Глава 8. Великий глава
Юань Цзиньюй и черноризец понесли каждый по одному.
Первым выбирал, разумеется, Юань Цзиньюй. Не сводя с убийцы настороженного взгляда, он ни на миг не умолкал:
— Пусть младший и согласился принять тебя в наше дело, я своего согласия не давал. Запомни: управляющий «Башни Осеннего Очарования» — я.
Убийца убрал клинки, скрестил руки на груди и скосил на него глаза:
— Шевелись. Торчать тут до рассвета я не собираюсь.
Юань Цзиньюй мялся: то ощупывал Дунцзы, то перекидывал руку Фу Цю к себе на плечо.
— Может, бросим монетку? — убийца достал медяк.
Юань Цзиньюй подумал и всё-таки взвалил на спину Фу Цю.
— Этого понесёшь ты, — буркнул он, глядя на Дунцзы.
Убийца спрятал монету, пожал плечами и подхватил Дунцзы.
— Сказал, что не трону его, значит, не трону. Можешь поспрашивать: у Тонкой полоски неба в цзянху репутация безупречная.
Юань Цзиньюй закатил глаза и сплюнул:
— Если ты Тонкая полоска неба, то я — Вторые ворота. Тонкая полоска неба — убийца номер один, ему второй приём ни к чему: один удар — и горло перерезано. А ты махал своими железками раз тридцать, не меньше. К тому же Полоска убивает не ради денег.
Убийца заинтересовался:
— А ради чего?
— Ради удовольствия, ясное дело. Короче говоря, он извращенец. — Юань Цзиньюй, пыхтя под ношей, перевёл дух. — Что может быть слаще убийства с одного удара?
— Кое-что есть.
В ту же секунду Юань Цзиньюй пожалел, что задал этот вопрос.
Убийца повернул к себе лицо Дунцзы, склонил голову и легко коснулся губами его губ.
— Например, сойтись с тем, кто тебе мил.
…
— Если я не ослеп, ты мужчина.
Убийца моргнул:
— Верно.
— Младший тоже мужчина.
— Будь он женщиной, я бы не влюбился с первого взгляда. — Чтобы показать, насколько сильно, он нагнулся и подхватил Дунцзы на руки.
В следующий миг тело Фу Цю сползло на землю, а чей-то кулак с молниеносной быстротой врезался убийце в переносицу.
***
Утро выдалось солнечным. Фу Цю, как всегда, проснулся в постели, укрытый собственным одеялом, и лишь всё тело у него слегка ныло.
Кто-то толкнул дверь и вошёл помочь ему одеться. Прополоскав рот, Фу Цю уселся ждать, пока его причешут, и спросил непривычно притихшую Цзыюнь:
— Который час?
Цзыюнь осторожно покосилась на него в зеркало. Фу Цю выглядел безмятежным: потирал кулаком заспанные глаза, и лицо у него было непонимающе-наивное.
— Скоро обед.
— А Дунцзы где? — смутно припомнил Фу Цю, что вчера его принесли домой на чьей-то спине. — Голова болит.
Прохладные пальцы Цзыюнь легли ему на виски и принялись разминать.
— Так гораздо лучше, — улыбнулся Фу Цю. В зеркале Цзыюнь явно мялась, порываясь что-то сказать, и он не выдержал: — Что-то случилось?
— А, нет… Просто сегодня утром в доме появился новый человек… — Она следила за выражением его лица и, заметив, что Фу Цю удивлён и, судя по всему, ничего не знает, затараторила: — Брат Дунцзы сказал, что отныне он наш великий глава. А ведь дом-то, выходит, ваш, господин… Новый глава на вид человек из цзянху, и ещё… — Цзыюнь замялась, пальцы её легонько надавили на нужную точку. — Он, кажется, из тех, что с обрезанным рукавом…
Гребень, который Фу Цю вертел в руках, со стуком упал на пол.
За обедом царила странная атмосфера.
Стол ломился от блюд, которые Фу Цю любил, но лицо у него было мрачное. Юань Цзиньюй, глядя на лишнего человека за столом, со злостью откусил кусок зелени.
А новичок как ни в чём не бывало сидел на привычном месте Фу Цю, уписывал его любимые блюда и, наглец, успел утащить рыбье брюшко!
Дунцзы уткнулся в миску, оторвал куриную ногу и положил в чашу Фу Цю.
Хлоп — Фу Цю припечатал палочки к столу.
— Ты кто такой? — Он сощурился: этот тип раздражал его с первого взгляда.
Вчерашний черноризец сменил наряд на белые одежды, волосы перехватил нефритовой заколкой. Лоб у него был высокий, лицо умное, и лишь кончик носа слегка отливал синевой. По словам Юань Цзиньюя, сказанным ещё поутру, в сравнении с ночным душегубом сегодня этот тип смотрелся просто образцовым франтом.
— Сюэ Юаньшу, — сказал Дунцзы.
— Великий глава? — нахмурился Фу Цю.
— Должность только на словах, — добавил Дунцзы.
— Я тоже хочу должность на словах. — Взгляд Фу Цю медленно вернулся к лицу Дунцзы.
— Ты хозяин.
Фу Цю подумал: в слове «хозяин» есть «дун», как и в имени Дунцзы, а значит, он тоже вроде как свой. Лицо его чуть разгладилось, и он снова взялся за палочки.
— Когда он появился? Мог бы со мной посоветоваться.
— Вчера ночью. — Дунцзы положил в его чашу и вторую куриную ногу.
Фу Цю не до конца поверил, что тут всё в порядке. Откусив добрый кусок мяса, он с лоснящимися от жира губами спросил:
— Откуда он взялся?
— Мой брат, — не колеблясь, ответил Дунцзы.
…
Фу Цю взглянул на Юань Цзиньюя. Тот испепелял взглядом неведомо откуда взявшегося Сюэ Юаньшу, а Сюэ Юаньшу смотрел на… Дунцзы, и глаза у него горели зелёным, как у волка, учуявшего свежее мясо.
Фу Цю презрительно фыркнул.
Сюэ Юаньшу почувствовал, что молчать больше нельзя: это роняло образ первого убийцы цзянху.
— Я пришёл убить тебя, — медленно произнёс он.
Он смотрел на Фу Цю с абсолютным спокойствием.
Тот тоже не выказал страха. Куснув куриную ногу, он глянул на Сюэ Юаньшу исподлобья:
— И что? По уставу вашей школы положено дождаться, пока человек доест, и только потом отправлять его на тот свет?
— Вчера я уже пытался. Твой помощник согласился отдать мне три десятых прибыли «Башни Осеннего Очарования» и сделать меня её великим главой. Этим он купил твою жизнь.
Дунцзы смиренно опустил глаза, отломил рыбий хвост и положил в чашу Фу Цю. Юань Цзиньюй уставился в потолок, словно из чёрной черепицы вот-вот должен был распуститься цветок.
Сердце Фу Цю ёкнуло, но лицо осталось невозмутимым:
— Ну что ж. Тогда отныне ты наш человек.
Дунцзы с облегчением выдохнул. Юань Цзиньюй взял чашу Фу Цю и налил ему супа.
— Раз уж мы одна семья, не пора ли быть откровенными друг с другом?
Сюэ Юаньшу подумал, прищурившись:
— Смотря в чём.
— Кто тебя нанял? — спросил Фу Цю прямо.
— Первое правило убийцы — не выдавать заказчика.
— А в правилах убийц есть пункт о том, что можно переметнуться к тому, кто заплатит больше? — с самым скромным видом поинтересовался Фу Цю.
Сюэ Юаньшу покачал указательным пальцем:
— Нигде не сказано, что нельзя.
Дунцзы молча вынимал из рыбы косточки для Фу Цю. Сюэ Юаньшу, выиграв первый раунд, не хотел злить его ещё сильнее. Не потому, что боялся императорского звания: ему просто хотелось спокойно доесть этот обед. Гоняясь за Фу Цю, он семь дней нормально не ел и не спал, а для убийцы с нагрузкой, превосходящей всякое человеческое воображение, это было форменным издевательством.
После обеда Фу Цю прополоскал рот и молча смирился с тем, что Сюэ Юаньшу теперь с ними. Всё потому, что Юань Цзиньюй рассказал ему об этом человеке:
— Он первый убийца Башни Омовения Снегом и вообще первый убийца в нынешнем списке цзянху. Боевое мастерство бездонное, привык действовать в одиночку. Родителей нет — не подумай, что он вылез из каменной расщелины, просто они умерли, а кто враги, неизвестно. С детства его продали в Башню Омовения Снегом, в двенадцать лет он убил первого человека — второго главу Поместья Громовержца. Потом так и служил в Башне, вот уже тринадцать лет.
— Выходит, драться он умеет, а судьба у него несчастная. Но несчастное прошлое не оправдывает дурные дела. — Фу Цю скривил губы и протянул Юань Цзиньюю половину очищенного мандарина.
— Убийца — тоже ремесло, — откусил мандарин Юань Цзиньюй и подчеркнул главное. — Хоть «Башня Осеннего Очарования» и потеряет три десятых дохода, зато он спасёт немало невинных жизней: одним таким головорезом в цзянху станет меньше, и это настоящее благодеяние для простого народа. К тому же боевые навыки у него высочайшие, он сгодится тебе в телохранители. А их-то тебе как раз и не хватает.
Фу Цю кивнул:
— Тогда пусть остаётся.
— Ваше Величество мудр, — не моргнув глазом, польстил Юань Цзиньюй, а сам про себя прикидывал, как помешать Сюэ Юаньшу весь день пялиться на его младшего брата.
А Сюэ Юаньшу в это время сидел на огромном дереве в северо-западном углу «Башни Осеннего Очарования» и лущил гранат. Вокруг дерева уже лежало кольцо из зёрен.
В здании напротив, в одной из комнат третьего этажа, Дунцзы руководил рабочими, вешавшими на стену картину «Счастье, долголетие, сосна и кипарис».
Сюэ Юаньшу цокнул языком: ещё вчера он отделал его так, что тот был чуть жив, а сегодня выходит из дому, полный сил, и каждое его движение чёткое, но изящное, жёсткое, но бережное, всё в меру. Именно такой человек ему и нужен.
Ради него он был готов омыть руки, взяться за поварёшку и остаться в «Башне Осеннего Очарования»…
Дунцзы, которого Сюэ Юаньшу перехватил, едва тот спустился вниз, выслушал просьбу взять его поваром, и на лице его на миг отразилась растерянная пустота.
— Тебе и работать не надо, дивиденды будешь получать, сиди себе, считай серебро, — счёл он своим долгом объяснить, какие выгоды даёт должность великого главы.
От открыто пылающего взгляда Сюэ Юаньшу Дунцзы стало не по себе, и он отвернулся, отступив на шаг.
Сюэ Юаньшу приподнял его подбородок:
— Стряпня — тоже моё мастерство, особенно нарезка.
В голове у Дунцзы всплыли два клинка высотой в полроста. Он отвёл руку Сюэ Юаньшу.
— Испытательный срок три месяца. Если справишься, станешь поваром. — Покраснев, Дунцзы отступил ещё на шаг и увернулся от его пальцев.
— У меня одно условие.
— Какое?
— Когда я готовлю, рядом обязательно должен кто-то стоять и смотреть. Так у меня лучше получается.
Дунцзы поглядел на лазурное небо, по которому скользило белое облачко, подумал и кивнул:
— Можно.
Тем же вечером гостям «Башни Осеннего Очарования» подали новое блюдо — «Танец Дракона и Парение Феникса».
Дракон и феникс, как живые, застыли на блюде изящными поделками, и к еде страшно было притронуться. А иные даже велели завернуть их с собой, чтобы дома хранить.
На кухне Сюэ Юаньшу с затаённой обидой нарезал белую пухлую редьку на триста семьдесят две пластины, тонкие, как крылья цикады, и укладывал их на блюдо. Не сдержавшись, он метнул нож в Юань Цзиньюя, который, мурлыча песенку, прислонился к дверному косяку.
Юань Цзиньюй лишь приподнял веко и раскрыл веер:
— Всего день прошёл, а ножи у тебя уже не те. Тренироваться надо больше.
— Вот как? — помрачнел Сюэ Юаньшу и закружил клинки так, что вокруг запрыгали серебристые брызги. Три пряди чёрных волос слетели и закружились перед глазами у Юань Цзиньюя.
Тот мгновенно превратил веер в меч и с криком бросился в атаку:
— Ну всё, я с тобой расправлюсь!
Только свистнуло дважды — и две пряди, которыми Сюэ Юаньшу прикрывал сверкающий лоб, были срезаны, остался лишь короткий ёжик.
— Мать твою, а ну стоять, твоему дедушке говорю! — Сюэ Юаньшу вскинул клинки и, ни слова не говоря, вылетел из кухни на крышу.
Из всех умений Юань Цзиньюю лучше всего давалось лёгкое тело: он летел, будто пятки смазаны салом, и ещё дразнил Сюэ Юаньшу, похлопывая себя по заду.
Не глядя под ноги, он сорвался: полтела повисло в воздухе, и лишь носки ещё цеплялись за край карниза.
Сюэ Юаньшу, глядя сверху вниз на свесившегося Юань Цзиньюя, громко спросил:
— У кого это ножи не те и надо тренироваться больше?
Юань Цзиньюй процедил сквозь зубы:
— У… ме…
Сюэ Юаньшу шагнул вперёд, поймал его за щиколотку и многозначительно погладил.
Юань Цзиньюй сжал зубы, по коже побежали мурашки, он было напрягся, чтобы подтянуться, но греховная рука уже стянула с него носок и поползла по штанине вверх, к голени.
— Проклятый! Обрезанный! Рукав! Убери лапы, я не полезу наверх!
Сюэ Юаньшу, обладавший поразительной силой в руках, держал его вниз головой за обе ноги. Юань Цзиньюй, не находя опоры, видел перед собой лишь раскачивающиеся листья софоры внизу.
— Отпустить? — протянул Сюэ Юаньшу.
Юань Цзиньюй замахал руками в воздухе и завопил:
— Нет-нет, не отпускай!
Падение вниз головой кончилось бы разбитым черепом. Юань Цзиньюй, у которого шумело в голове, припомнил всё, что знал о Сюэ Юаньшу из цзянху, и понял: он был наивен. Перед ним безжалостный убийца, на счету которого не меньше трёхсот человек, и каждый из них был мастером, способным постоять за себя.
Когда Юань Цзиньюя втащили обратно, его красное лицо вскоре побелело, и лишь уши остались горячими и алыми. Он скорчил злую, перекошенную гримасу и положил руку Сюэ Юаньшу на плечо.
Сюэ Юаньшу похлопал его по щеке холодной тыльной стороной ладони:
— Не бойся, ты мне неинтересен, просто мозолил глаза, вот и получил урок. Скажи «великий глава» — и дедушка тебя прикроет!
Раздалось «буэ»: Юань Цзиньюй, ослабевший, как варёная креветка, вернул Сюэ Юаньшу весь свой ужин.
http://bllate.org/book/35232/4460834
Готово:
