Цай Чжу протянула руку, чтобы забрать приготовленную для стирки ночную одежду:
— Молодой господин, тогда эти вещи я унесу и постираю для вас.
Пэй Цзинъюй никак не мог на это согласиться — ведь там лежали его маленькие трусики!
— Не нужно, не нужно, я сам справлюсь, сам постирю! Поем и сразу займусь!
Услышав это, Цай Чжу убрала руку:
— Тогда рабыня пойдет готовить ужин.
— Благодарю вас, сестрица Цай Чжу.
Дождавшись, пока она уйдет, Пэй Цзинъюй вылез с кровати, следуя местным обычаям облачился в нижнее белье, а затем принялся за верхние одежды. Бесчисленные слои ткани, всевозможные завязки — Пэй Цзинъюй долго ломал голову и провозился добрую половину дня, прежде чем кое-как оделся. Всего принесли три комплекта одежды, и все ярких цветов. Поскольку он родился заново, Пэй Цзинъюй облачился в гранатово-красный халат ради праздничного настроения. К каждому наряду прилагались шелковые ленты в тон, что говорило о внимательности обеих служанок. Завязав волосы, Пэй Цзинъюй пригладил складки на простыне. Строго говоря, он сам был изнеженным барчуком и никогда не занимался домашними делами, но все же подергал одеяло, пытаясь навести хоть какой-то порядок.
Еда была уже готова и расставлена на столе. Увидев его выход, Цай Хэ подала горячую воду. Пэй Цзинъюй умылся и сел за стол:
— Сестрицы, а вы сами-то поели?
— Отвечая молодому господину, рабыни уже поели.
У прислуги были своя еда и определенное время для трапезы. Пэй Цзинъюй проспал слишком долго, так что обеденное время давно прошло, и Цай Хэ с Цай Чжу ходили есть по очереди.
— Ах вот как, ну вы занимайтесь своими делами, не нужно здесь прислуживать.
Цай Чжу и Цай Хэ изначально были служанками в резиденции Сяо Кэнин, расторопными и смышлеными, и их перевели сюда прислуживать Пэй Цзинъюй. Делать им было особо нечего, но старший велел во всем слушать молодого господина Пэя. Пэй Цзинъюй же не привык, чтобы кто-то вился у него над душой, поэтому обе девушки отправились ждать в вольерный сад, ухаживая за недавно перенесенными цветами.
Пэй Цзинъюй трапезничал в одиночестве и немного поддался аппетиту: вся поданная еда пришлась ему по вкусу. Наевшись досыта, он напоследок запихнул в рот парочку пирожных и подумал про себя, что еда и впрямь восхитительна, из-за чего моментально объелся.
Заметив, что он вышел, Цай Чжу поднялась со скамейки:
— У молодого господина есть какие-то указания?
Пэй Цзинъюй:
— Я… хотел бы выйти прогуляться, чтобы еда улеглась.
Цай Чжу:
— Молодой господин только что прибыл и наверняка еще не знает дороги. Рабыня пойдет с вами.
Пэй Цзинъюй как раз этого и хотел: он страдал топографическим кретинизмом, и если бы отправился гулять один, то при таких размерах Княжеской резиденции непременно заблудился бы и, пожалуй, даже не смог бы вернуться.
Снаружи уже темнело. Впрочем, по вечерам в Княжеской резиденции на крытых галереях, карнизах и в беседках зажигали фонари, так что вокруг было светло от свечей и дорогу можно было разглядеть без труда. Княжеская резиденция, что днем, что ночью, дышала тишиной и умиротворением. Пэй Цзинъюй шел неторопливой походкой, подставляя лицо ночному ветерку, и чувствовал лишь безмятежность. Раньше, во время приступов болезни, последнее время ему приходилось проводить в постели, он постоянно пребывал в полубессознательном состоянии, а теперь всё было просто прекрасно — он чувствовал себя невероятно довольным.
Пэй Цзинъюй мысленно искренне поблагодарил:
— Всё равно спасибо тебе!
[Я лишь предоставил тебе возможность. А вот сможешь ли ты жить здоровым, зависит только от тебя самого.]
Пэй Цзинъюй миновал крытую галерею и прошел мимо беседки посреди пруда. Его барское тело все еще оставалось нежным и слабым: пройдя совсем немного, он почувствовал усталость в ногах и присел на перила беседки отдохнуть. Услышав слова собеседника, он мысленно поинтересовался:
— Что это значит?
[Чтобы получить здоровое тело и выжить, тебе нужно следовать сюжету и выполнять задания.]
Пэй Цзинъюй ни капли не поверил и решил, что его просто дурачат. Он сейчас отлично ел и пил, мог бегать и прыгать, и был здоровее некуда — только что на ужин умял две с половиной порции. Он мгновенно оборвал любую связь с голосом.
Отдохнув вдоволь, Пэй Цзинъюй произнес:
— Сестрица Цай Чжу, давай вернемся.
Цай Чжу:
— Слушаюсь.
Перед тем как подняться, Пэй Цзинъюй машинально потянулся, но в этот раздался треск, и прежде чем он успел сообразить, что к чему, вместе с внезапно обрушившимися перилами рухнул прямо в пруд, издав громкий всплеск.
Эта внезапная перемена на мгновение ошеломила Цай Чжу, но вскоре она завопила во всю мочи:
— Есть тут кто-нибудь! Помогите! Молодой господин Пэй упал в воду!
Пэй Цзинъюй опомнился и забарахтался в воде, пустив в ход и руки, и ноги. Он был абсолютным бревном в воде и плавать совсем не умел. В ту самую секунду, как он сорвался в воду, в голове стало абсолютно пусто, не говоря уже о том, как сильно он запаниковал. Рефлекторно продолжая отчаянно барахтаться, он один за другим сделал несколько глотков воды. Ой-ой-ой, что это за перила такие! Почему они оказались настолько ненадежными!
— Спасите…
***
Маленькому императору в этом году исполнилось уже шестнадцать лет, и Сяо Юаньчэн в последнее время намеревался передать часть власти в его руки. Однако Ци Суй, не решаясь принимать в одиночку важные решения, снова пригласил его для обсуждения дел, из-за чего ван сегодня вернулся несколько позже обычного. Обладая острым слухом, он издалека услышал чьи-то крики о помощи, а подойдя ближе, увидел барахтающегося и отчаянно борющегося за жизнь человека в пруду.
Цай Чжу совершенно потеряла голову от страха. Завидев вана, она торопливо поприветствовала его поклоном:
— Ван, молодой господин Пэй упал в воду!
Сяо Юаньчэн: «……»
Вода в пруду у смотровой беседки была совсем неглубокой. Сяо Юаньчэн с невозмутимым видом приподнял полы халата и уселся ровно на то место, где только что сидел Пэй Цзинъюй. Вальяжно устроившись, он заглянул в воду и подал голос:
— Воды здесь всего по пояс.
Его взгляд переметнулся на сломанные перила: излом не выглядел рукотворным, скорее всего, дело было в многолетнем отсутствии ремонта. Поистине, этому малышу не повезло.
Пэй Цзинъюй, который сначала смертельно испугался, решив, что идет ко дну, и отчаянно брыкался, услышав его слова, попробовал встать на ноги прямо в воде и с удивлением обнаружил, что уровень воды здесь едва доходит ему до пояса!
Пэй Цзинъюй: «……» Ой-ой-ой, только что выставил себя на посмешище.
Заметив, что с его волос капает вода, а лицо насквозь мокрое, и решив, что бедняга просто перепугался — его круглые глаза блестели от выступившей влаги, — Сяо Юаньчэн наконец сжалился и протянул руку:
— Тебе так нравится сидеть в воде? Вылазь давай.
Пэй Цзинъюй жалко шмыгнул носом и вложил ладонь в большую руку Сяо Юаньчэна. Тот легко дернул его вверх, без малейших усилий вытащив из воды прямо в беседку. И всё же, стоило Пэй Цзинъюю оказаться вблизи Сяо Юаньчэна, как его тут же отпустили, не дав даже толком прижаться к чужой груди.
Его одежда полностью промокла насквозь. Когда он стоял посреди беседки, с подола капала вода, и под ногами Пэй Цзинъюя мгновенно расплылась темная лужа. В этот момент он выглядел поистине жалко.
Налетел ночной ветерок. Пэй Цзинъюй сморщил нос и прямо перед Сяо Юаньчэном громко чихнул, отчего ему стало еще стыднее. С вызовом засопев, он пробормотал:
— Благодарю вана.
http://bllate.org/book/35220/4350196
Готово:
