сжала свою руку, стукнувшись в ответ.
Ничего не сказав, она мысленно произнесла лишь два слова: вот невезение.
То ли вылитое Дай Цинь ушат холодной воды возымел должное действие, то ли Ао Сяолу попросту потеряла к ней интерес, но после начала занятий они практически не общались. Будучи соседками по парте, они словно воздвигли между собой Берлинскую стену — чётко разграничив территорию и не беспокоя друг друга.
Поэтому, несмотря на колоссальную популярность Ао Сяолу среди одноклассников, никто из ребят не решался подойти к их парте. Зато сама любимица публики едва ли не на каждой переменке срывалась с места и носилась по всему классу. В один из таких моментов Дай Цинь, случайно бросив взгляд в её сторону, заметила, как та сидит у окна в окружении восторженных девчонок, ловко перебирая пальцами разноцветные нити.
Осеннее солнце пробивалось сквозь оконное стекло, заливая её фигуру мягким светом. Красная нить скользила между её пальцами — длинными, тонкими, растопыренными веером, образуя сложнейший паутиноподобный узор, в котором искрилось золотистое сияние, напоминая те самые ловцы снов, что плели прекрасные цыганки из Сто лет одиночества.
http://bllate.org/book/35265/4357416
Готово:
