Шэнь Вэйань еще плохо ориентировался в школе и совершенно не понимал, где находятся классы, поэтому его всюду таскал за собой Юэ Цзямин.
Английская литература была обязательным предметом, и Шэнь Вэйань, в котором этот предмет вызывал лишь тоску, предсказуемо снова попал впросак. Сегодня разбирали отрывок из Кентерберийских рассказов Джеффри Чосера. Оригинал был написан ритмизованными стихами, что напоминало классическую китайскую поэзию. Шэнь Вэйань чувствовал, как от обилия текста начинает пухнуть голова. Сюжет он, конечно, знал — в детстве читал адаптацию в виде комикса, — поэтому во время обсуждения в группе просто «выпал» из реальности. Ему было совсем неинтересно. Он не чувствовал ни красоты классического английского языка, ни изящества литературных приемов, а его понимание истории оставалось поверхностным — в конце концов, чего еще ожидать от знаний, почерпнутых из картинок?
Разумеется, преподаватель, заметив, что он «прославился» еще на церемонии открытия, вызвал его к доске, чтобы он поделился своим мнением. Шэнь Вэйаню пришлось набраться смелости и нести какую-то чушь, что вызвало в классе волну смеха — не то чтобы злобного, но всё равно неловкого.
Внешне Шэнь Вэйань сохранял невозмутимость, делая вид, что его это совершенно не волнует, но Юэ Цзямин заметил, что тому явно не по себе: губы были сжаты до побеления.
После урока Юэ Цзямин протянул ему листок, на котором от руки был записан перевод на современный английский:
— Я перевел оригинал, хочешь взглянуть?
Шэнь Вэйань взял листок. У Юэ Цзямина был красивый, энергичный почерк, в котором чувствовалась школа китайской каллиграфии. Хотя сама история Шэнь Вэйаню по-прежнему была неинтересна, вид этого листа доставлял эстетическое удовольствие. Он улыбнулся и сказал:
— Спасибо, изучу на досуге.
Так прошло утро. В обед Юэ Цзямин повел его в школьную столовую. В самом разгаре трапезы к ним, проталкиваясь сквозь толпу с подносом, подошел Арно и обиженно проговорил:
— Мин, ты меня совсем забыл!
Юэ Цзямин виновато улыбнулся, но машинально бросил взгляд на Шэнь Вэйаня и попытался успокоить Арно:
— Новичку нужно освоиться, понимаешь.
Заметив, что Шэнь Вэйань не взял молоко, он пододвинул к нему свою упаковку:
— Пей мое, я схожу за еще одной.
— Не нужно, — остановил его Шэнь Вэйань. — Я не пью молоко, у меня аллергия на молочный белок.
Вот как, — Юэ Цзямин сел обратно, задумчиво добавив: — Кажется, есть безлактозное молоко, я как-нибудь разузнаю.
— Мин, ты так о нем заботишься, а когда я без молока, тебе и дела нет, — Арно надул губы. Юэ Цзямин был вынужден взъерошить его кудри:
— Ты уже такой вымахал, зачем тебе еще молоко?
Как только эти слова сорвались с его губ, сидевший напротив Шэнь Вэйань посмотрел на Юэ Цзямина с глубоким смыслом. Юэ Цзямин осекся: «Черт, ляпнул не то».
Шэнь Вэйань усмехнулся. На его смуглом лице не было ни тени раздражения. Он перешел на китайский и произнес:
— Знаешь поговорку: не тот толст, кто сначала полон, а тот, кто потом проломит кровать. Слышал такую?
Слышать-то он слышал. Юэ Цзямин прекрасно понял намек: что с того, что рост 175? Он еще растет, еще покажет себя! Он лишь неловко улыбнулся и с искренним пожеланием добавил:
— Тогда желаю тебе проломить кровать.
Оба рассмеялись. Весь диалог шел на китайском, и Арно, совершенно не понимая, что происходит, начал жаловаться:
— Эй, не надо тут создавать кружок для своих, принимайте меня в компанию!
***
Днем снова были обязательные занятия, на этот раз — искусство, а именно музыка, в которой Шэнь Вэйань вообще ничего не смыслил.
Когда он только приехал в Англию, то не мог взять в толк: на родине, если ты не поступаешь в консерваторию, кто будет так носиться с уроками музыки в старшей школе? Но здесь все поголовно умели играть на чем-нибудь, и музыкальные занятия проходили даже серьезнее, чем уроки математики.
Другие ребята либо несли свои инструменты, либо их инструменты уже ждали в классе. Когда Юэ Цзямин увидел, как Шэнь Вэйань достает из шкафчика треугольник, он просто потерял дар речи.
Ему очень хотелось рассмеяться, но он счел это невежливым. Шэнь Вэйань, увидев, как тяжело тому сдерживаться, сам решил пошутить над собой:
— Это ведь тоже музыкальный инструмент, верно? Даже в большом оркестре без него не обходятся.
— Ты серьезно? — спросил Юэ Цзямин.
— Вполне. Это мне еще в Идене всучили. Я сказал, что ничего не умею, а они заявили: так не пойдет, если не будешь участвовать, получится, будто все играют только для тебя, это несправедливо.
Юэ Цзямин невольно представил, с каким лицом учитель музыки, страдающий от перфекционизма, смотрел на этот треугольник.
Скрипки, виолончели, трубы, валторны… Арно обнимал кларнет, и Юэ Цзямин сказал, что тот настоящий мастер. Шэнь Вэйань поинтересовался:
— А ты тогда кто?
Юэ Цзямин указал на самый приметный инструмент в классе — рояль:
— Вот этот.
Учеников, играющих на пианино, было много, но в оркестре, собранном из одного класса, за роялем мог сидеть только лучший из лучших. Шэнь Вэйань кивнул:
— Значит, ты и есть мастер?
Затем он радостно добавил:
— Ты играешь на треугольном рояле, я стучу по треугольнику — мы оба из секции треугольников, так что почти одно и то же!
Юэ Цзямин расхохотался и кивнул:
— Точно, почти одно и то же.
В тот день им предстояло исполнить переложение знаменитой пьесы «Лунный свет» Дебюсси. Оригинал был написан для фортепиано и оркестра, и учитель адаптировал его для камерного ансамбля. Увидев треугольник в руках Шэнь Вэйаня, он на мгновение застыл с выражением «какого черта?» на лице.
Ребята, уже настраивавшие инструменты, прыснули со смеху. Не дожидаясь реакции учителя, Юэ Цзямин подошел к нему и сказал:
— В большом оркестре это тоже нужно, мы же не должны быть исключением?
Учитель пришел в себя, вздохнул и отвел Шэнь Вэйаню место:
— Ноты читать умеешь?
Шэнь Вэйань честно покачал головой:
— Нет.
Учитель вздохнул:
— …Тогда следи за моими руками. Как только сделаю этот жест, ты ударь, понял?
— Понял.
Шэнь Вэйань не знал Дебюсси и никогда раньше не слышал «Лунный свет», но когда зазвучало вступление Юэ Цзямина, ему показалось, что он видит залитую лунным светом морскую гладь.
Волны перекатывались, нежные и ласковые, хотя в глубине таились бездонные течения. Но море под лунным светом было именно таким: даже в самой глубокой пучине оно казалось спокойным.
http://bllate.org/book/35243/4354432
Готово:
