Ночью Сун Ляньюню не спалось. Он долго ворочался и забылся тяжелым, неспокойным сном лишь под утро, так что проснулся, когда солнце уже поднялось высоко над горизонтом.
— Молодой господин, к вам заходил господин Бай, — Чжоу Цюань вошел в покои, бережно неся таз с горячей водой. Он так усердно хлопотал вокруг гостя, словно стремился предугадать каждое его желание. — Но вы еще почивали, так что будить вас я не решился.
— Бай Ду? — Сун Ляньюнь удивленно приподнял бровь. — Зачем я ему понадобился?
«Зачем главе тайной стражи искать меня ни свет ни заря? Не иначе как по приказу Шэнь Цана».
Сун Ляньюнь опустил лицо в прохладную воду, смывая остатки дремоты, а затем, промокнув кожу мягким полотенцем, скомандовал:
— Проводи меня к князю.
— Не извольте спешить, молодой господин, — мягко возразил Чжоу Цюань. — Сначала нужно подкрепиться.
Завтрак, доставленный со служебной кухни, все еще исходил легким паром на столе. Сун Ляньюнь не собирался морить себя голодом из-за пустяков, а потому сменил направление и уселся за еду. В конце концов, если бы у Шэнь Цана действительно горело спешное дело, ему едва ли позволили бы дрыхнуть до полудня.
Пока Сун Ляньюнь неторопливо завтракал, сметливый Чжоу Цюань отправил слугу к Залу Нефритового Равновесия. Стоило разузнать, на месте ли хозяин усадьбы, ведь князь Чэнь часто пропадал по государственным делам, и не хотелось, чтобы гость шел туда напрасно.
Шэнь Цан, однако, сегодня остался в поместье — нужно было уладить вопрос с регистрацией Сун Ляньюня. Статус регента-князя избавлял его от необходимости лично ездить в управы: чиновники сами стекались к нему с докладами, освобождая князя от лишних хлопот.
Как только посланный слуга вернулся с подтверждением, Чжоу Цюань повел Сун Ляньюня к Залу Нефритового Равновесия.
— Вы искали меня, князь? — Сун Ляньюнь поприветствовал хозяина.
Всего за один день он успел наловчиться и теперь кланялся вполне сносно, без той нелепой угловатости, которая выдавала в нем чужака накануне.
Шэнь Цан мягко улыбнулся:
— Без свидетельства о регистрации тебе придется несладко в столице. Я решил позаботиться об этом и выправить тебе бумаги.
«Решил сделать мне удостоверение личности? А этот Шэнь Цан, оказывается, заботливый парень».
Сун Ляньюнь изобразил на лице искреннюю признательность:
— Что от меня требуется?
— Для свидетельства необходимы сведения об имени, месте рождения, проживания, твоем занятии и имуществе, — неспешно объяснил князь. — Всем займется Бай Ду, он сопроводит тебя в управу. Тебе не о чем беспокоиться.
Сун Ляньюнь едва заметно нахмурился. Допустим, родину Шэнь Цан ему как-нибудь выдумает. Но что писать в графе «место жительства»? Ведь сейчас он обосновался в княжеском поместье.
Заметив его секундное замешательство, Шэнь Цан предупредительно добавил:
— Твое имя внесут в списки обитателей моего поместья. Это убережет от лишних расспросов: столичная стража никогда не сует нос с проверками к князю Чэню.
«Использовать служебное положение в личных целях? А он знает толк в лазейках».
— Благодарю вас, ваша светлость.
Шэнь Цан небрежно махнул рукой:
— Пустяки. Ты спас мне жизнь, так что моя посильная помощь — лишь малая доля того, чем я обязан тебе отплатить.
Перспектива обзавестись легальными бумагами в этом древнем мире невольно приподняла Сун Ляньюню настроение. Любопытно, но даже до того, как переродиться в романе, у него никогда не было настоящего удостоверения личности. С того самого дня, как его подобрали и заперли в тренировочном лагере, у него осталось лишь имя — Сун Ляньюнь. В реестрах прежней жизни он значился погибшим в кораблекрушении еще в десятилетнем возрасте. Орудиям в чужих руках не положено иметь личность. Они носили те маски и имена, которые им навязывал босс. А кем они были на самом деле — никого не волновало.
Для поездки в управу Бай Ду привычно выбрал верховую прогулку. Лишь когда конюхи вывели двух оседланных скакунов к воротам, глава тайной стражи спохватился и уточнил, умеет ли его спутник держаться в седле.
— Немного, — отозвался Сун Ляньюнь. Перехватив поводья, он уверенным рывком взлетел в седло и слегка сжал бока жеребца коленями.
Разумеется, его навыки ограничивались простой ездой; гарцевать и сражаться в конном строю, подобно здешним воинам, он не умел.
— Сойдет, — Бай Ду тоже вскочил на коня. — Держись за мной.
Поместье князя Чэня примыкало к императорскому дворцу, а вот столичная управа располагалась на приличном удалении. Путь к ней лежал через самые оживленные кварталы города. По законам Великой Ци верховая езда на людных улицах строго ограничивалась: скакать галопом без веской причины запрещалось, так что всадникам приходилось двигаться неспешной рысью. Для Сун Ляньюня это стало отличной возможностью осмотреться.
Автор в романе не поскупился на краски, описывая процветание Великой Ци, но воочию лицезреть великолепие столицы оказалось куда более сильным впечатлением. У Сун Ляньюня так и разбегались глаза от пестроты вывесок, роскошных лавок и гомонящей толпы.
Сам Бай Ду вырос в этих местах и давно привык к блеску столичной жизни. Глядя на то, с каким простодушным любопытством его попутчик вертит головой по сторонам, он лишь глубже увязал в сомнениях: откуда же все-таки взялся этот парень?
Дорога до управы, обычно занимавшая совсем немного времени, из-за праздного любопытства Сун Ляньюня растянулась вдвое.
Служители у ворот Управы столичного округа дело свое знали крепко. Заприметив издали двух всадников в богатых одеждах, один из стражников тут же бросился внутрь — доложить префекту столичного округа Хэ Чжиюаню.
— Приехали, — Бай Ду первым соскользнул наземь и привязал поводья к коновязи.
Сун Ляньюнь в точности повторил его движения, закрепив своего коня рядом.
Префект столичного округа поспешно выбежал на крыльцо. Узнав Бай Ду, он согнулся в глубоком, заискивающем поклоне:
— Какими судьбами господин Бай почтил нашу скромную обитель? Если у Его Высочества регента-князя возникли надобности, вам стоило лишь прислать вестника, и этот ничтожный слуга тут же явился бы по первому зову!
— Приветствую вас, господин Хэ, — спокойно отозвался Бай Ду. — Я здесь по личному поручению князя Чэня. Нам необходимо внести этого молодого человека в реестр жителей.
Хэ Чжиюань с услужливой улыбкой перевел взгляд на Сун Ляньюня, но наткнулся на столь ледяной, пронзительный взор, что его невольно пробрала дрожь. Поспешно отведя глаза, префект столичного округа вновь обратился к главе тайных стражей:
— Коль скоро это воля Его Высочества, все будет исполнено в лучшем виде. Прошу вас, проходите внутрь.
Сун Ляньюнь зашагал следом за сопровождающими, в легком недоумении почесывая затылок.
«И почему этот чиновник упорно делает вид, будто меня здесь нет?»
Поскольку дело касалось личной просьбы регента-князя, префект развил бурную деятельность. Он лично принес чистые свитки, чернила и тяжелую нефритовую печать ведомства.
— Как величать молодого господина? — Хэ Чжиюань обмакнул кисть в чернила и замер в ожидании ответа.
— Сун Ляньюнь.
Префект вывел изящные иероглифы на бумаге.
— Из каких вы краев?
Сун Ляньюнь понятия не имел, что отвечать, а потому вопросительно глянул на Бай Ду.
— Цинчжоу, — коротко бросил тот.
«Цинчжоу? — мысленно усмехнулся префект. — Ну конечно, личная вотчина князя Чэня».
— А каков состав семьи господина Суна? Родители, супруга, дети? Сколько братьев и сестер? — Хэ Чжиюань вновь коснулся кистью чернильницы.
— Никого нет, — отрезал Сун Ляньюнь.
Рука префекта дрогнула, оставив на бумаге крошечную кляксу. Он бросил на юношу короткий сочувствующий взгляд — круглый сирота, выходит.
— В графе «место жительства» укажите усадьбу князя Чэня. Род занятий — личный телохранитель Его Высочества, — распорядился Бай Ду.
Хэ Чжиюань едва сдержал понимающую ухмылку. За кого его принимают? С каких это пор обычные охранники удостаиваются чести ходить в управу в сопровождении самого командира тайной стражи?
До префекта столичного округа уже долетели слухи, что вчера на регента-князя было совершено покушение и таинственный мастер спас ему жизнь. Очевидно, этот Сун Ляньюнь и был тем самым спасителем.
— Раз уж господин Сун состоит на службе у Его Высочества, то к какому сословию его приписать: к военному или гражданскому? — не решившись делать выбор самостоятельно, спросил Хэ Чжиюань.
— К военному реестру, — твердо произнес Бай Ду.
Получив четкие указания, префект столичного округа быстро заполнил оставшиеся графы и с глухим стуком прижал к бумаге тяжелую красную печать. Стоило чернилам подсохнуть, как процедура была завершена — поразительная бюрократическая прыть.
Сун Ляньюнь бережно убрал свежее свидетельство о регистрации за пазуху, и они с Бай Ду отправились в обратный путь.
Теперь праздные столичные забавы больше не занимали юношу. Немного отъехав от управы, он не удержался от вопроса:
— Зачем нужно было выдумывать мне службу и приписывать к военному сословию?
— Таковы законы Великой Ци, — пояснил Бай Ду, придерживая коня. — Бродяги и тунеядцы без дела долго не гуляют. Если за месяц не обзаведешься законным ремеслом, тебя загребут на каторжные работы или государственные стройки.
Сун Ляньюнь понимающе хмыкнул. Надо же, а Шэнь Цан оказался весьма предусмотрителен.
— Но почему именно военный реестр, а не обычный гражданский? — полюбопытствовал он.
— Для военных у нас особые привилегии. Если доживешь до пятидесяти лет и окажешься в нужде, по этому свидетельству сможешь ежемесячно получать от казны рис и серебро на пропитание.
Сун Ляньюнь удивленно покачал головой. Кажется, социальное обеспечение в Великой Ци находилось на весьма приличном уровне.
Командир стражи искоса понаблюдал за юношей. Тот принял объяснение за чистую монету и даже не заподозрил подвоха.
«На удивление доверчивый простофиля, — подумал Бай Ду. — Пожалуй, теперь понятно, почему регент-князь без опаски держит его при себе».
Сун Ляньюнь и вправду не уловил скрытого смысла. Зачем его сделали именно телохранителем и привязали к княжеской усадьбе? Ему это просто не пришло в голову. Бай Ду же пришел к забавному выводу: этот парень из тех редких чудаков, которых можно запросто обвести вокруг пальца и продать в рабство, но они лишь удивленно захлопают глазами, а потом играючи перебьют работорговцев и пойдут гулять дальше.
— Послушайте, господин Бай, — Сун Ляньюнь задумчиво похлопал себя по пустым карманам, в которых не звенело ни единой монеты. Ему до смерти хотелось раздобыть немного карманных денег. — Раз уж на бумаге я числюсь телохранителем Его Высочества, может, мне и впрямь стоит заняться делом?
Бай Ду на мгновение лишился дара речи. Князь Чэнь не давал никаких указаний насчет реальной службы для их спасителя.
— Господин Сун, вы спасили жизнь регенту-князю, — осторожно подбирая слова, ответил он. — Даже если вы будете целыми днями бить баклуши, князь обеспечит вас всем необходимым.
«Доверить охрану регента-князя безродному бродяге с темным прошлым? Да любой здравомыслящий человек посчитал бы это безумием!»
— И все же я спрошу Его Высочество, когда мы вернемся. Хочу устроиться к нему на настоящую службу.
«Бай Ду мне, положим, не одолеть, но уж с остальной-то челядью я как-нибудь справлюсь, — рассуждал про себя Сун Ляньюнь. — В лагере я был лучшим бойцом своего выпуска. Не будь я так хорош в драке, босс давно превратил бы меня в смазливую игрушку для утех».
Взгляд Бай Ду выразил крайнее недоумение. Какая муха укусила этого парня? Ему предлагают жизнь в холи и неге, а он рвется проливать пот на службе.
— Послушайте, господин Сун... у вас что, какая-то непреодолимая... тяга к труду? — Бай Ду вовремя прикусил язык, едва не ляпнув вместо «тяги» слово «болезнь».
— Ну так за работу охранника положено жалованье, верно? — с абсолютной непосредственностью отозвался Сун Ляньюнь.
Командир стражи окончательно растерялся от такой логики. Этот юноша вообще понимает, какова цена признательности регента-князя Великой Ци? Неужели он готов променять безграничную милость повелителя на грошовую плату простого наемника?
К тому моменту, как копыта их лошадей зацокали по брусчатке перед княжеским поместьем, Бай Ду так и не нашел ответа на эту загадку.
«Похоже, парень и впрямь обделен умом. Наверное, прежние хозяева выставили его за дверь именно из-за скудоумия».
Сун Ляньюнь тем временем вовсю предавался сладким грезам о том, как станет тратить заработанное серебро. Ему не было дела до сложной гаммы чувств, отразившейся на лице попутчика. Но стоило им спешиться у ворот, как их вниманием завладело прелюбопытное зрелище: управляющий Гао Фу с парой крепких слуг бесцеремонно вышвыривал из поместья окровавленного Ван Фэна.
Вид у несчастного был жалкий: после жестокой порки бамбуковыми палками его штаны превратились в кровавое месиво. Слуги грубо тащили его к выходу по приказу неумолимого дворецкого.
— Дядя Гао, за что вы так со мной?! — истошно вопил Ван Фэн, до сих пор не понимая, чем заслужил ярость регента-князя и личное внимание грозного управляющего. — Я ведь верой и правдой служил усадьбе столько лет! Если не за заслуги, так хоть из жалости пощадите!
— Заслуги? — Гао Фу брезгливо сплюнул на землю. — Да кто ты такой, шваль подворотная, чтобы рассуждать о заслугах перед Его Высочеством?!
Сун Ляньюнь весело шагнул поближе:
— Какая встреча, управляющий Гао!
Грозная маска дворецкого мгновенно растаяла, сменившись предупредительной улыбкой:
— О, молодой господин Сун! С возвращением! Прошу вас, проходите скорее в дом, не стойте в пыли!
Ван Фэн с трудом приподнял голову и обомлел, узнав в подошедшем своего вчерашнего обидчика.
— Это ты... это ты вчера спустил меня в воду, ублюдок чертов! — взвыл он от бессильной злобы.
— Заткните эту грязную пасть! — рявкнул Гао Фу слугам. — Ишь, разорался!
«Молодой господин Сун проучил тебя за дело, а ты, паршивец, еще смеешь оскорблять его у всех на виду?! Смерти ищешь?!»
Сун Ляньюнь смерил распластанного на земле слугу равнодушным взглядом:
— Да, я. И что, скажешь, не заслужил?
Слуги навалились на Ван Фэна, намертво зажав ему рот грязной тряпкой. Тот лишь исступленно мычал, сверля Сун Ляньюня полными бешеной ненависти глазами.
Сун Ляньюнь подошел ближе и неторопливо опустился перед ним на корточки. Легким жестом он велел стражникам убрать руки от лица изгнанника.
— Запомни, мразь, — вкрадчиво, почти шепотом произнес он, приблизив лицо к уху Ван Фэна. — Мои глаза найдут тебя повсюду. Если я услышу, что из твоего поганого рта вылетело хоть одно лишнее слово о том, что здесь произошло... я лично разыщу тебя и вырву язык. Собакам на забаву. Понял меня?
Ван Фэн испуганно дернулся назад, пытаясь отползти от этого жуткого юноши, но крепкая хватка слуг лишила его малейшей возможности сдвинуться с места.
Досыта налюбовавшись чужим страхом, Сун Ляньюнь поднялся на ноги. Интерес к поверженному врагу у него мгновенно испарился.
— Что ж, не буду вам мешать, управляющий Гао, заканчивайте свои дела, — бросил он через плечо и неторопливой, вальяжной походкой скрылся за воротами усадьбы.
Проводив гостя самым радушным взглядом, Гао Фу резко обернулся к подчиненным. От его любезности не осталось и следа:
— Живее уволокли этого пса отсюда! Да подальше, чтобы он своим духом ворота Его Высочества не осквернял!
Сун Ляньюнь, уже шагавший по мощеной дорожке сада, прекрасно расслышал окрик дворецкого и лишь понимающе усмехнулся про себя.
http://bllate.org/book/35248/4419817
Готово:
