Даже прибыв в поместье князя Чэня, Сюнь Ци не удостоился немедленной аудиенции. Вместо регента-князя его встретил Бай Ду, доверенный помощник хозяина дома.
От подобного пренебрежения наследник Сюнь так и переменился в лице. Как-никак, он был преемником самого герцога государства Е и будущим главой великого рода — столь откровенное безучастие со стороны князя Чэня больно ударило по его самолюбию.
— Наследник Сюнь пожаловал в наши края по какому-то спешному делу? — Бай Ду учтиво поклонился, но в его тоне не слышалось и капли радушия.
Сюнь Ци заставил себя натянуть любезную улыбку:
— Мне довелось случайно повстречать девицу неописуемой красоты. Вот я и подумал преподнести этот редкий цветок в дар Его Высочеству.
С этими словами он небрежно поманил за собой Лян Бяньюэ:
— Её зовут Сяо Юэ-эр, вчерашняя гордость Терема, Полного Цветов. Лишь вчера выкупил её — чиста и невинна, никто и пальцем не коснулся.
Лицо девушки скрывала плотная ткань дорожной шляпы-вэймяо, мешая разглядеть её выражение. Сделай Сюнь Ци хоть шаг в сторону и загляни под поля, он непременно натолкнулся бы на исполненный глубокого отвращения взгляд.
— Наследник Сюнь, всем в столице ведомо, что Его Высочество равнодушен к женским прелестям, — Бай Ду лишь скрестил руки на груди.
Сюнь Ци едва заметно скривил губы. Говорить-то они могли что угодно, да только кто знает, не держит ли князь Чэнь какую-нибудь наложницу в глубине своих покоев? В такое огромное поместье посторонним хода нет, поди проверь.
— Господин Бай, князю давно пора познать радости любви, иначе Его Величество и вдовствующая императрица вконец изведутся от беспокойства, не находите? — вкрадчиво, самым мягким тоном проговорил Сюнь Ци. — К тому же, не прими Его Высочество мою скромную Сяо Юэ-эр, мне не останется ничего другого, кроме как вернуть её обратно в Терем, Полный Цветов. Неужто у князя не дрогнет сердце перед такой хрупкой красотой?
Бай Ду нахмурился, словно взвешивая каждое слово. На самом деле он просто тянул время — слишком поспешное согласие наверняка вызвало бы подозрения.
Сюнь Ци, вынужденный томиться в ожидании, изнывал от нетерпения. Ему стоило колоссальных трудов убедить Лян Бяньюэ в том, что именно регент-князь повинен в гибели её семьи. Кое-как уговорив сироту внедриться в поместье в качестве соглядатая, он не мог позволить плану рухнуть у самого порога. Если князь откажется принять девушку, все его изощрённые интриги пойдут прахом.
Наконец, выдержав внушительную паузу, Бай Ду неторопливо произнёс:
— Решать судьбу этой девицы не в моей власти. Последнее слово останется за Его Высочеством, однако...
Сердце Сюнь Ци замерло.
— Однако что?
— Однако я замолвлю за неё словечко. Славное дитя, коль уж ей посчастливилось вырваться из того гиблого места, незачем возвращаться обратно.
Бай Ду разыгрывал свою роль без сучка и задоринки.
Наследник Сюнь едва сдержал ликующий вздох. Всем в столице было известно, что князь Чэнь ценит преданность и советы Бай Ду превыше всего. Раз уж этот чиновник согласился содействовать, Лян Бяньюэ почти наверняка обоснуется в поместье.
Шэнь Цан соизволил явиться лишь после того, как не торопясь откушал утреннюю трапезу и совершил короткую прогулку по саду.
Сюнь Ци прождал так долго, что слуги успели обновить чай в его пиале.
— Ваше Высочество, — гость согнулся в глубоком, исполненном глубочайшего почтения поклоне.
Глядя на эту преданную мину, никто бы и помыслить не дерзнул, что втайне этот человек спит и видит, как бы поскорее сжить регента-князя со света.
Шэнь Цан снисходительно кивнул:
— Какими ветрами наследника Сюня занесло в мою скромную обитель?
— Ваше Высочество, я привёл к вашему порогу редчайшую жемчужину, дабы скрасить ваши будни, — отозвался тот.
Повинуясь едва заметному кивку покровителя, Лян Бяньюэ плавно шагнула вперёд и склонилась перед регентом в изящном приветствии.
Князь лишь снисходительно усмехнулся:
— Похвальное рвение, наследник Сюнь. Но боюсь, вы тратите время впустую — женские чары меня нимало не прельщают.
Сюнь Ци умоляюще метнул взгляд на Бай Ду.
Тот послушно шагнул к Шэнь Цану и, склонившись к самому уху господина, сделал вид, будто усердно уговаривает его оставить гостью. На деле же он не произнёс ни одного связного слова, лишь невнятно забормотал под нос бессмыслицу.
Закончив представление, Бай Ду выпрямился и с самым серьёзным лицом проговорил:
— Ваше Высочество, быть может, вам всё же стоит взвесить все «за» и «против»?
На лице Шэнь Цана отразилось притворное замешательство:
— Наследник Сюнь, ставите вы меня в неловкое положение.
Сюнь Ци мгновенно уловил перемену в настроении хозяина дома.
«Кажется, заглотил наживку», — торжествующе подумал он.
— Вы — великий регент-князь нашей Великой Ци, Ваше Высочество. Ваше слово — закон, и любое ваше решение встретит лишь понимание подданных, — поспешил польстить он.
Шэнь Цан разразился звонким, раскатистым смехом. Бай Ду благоразумно отступил на пару шагов, храня молчание.
Отсмеявшись, князь махнул рукой:
— Ну хорошо. Пусть остаётся. Твою щедрость, наследник Сюнь, я не забуду.
Ликуя в душе, Сюнь Ци поспешил откланяться:
— В таком случае не смею более отнимать ваше драгоценное время.
— Бай Ду, проводи наследника Сюня.
— Наследник Сюнь, прошу вас, — вежливо указал на дверь доверенный слуга.
Оставив девушку в логове врага, Сюнь Ци не желал задерживаться в поместье князя Чэня ни единой лишней секунды. Он шёл столь стремительно, словно за ним гнались все демоны преисподней, мечтая поскорее оказаться в родных стенах отцовского дворца.
Едва за Сюнь Ци захлопнулись тяжёлые двери, Лян Бяньюэ порывисто сбросила скрывавшую лицо шляпу и опустилась на колени перед Шэнь Цаном:
— Ничтожная дочь верного слуги приветствует Ваше Высочество.
— Полно, поднимись, — бережно ухватив девушку под локти, князь заставил её встать. — На долю твоей семьи выпало слишком много испытаний. Эти годы... тебе пришлось несладко.
Бяньюэ лишь покачала головой, сдерживая подступающие слёзы:
— Если Ваше Высочество поможет мне покарать истинных виновников нашей гибели, любые невзгоды покажутся пустяком.
Шэнь Цан тяжело, сокрушённо вздохнул:
— Моя вина. Не уберёг я твою семью... Не защитил. Прости меня, дитя.
— Ваше Высочество, не корите себя. Я знаю, кто пролил кровь моих близких, и умею отличать друзей от врагов, — Лян Бяньюэ поспешно отклонила его покаяние, не смея принимать извинения от столь высокопоставленной особы.
— Может, вы всё же присядете? — раздался от двери негромкий стук. Сун Ляньюнь лениво привалился к косяку. — И полно вам сырость разводить, не хватало ещё, чтобы вы оба здесь разрыдались.
Шэнь Цан: «......»
Помнится, поначалу Сун Ляньюнь был куда молчаливее. Теперь же его дерзость росла с каждым божьим днём.
— Молодой господин Сун! — в глазах Лян Бяньюэ вспыхнула искренняя радость. — Спасибо вам за спасение.
Сун Ляньюнь слегка приподнял уголки губ — редкое зрелище на его обычно бесстрастном лице:
— Главное, что ты покинула это гиблое место.
— К слову о твоём обустройстве, — Шэнь Цан решил не возвращаться к бередящим душу ранам, раз уж гнетущая атмосфера рассеялась благодаря бесцеремонному вмешательству юноши. — Я уже отдал приказ привести в порядок старую усадьбу твоей семьи в столице. Однако дом пустовал слишком долго, на уборку уйдёт время. К тому же, пока не все наши враги призваны к ответу, тебе небезопасно оставаться одной. Придётся тебе первое время погостить у меня.
Для Лян Бяньюэ это было величайшей милостью:
— Благодарности моей нет предела, Ваше Высочество. Я вовек не смогу расплатиться за вашу доброту.
— Пусть господин отплатит тебе тем же, — вполголоса пробормотал Сун Ляньюнь. — Скажем, предложит руку и сердце?
— Сун Ляньюнь, — процедил Шэнь Цан сквозь зубы. — Я вообще-то всё слышу.
Лян Бяньюэ ошеломлённо захлопала ресницами. Чтобы кто-то осмелился столь нагло подшучивать над грозным регентом прямо ему в лицо, а тот ограничился лишь беззлобным ворчанием? Подобное не укладывалось у неё в голове.
Сун Ляньюнь тут же умолк и с самым невинным видом принялся изучать резьбу на потолке, словно не имел к сказанному никакого отношения.
— Поживёшь пока в Саду Прохладной Осени. Это как раз по соседству с его покоями, так что в свободное время можешь донимать его сколько душе угодно, — с мстительной усмешкой добавил князь Чэнь.
Сун Ляньюнь перевёл взгляд на регента. Ему не послышалось? В глазах этого грозного мужа вспыхнуло какое-то совершенно детское торжество.
Как бы там ни было, Лян Бяньюэ наконец вырвалась на свободу. Дальнейшие расследования и политические дрязги не касались юной девицы — пускай этим занимаются мужчины. Теперь её ждал покой в тишине Сада Прохладной Осени. Захочет — коснётся струн гуциня, не захочет — отложит инструмент в сторону; сможет спать допоздна, не боясь побоев и голода. Никто больше не посмеет неволить её.
— Ваше Высочество, сдаётся мне, этот прохвост Сюнь Ци с утра даже не накормил госпожу Лян как следует. Не приказать ли поварам состряпать для неё что-нибудь посытнее? — Сун Ляньюнь скользнул взглядом по её тонкой талии. Казалось, сожми её чуть сильнее — и хрупкие девичьи кости переломятся под пальцами. Настоящая тростинка.
Шэнь Цан согласно кивнул:
— Верно мыслишь. Раз уж она вернулась под родное крыло, негоже морить её голодом.
Глаза Лян Бяньюэ вновь заволокло слезами, но на сей раз — от облегчения. У неё снова появился дом.
Шэнь Цан незамедлительно призвал управляющего Гао Фу, повелев устроить гостью со всеми удобствами, а также отправил весточку вдовствующей императрице с просьбой прислать из дворца надёжную и опытную няньку. С появлением нового жильца жизнь в Зале Нефритового Равновесия, Павильоне Парящего Полёта и Саду Прохладной Осени, примыкавших друг к другу, заметно оживилась.
Уладив дела Лян Бяньюэ, регент-князь удалился переодеться к выходу — ему предстоял визит во дворец. Необходимо было обсудить с вдовствующей императрицей Лин Юэхуай дальнейшую участь сироты. В столице, где знатных родов и влиятельных вельмож пруд пруди, безродной сироте без крепкого плеча не выжить — растопчут и не заметят.
Следовало пожаловать ей достойный титул. Если вдовствующая императрица одобрит это решение, указ скрепит государственная печать.
Поскольку Бай Ду вместе с Лагерем тайных стражей был по горло занят текущими делами, Шэнь Цан, недолго думая, велел Сун Ляньюню сопровождать его.
Получив приказ, Сун Ляньюнь на мгновение усомнился в собственном слухе:
— Его Высочество желает, чтобы я отправился с ним во дворец?
Чжоу Цюань отнёсся к новости со спартанским спокойствием. Зная, какой безграничной благосклонностью господина пользуется Сун Ляньюнь, удивляться подобному не приходилось.
— Молодой господин, уверяю вас, у меня уши на месте, никакой ошибки тут нет. Извольте поскорее переодеться и явиться к князю, — с этими словами слуга извлёк из сундука роскошные, расшитые шёлком одежды, которые, впрочем, сохраняли привычный, не стесняющий движений крой дорожного платья.
Сун Ляньюнь скептически оглядел себя:
— Да я ведь только с утра это надел, даже испачкать не успел. Обязательно наряжаться?
— Обязательно, — отрезал Чжоу Цюань. — Во дворце встречают по одёжке. Негоже ронять достоинство. Стоит тамошним снобам завидеть простое платье, как они тут же сочтут вас лёгкой добычей.
Сун Ляньюнь мысленно усмехнулся. С его-то мрачным лицом люди обычно шарахались в сторону, едва завидев на улице. Кому придёт в голову разглядывать покрой его кафтана?
Облачив молодого человека в новые одежды, Чжоу Цюань выпроводил его из Павильона Парящего Полёта в сторону Зала Нефритового Равновесия.
Шэнь Цан к тому времени уже облачился в торжественное княжеское одеяние. Яркий, алый шёлк его парадного халата пылал посреди сочной зелени сада, мгновенно приковывая к себе взгляд.
Сун Ляньюнь на миг затаил дыхание, в очередной раз поражённый царственным великолепием регента-князя. Этому человеку определённо стоило носить багрянец не снимая.
— Держи, — Шэнь Цан протянул ему собственное изящное оружие. — Сегодня ты побудешь моим личным телохранителем.
Оторвав взор от слепящего багрянца княжеских одежд, Сун Ляньюнь принял ножны и наполовину обнажил клинок. На зеркальной глади безупречной стали отразилось его собственное сосредоточенное лицо.
— Превосходное оружие, — не сдержал восхищения юноша.
— Ещё бы, — самодовольно усмехнулся Шэнь Цан. — Этот меч мне пожаловал сам покойный император.
Сун Ляньюнь поспешно вогнал клинок обратно в ножны. Оружие внезапно показалось ему невыносимо тяжёлым, словно раскалённое железо.
— Ваше Высочество, боюсь, мне не по чину носить столь ценный дар, — пальцы юноши беспокойно затеребили кожаную перевязь ножен.
Шэнь Цан мягко улыбнулся:
— Время не ждёт. Или ты предлагаешь мне стоять и смирно дожидаться, пока ты подберёшь себе другую игрушку в оружейной?
— Ни в коем случае, — поспешно отозвался Сун Ляньюнь.
Ему ли, простому наёмнику, заставлять своего благодетеля томиться у порога?
— Тогда не отставай, — бросил князь.
Настроение у него явно улучшилось, и даже его походка сделалась на диво лёгкой и стремительной.
Сун Ляньюню не оставалось ничего другого, кроме как безропотно последовать за ним к карете.
Экипаж катился по улицам столицы к воротам Запретного города. Правила приличия обязывали всех без исключения спешиваться перед дворцовыми вратами, но карета князя Чэня беспрепятственно проехала внутрь — неоспоримая привилегия всесильного регента-князя.
Прильнув к окну, Сун Ляньюнь осторожно приподнял занавесь, с любопытством оглядывая раскинувшийся перед ним замок Великой Ци.
Здесь царил дух подлинной, величественной старины, бесконечно далёкий от помпезных европейских поместий его прежнего нанимателя. Дворцовый комплекс не щеголял кричащей роскошью; напротив, суровые очертания пагод и глухие стены из тёмного камня дышали сдержанной силой и многовековой, почти осязаемой историей.
Повсюду сновали патрули императорской гвардии. Завидев герб князя Чэня, воины застывали в глубоком почтении, склоняя головы перед проезжающим экипажем, пускай сам Шэнь Цан даже не утруждал себя ответным кивком.
Сун Ляньюнь мысленно похвалил свою удачу. Ему невероятно повезло, что регент-князь выказывал к нему такую снисходительность. Пользуясь негласным правом спасителя, юноша порой позволял себе излишнюю дерзость, однако князь ни разу не призвал его к ответу.
Оставалось лишь радоваться, что судьба забросила его в этот мир прямо в руки раненого Шэнь Цана. Будь он обычным наёмным клинком на службе у столь грозного господина, разговор с ним был бы совсем иным.
Сун Ляньюнь тихо, едва слышно вздохнул.
— О чём кручинишься? — Шэнь Цан, доселе сидевший с закрытыми глазами, неторопливо разомкнул веки. — Не по душе дворцовые порядки?
— Никак нет, Ваше Высочество, — отозвался Сун Ляньюнь. — Просто размышлял о том, сколь щедры вы ко мне. Для меня это великая честь.
Князь загадочно сощурился, и на его губах заиграла едва заметная лукавая усмешка:
— Рад, что ты наконец-то это осознал.
Сун Ляньюнь лишь мысленно развёл руками.
Что-то в этих словах определённо звучало двусмысленно.
http://bllate.org/book/35248/4542357
Готово:
