Цзи Чэнь поспешно помог Линь Нин подняться:
— Какая из меня бессмертная дхарма-наставница... кхм, наставник! Заслуг у меня нет, так что и награды принимать не положено. Твоего великого поклона я стерпеть не могу, а вот когда правда выйдет наружу, тогда и поклонишься — самое время будет.
Линь Нин поднялась на ноги и выдавила из себя подобие улыбки:
— Тогда Нин-эр заранее благодарит старшего брата.
— Тьфу, скверна!
Бородач воткнул тесак в землю, стоял в толпе и с презрением смотрел на Линь Нин:
— Что это за девчонка опять? Не натешилась вдоволь у Ивовой улицы, так теперь приплëрлась прямо к воротам поместья Цинь! Возомнила о себе невесть что из-за пары симпатичных черт лицa, неужто в богатую семью метит?
Худой юноша вставил слово:
— Ли Чэн, попридержи язык.
Ли Чэн нехотя захлопнул рот, а худой юноша раскрыл веер в руке и направился к Цзи Чэню. Как только он оказался в трех шагах от Цзи Чэня, Е Фэн выступил вперед и преградил ему путь.
Худой юноша поднял глаза и окинул Е Фэна оценивающим взглядом. То ли из-за причудливого освещения, то ли из-за того, что на Е Фэне была красная одежда, кожа у того казалась неестественно белой, почти прозрачной, словно хрусталь, который рассыплется от малейшего прикосновения, а синевато-фиолетовые сосуды едва просвечивали сквозь нее.
Е Фэн отдал должное приветствие:
— Уважаемый молодой господин, что бы вы ни хотели сказать, можете говорить прямо отсюда.
Худой юноша слегка улыбнулся, сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Мы только что мельком виделись в таверне, и я не ожидал, что этот молодой господин окажется столь могущественным мастером. Прошу прощения за дерзость.
Цзи Чэнь нахмурился, похлопал Линь Нин по плечу и встал перед ней. Подражая манерам юноши, он ответил на поклон и с улыбкой сказал:
— Ничего страшного. Могу я узнать, по какому делу пожаловал молодой господин?
Юноша улыбнулся:
— Моя фамилия Гунсунь, а личное имя — Янь. Не знаю, выпадет ли мне такая честь — завести дружбу с этим молодым господином.
Гунсунь Янь?!
Какое отношение этот демонический практик имеет к Гунсунь Юэбай?!
Цзи Чэнь про себя запечатлел это имя в памяти и вежливо ответил:
— У меня сейчас срочные дела. Не окажет ли молодой господин Гунсунь мне честь сойтись сегодня вечером в Резиденции Дунфэн к часу крысы?
Гунсунь Янь улыбнулся:
— Как скажете, молодой господин. Сегодня вечером я непременно буду ждать вас в Резиденции Дунфэн.
Цзи Чэнь кивнул, и в сопровождении Линь Нин все трое покинули Город Бэйянь.
Зеваки, толпившиеся у поместья Цинь, поняв, что зрелище закончилось, вскоре один за другим разошлись. Широкая улица, до этого запруженная народом до отказа, вмиг опустела, только ворота поместья Цинь по-прежнему оставались наглухо закрытыми.
Ли Чэн подошел поближе, перевел взгляд с Гунсунь Яня на удаляющуюся троицу и почесал в затылке:
— Молодой господин Гунсунь, что это всё значит? Я, Ли Чэн, человек простой, ваших барских штучек не разумею.
Гунсунь Янь легкомысленно усмехнулся:
— Тут нет ничего мудрёного. Я просто люблю заводить знакомства направо и налево, к тому же заметил, что он лицом один в один похож на одну важную персону.
Глаза Ли Чэна вспыхнули хищным блеском, он изумленно воскликнул:
— Важную персону? Насколько важную? Что, даже важнее главы семьи Цинь?
Гунсунь Янь качнул веером и усмехнулся:
— Разве может господин Цинь сравниться с тем человеком? Вы слишком высоко оцениваете господина Цинь.
Цзи Чэнь вслед за Линь Нин дошел до окраины небольшой деревни — той самой, где жила Бай Сюэ. Дом Линь Нин стоял в уединенном месте, а чуть позади него раскинулось бесприютное и запущенное кладбище.
Линь Нин толкнула хлипкую деревянную калитку, и в нечто вроде главной комнаты убогой хижины открылся вид на скромный гроб.
Цзи Чэнь огляделся по сторонам. Он заметил, что, хотя помещение было крошечным, в нем имелось всё необходимое для жизни: хижина разделялась на три части, средняя служила гостиной, а по бокам находились спальни сестер и хозяев, в то время как во дворе под простым навесом была устроена кухня.
Пусть тесно, но отовсюду веяло теплом домашнего очага.
Семья из четырех человек ютилась здесь вместе; дом хоть и мал, но крепок, так что укрыться от ветра и дождя труда не составляло.
Линь Нин указала на гроб и произнесла:
— Это моя сестра.
Цзи Чэнь кивнул:
— Беспокожу вас. — Затем он протянул руку и сдвинул крышку гроба. Внутри мирно покоилась девушка, кожа ее высохла и обтянула кости, в чертах лица еще угадывалось сходство с Линь Нин, но сейчас в этом облике не осталось ни капли былой красоты.
Е Фэн поймал взгляд Цзи Чэня и подошел осмотреть тело Линь Цзин.
Красный всполох мелькнул и тут же погас, Е Фэн быстро составил мнение и покачал головой в ответ на немой вопрос Цзи Чэня.
Цзи Чэнь всё понял. Посмотрев на Линь Нин, он спросил:
— Кроме тебя, дома больше никого не осталось?
Линь Нин кивнула и сквозь слезы выдавила:
— Три года назад матушка тяжело заболела. Мы наняли лекаря, но денег хватило только на оплату самого визита, а на лекарства уже ничего не осталось. К счастью, сестрица Бай с восточной окраины деревни разбиралась в этом и выдала матушке несколько сборов, однако вечно так продолжаться не могло. Отец попросил сестрицу Бай научить его разбираться в травах, чтобы самому ходить в горы за целебными кореньями. На Горе Бэйянь трав много, но склоны там крутые, и отец, оступившись, сорвался вниз. Охотники принесли его домой уже мертвым. Матушка от безутешного горя и тяжелой болезни вскоре последовала за отцом, и мы остались вдвоем с сестрой. Но... но я никак не думала, что... и сестра тоже...
Не успела Линь Нин договорить, как слезы градом хлынули из ее глаз, и этот облик цветущей грушевой ветви под весенним дождем неизбежно вызывал жалость.
Цзи Чэнь от растерянности принялся тереть руки: прежде девушки при виде него лишь улыбались, а плачущие горючими слезами девицы попадались ему крайне редко.
Е Фэн достал платок и протянул его девушке. Линь Нин взяла платок и торопливо поблагодарила.
Воспользовавшись моментом, Цзи Чэнь выпустил прядь духовного чутья и прочесал всю комнату: никакой духовной ци обнаружено не было, напротив, здесь царило мертвенное запустение, переплетенное с мрачной зловещей аурой.
Прислонившись боком к гробу, Цзи Чэнь произнес:
— Мертвых не вернуть. Ты хочешь, чтобы семья Цинь заплатила жизнью за твою сестру, — и как же ты собираешься этого добиться?
Линь Нин грубо утерла лицо, судорожно сжав в кулаке платок, и проскжетала сквозь зубы:
— Я хочу, чтобы семья Цинь выдала того, кто убил мою сестру! Хочу, чтобы он стоял на коленях перед ее гробом и молил о прощении, и я собственными руками убью его!
Цзи Чэнь молча вздохнул и предостерег:
— Больше не ходи устраивать беспорядки к поместью Цинь, от этого нет никакого толку, и никто из них тебя не послушает. И будь осторожна впредь: раз этот человек убил твою сестру, следующей запросто можешь оказаться ты.
Линь Нин гневно выпалила:
— Если он посмеет прийти, я пойду с ним на смерть!
http://bllate.org/book/35241/4354104
Готово:
