Перешучиваясь, они наконец добрались до ворот. Этот порог высотой в добрых полметра на одной ноге точно было не перепрыгнуть. Кое-как, поддерживая друг друга, они доковыляли до крыльца. Янь Шэнь прислонился к стене, переводя дух. Да уж, выносливость после аварии и комы оставляла желать лучшего — придется взяться за тренировки.
«Завтра же велю снести этот чертов порог».
Для человека, лишенного возможности нормально передвигаться, любая преграда — будь то ступенька, порог или лестница — становилась смертельной угрозой.
Чу Ло бережно отер пот с его лба, затем засучил рукава, повернулся к Янь Шэню спиной и слегка похлопал себя по плечу.
— Давай я занесу тебя на спине.
— Не нужно, принеси лучше костыль.
— Пока я буду ходить туда-сюда, ты уже в спальне окажешься.
Не дожидаясь возражений, Чу Ло перебросил руку Янь Шэня через свое плечо, наклонился и плавным, уверенным движением взвалил его на себя. Перехватив мужчину под бедрами, он поудобнее перераспределил вес и уверенно зашагал во двор.
Янь Шэнь оторопел и запричитал, что так не пойдет, но Чу Ло уже миновал ворота.
Грудь юноши плотно прижималась к спине Янь Шэня. Сквозь тонкую ткань спортивной куртки отчетливо прощупывался рельеф — сухие, тренированные мышцы. Чу Ло только казался хрупким, на деле же его тело было сухим и поджарым — ни капли лишнего жира, только рельефные мышцы. Из тех, кто в одежде выглядит стройным, а раздевшись, щеголяет безупречным прессом.
Янь Шэнь из-за разницы в возрасте привык звать его «малышом», но этот «малыш» давно перерос свое прозвище. Смелый, решительный, способный на жестокость. В нем удивительным образом сочетались жесткая хватка и мягкое, почти детское очарование — когда надо, он умел казаться беззащитным, но при необходимости действовал со звериной беспощадностью.
Янь Шэню было чертовски неловко. В свои тридцать три года позволять мальчишке таскать себя на закорках — форменное издевательство над ребенком.
Однако Чу Ло нес его легко, будто не замечая ноши. Пнув дверь спальни, он аккуратно опустил Янь Шэня на просторную кровать. Юноша лишь слегка перевел дыхание. Из-за затяжной болезни Янь Шэнь сильно похудел — остались лишь кожа да кости, так что весил он совсем немного.
— Если хочешь, я могу помочь тебе помыться.
— Пощади мои остатки гордости, — Янь Шэнь со вздохом потянул замок куртки. — Мне и так неловко, что ты тащил меня на спине. А если ты меня еще и мыть начнешь, я окончательно уверую, что меня не ноги лишили, а полностью парализовало. В шкафу возьми для меня белье и халат. Себе тоже подбери что-нибудь чистое. В восточном флигеле есть еще одна ванная, ступай туда и смой этот кошмар. От запаха крови уже голова раскалывается.
После уличной потасовки они оба покрылись пылью и грязью, а в воздухе будто до сих пор витал медный, удушливый запах крови. Чу Ло на ходу стянул куртку, открыл шкаф и достал все необходимое. Янь Шэнь мягко отклонил предложенную руку и, опираясь на костыль, скрылся в ванной.
Чу Ло не ушел. Прижав к груди серый спортивный костюм Янь Шэня, он замер у запертой двери, обратившись в слух. Юноша всерьез опасался, что мужчина не удержит равновесие на одной ноге и поскользнется на влажном кафеле.
Ко всему можно привыкнуть при должном упорстве. Первое время после комы Янь Шэнь мог мыться только сидя, но теперь без труда балансировал на одной ноге. Сбой произошел, лишь когда он попытался натянуть белье: потеряв равновесие, мужчина резко ухватился за поручень, с грохотом повалив на пол несколько стоявших на полке флаконов.
— Янь Шэнь! — Чу Ло тут же забарабанил в дверь. — Что случилось? Ты в порядке?
— Господи, парень, откуда у тебя эта страсть подслушивать под дверью? — донесся изнутри измученный голос Янь Шэня. — Я сейчас полицию вызову и обвиню тебя в домогательствах!
У Янь Шэня давно не оставалось времени на жалость к себе и тоску по утраченной конечности — сейчас им правила лишь глухая досада. Опираясь на костыль, он запахнул халат и приоткрыл дверь. На пороге стоял взволнованный Чу Ло.
— Сдаюсь, ты победил, — вздохнул Янь Шэнь. — Я уже не первый месяц живу один и полностью приспособил дом под себя. О чем тут беспокоиться?
— Да так, ни о чем, — Чу Ло заглянул ему в глаза с самым серьезным видом. — Просто подумал: если бы ты упал, мне пришлось бы выламывать дверь. А если бы ты при этом оказался голым, счел бы ты это за спасение жизни или за посягательство на твою честь?
Янь Шэнь лишь покачал головой: хитрый лисенок.
Чу Ло не стал тащиться во флигель. Проскользнув мимо Янь Шэня, он бесцеремонно юркнул прямо в его ванную.
Мальчишка, кажется, решил похвастаться: он сдернул футболку, являя взору крепкий торс. Подтянутый, ладный силуэт, сухой мышечный корсет — при малейшем движении под гладкой кожей отчетливо проступал рельеф.
«Молодое, дышащее силой и здоровьем тело. До чего же прекрасна юность, не омраченная болезнями и увечьями. Просто загляденье».
Однако триумф «малыша» длился недолго — в тишине ванной отчетливо и призывно заурчал его голодный желудок. Чу Ло мгновенно вспыхнул до ушей. Поймав насмешливый взгляд Янь Шэня, он смущенно замахал руками:
— Всё, уходи, нечего на меня глазеть!
И, выставив хозяина дома за дверь, наконец-то закрылся, чтобы помыться.
Янь Шэнь тихо рассмеялся. Он прекрасно его понимал: нынешнее поколение росло крупным, здоровым, а в период активного роста организму требуется уйма калорий. Растут быстро, едят за троих. Сам Янь Шэнь в шестнадцать лет в одиночку уплетал семейный баскет в фастфуде, а уж когда они с друзьями заваливались в рестораны шведского стола, хозяева заведений плакали навзрыд, подсчитывая убытки.
На часах была глухая рань, домработница еще спала. Положившись на собственные силы, Янь Шэнь поковылял на кухню. Кулинарными талантами он никогда не блистал, но сообразить простенькие сэндвичи был вполне способен.
Он поджарил яйца, нарезал свежую зелень с ветчиной и подогрел молоко. За время реабилитации его руки окрепли настолько, что он без труда удерживал тяжелый поднос одной рукой, второй уверенно переставляя костыль.
Чу Ло все же был довольно худощав, и старый спортивный костюм Янь Шэня сидел на нем мешковато. Юноша вышел из ванной, на ходу вытирая полотенцем влажные волосы. Без грязи, крови и хищного оскала он выглядел совсем по-детски — мягкие пряди уныло свисали на лоб, а улыбка казалась на удивление теплой и открытой.
«Надо же, чуть было не принял этого волчонка за комнатного щенка».
Парень и впрямь проголодался: торопливо поблагодарив хозяина, он в два укуса уничтожил половину сэндвича и в один глоток осушил стакан молока. Янь Шэнь, лениво ковыряя вилкой яичницу, невольно залюбовался этой картиной. Чу Ло ел точь-в-точь как ребенок — хватал еду обеими руками, утыкался в тарелку, словно боясь, что отберут, и жевал с таким аппетитом, что любо-дорого посмотреть.
— Ты, я гляжу, любил активный отдых? — спросил Чу Ло, оглядывая комнату.
Его внимание привлекли расставленные на комоде рамки с фотографиями. На них молодой, сияющий Янь Шэнь позировал с огромным туристическим рюкзаком на вершине горы, держал кубок за победу в авторалли и карабкался по отвесной скале. Очевидно, спорт когда-то занимал огромное место в его жизни.
— На работе вечно горели сроки, клиенты мотали нервы, голова шла кругом, — с улыбкой пустился в воспоминания Янь Шэнь, отпивая кофе. — Спорт помогал спустить пар. Каждый год я выбивал себе двухнедельный отпуск: уезжал кататься на лыжах, штурмовал вершины, колесил по стране. А прямо перед той злополучной аварией увлекся соло-клаймбингом — лазанием без страховки.
Янь Шэнь подошел ближе и вместе с гостем принялся рассматривать старые снимки.
— Бег, тренажеры — всё шло в ход. У нас с Хэмином даже своя баскетбольная команда была. Мы играли за Торговую палату против банковских клерков и чиновников. Мы с ним на площадке рвали всех в клочья, три года подряд брали кубок! В баскетболе нам равных не было. Помню, как-то на Новый год, когда проезд по трассам сделали бесплатным, я просто прыгнул в машину и гнал неделю без конкретной цели. На развилках подбрасывал монетку: орел — еду направо, решка — поворачиваю налево. Вижу красивое место — торможу, любуюсь. Устал — раскидываю палатку прямо у дороги. Видел «Миссия невыполнима» с Томом Крузом? Тот трюк на скале выглядел чертовски круто. Я целый год потел на скалодроме, прежде чем выйти на реальный рельеф. Если бы не авария, улетел бы в Штаты, на те самые скалы из фильма.
На его губах скользнула мимолетная горькая усмешка. Когда-то он не мыслил себя без движения, исправно трижды в неделю пропадал в спортзале по два часа, щеголял безупречным прессом и знать не знал, что такое простуда. Опустив взгляд, Янь Шэнь неосознанно коснулся своей левой ноги — точнее, того, что от нее осталось.
— И ты даже не пытался выяснить, кто за этим стоит? — негромко спросил Чу Ло.
— А как тут распутаешь? — Янь Шэнь пожал плечами. — Сразу после столкновения я впал в кому на целых два года. Когда очнулся — все концы давно канули в воду. Время было упущено.
— Два года — не вечность, следы все равно остаются, — возразил юноша. — Неужели тот же Бай Хэмин ничего не раскопал? Вы ведь так близки.
— Хэмин передал мне все материалы дела, как только я пришел в себя. По документам все гладко: отказ тормозной системы у моей машины и пьяный водитель на встречке, который скрылся с места ДТП. Того парня в итоге нашли, он уже мотает свой срок.
— Но с чего бы тормозам внезапно отказать на исправном автомобиле? — Чу Ло прищурился. — Это шито белыми нитками. Кто-то приложил к этому руку, и ты обязан был докопаться до истины.
— Моя семья согласилась с официальной версией, — сухо ответил Янь Шэнь.
— И что с того? Вопросов-то меньше не стало! Семья может умыть руки, но не ты. Твоя жизнь разрушена, ты должен был вывернуть наизнанку каждого причастного и заставить их захлебнуться собственной кровью.
Чу Ло больше не пытался скрывать свою хищную натуру. Он привык платить за любую обиду сторицей, твердо зная: мягкотелость по отношению к врагам — это петля, которую ты сам затягиваешь на своей шее. Сорняки вырывают с корнем. Те, кто причинил тебе боль, должны исчезнуть с лица земли — только так можно спать спокойно.
— Твою машину уже утилизировали? Неважно. Я могу поднять архивы дорожных камер, перетряхнуть всю подноготную того водилы и выяснить, кто перевел ему деньги. Страховые документы, счета из автосервиса — мне нужно всё. Если подтвердится, что тормоза испортили намеренно, я лично...
«...сдеру с него шкуру заживо».
Но эти слова так и остались непроизнесенными.
«Он лишил тебя ноги — значит, лишится всех четырех конечностей. Я выколю ему глаза, вырву язык и швырну подонка подыхать в сточную канаву».
Янь Шэнь перестал улыбаться. Он молча созерцал юношу, чье лицо сейчас дышало неподдельной, леденящей душу жаждой расправы.
— Моя семья закрыла это дело, — тихо повторил Янь Шэнь.
— Но...
— Всё кончено, Чу Ло. Я не хочу ворошить прошлое.
Чу Ло осекся. В его глазах промелькнуло понимание.
— Ты ведь знаешь, чьих это рук дело, верно? — негромко спросил он после долгой паузы. — Просто боишься, что правда окажется слишком уродливой?
— И что изменит эта правда? — Янь Шэнь горько усмехнулся. — Ногу мне это не вернет. Убить его? Отрубить ему конечности в ответ? Прошло два года. Все улики давно уничтожены, а даже если бы они и нашлись... Семья важнее. Превыше всего — общие интересы.
Чу Ло нахмурился. Пазл в его голове окончательно сложился, и имя виновника стало очевидным.
— Ты изучал литературу и наверняка хорошо помнишь историю, — устало произнес Янь Шэнь. — Братская междоусобица — это всегда начало конца. Стоит вспыхнуть внутреннему раздору, как внешние враги тут же разорвут клан на части. Одна ошибка — и наследие трех поколений превратится в прах. У нас семейный бизнес. Да, я был хорошим руководителем, но заменить меня мог кто угодно. За те два года, что я пролежал овощем, все перестановки в совете директоров были проведены безупречно и по закону.
— И ты просто смирился?
— Бесконечные разборки принесли бы только хаос и разорение. Иногда разумнее прикинуться дураком, набраться сил в тени, а затем молча построить собственную империю с нуля.
— Я так не умею, — покачал головой Чу Ло. — Моего великодушия на такое не хватит. Если кто-то переходит мне дорогу, я возвращаю долг в стократном размере.
— Ты молод и горяч, — мягко возразил Янь Шэнь. — С годами эта жажда крови поутихнет.
— Если не показывать клыки, тебя сожрут живьем, — отрезал Чу Ло.
Он вытер губы, и на его лице проступила холодная, зловещая усмешка.
— Моя мать родила меня в сорок пять лет. Старшей сестре тогда уже перевалило за двадцать. Поздние роды окончательно подорвали ее здоровье, и через пару лет мамы не стало. Меня растила сестра. Наверняка со стороны это казалось безумием: зачем рожать в таком возрасте? Всё просто. В нашей первой ветви семьи не было наследников мужского пола, и родственники вытирали о нас ноги больше двадцати лет.
Чу Ло достал из-под журнального столика пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Сизый дым окутал его лицо, делая черты зыбкими и нереальными. Янь Шэнь молча пододвинул к нему пепельницу и тоже закурил.
http://bllate.org/book/35227/4451635
Готово:
