Тан Шуанъи прошел пару шагов и, заметив, что Тан Шу по-прежнему сидит во дворе, остановился:
— Сестричка, пора обедать, давай ты сначала не будешь лущить горох.
Он сладко улыбнулся, а его изогнутые брови и глаза выглядели очень мило.
Тан Шу сидела во дворе и лущила зелёный горошек. Казалось, она не расслышала его и продолжала заниматься своим делом.
— Разве женщины могут садиться за один стол?
Голос звучал так, будто исходил из самой брюшной полости, напоминая шуршание наждачной бумаги.
Тан Шуанъи рефлекторно хотел возразить на эти слова, но замер от испуга, глядя на стоявшего перед ним человека.
Когда мужчина повернул голову, чтобы заговорить с ним, он действительно лишь повернул голову.
Обычные люди, когда говорят, слегка приподнимают или опускают подбородок, этот же мужчина просто шевелил глазными яблоками. К тому же он не открывал рта, когда говорил — казалось, звук и впрямь исходил из его живорта.
Губы Тан Шуанъи задрожали, кончики пальцев закололо. Страх заглушил рассудок, он попятился, спотыкаясь, но расстояние до мужчины не увеличилось: его спина упёрлась в стену. Словно причиняя себе увечье, он поскрёб пальцами по шероховатой глинобитной стене, а когда кровь смешалась с пылью, боль вернула ему немного ясности. Он осознал своё положение: отступать было больше некуда.
По сравнению с Тан Шу, старший брат казался особенно свирепым и злобным: с серовато-бледным лицом, скверным характером и закостенелыми феодальными взглядами из прошлого.
Движимый каким-то непонятным чувством, Тан Шуанъи с размаху оттолкнул мужчину и, наполнив глаза слезами, заплаканным побежал за спину Тан Шу. Ему показалось, что на сердце немного отлегло. Словно ухватившись за последнюю соломинку, он всхлипывая уткнулся лбом в плечо Тан Шу:
— Сестрёнка, можно я не пойду? Я хочу остаться с тобой.
Вид у Тан Шуанъи был донельзя жалкий.
Он робко покосился на старшего брата. Хотя по условиям их сеттинга этот сутулый, исхудалый мужчина приходился ему кровным братом, он всё равно боялся находиться рядом с ним.
Одно дело — руководствоваться здравым смыслом, и совсем другое — испытывать чувства.
Тан Шу прервала свою работу, тонкими пальцами погладила Тан Шуанъи по голове, а затем подняла взгляд и с насмешливой усмешкой уставилась на медлительного мужчину перед ними:
— Он не хочет идти.
Она изменила своё решение. Если для того, чтобы заставить бояться с таким трудом вернувшегося младшего брата, нужно убить стоящего перед ней человека, она вполне может отложить месть на потом.
— Он должен идти. Таковы правила в нашем доме.
Зрачки Тан Шу казались ещё более расфокусированными, отчего на душе становилось тревожно:
— Младший брат скоро женится на невесте. Он вырос и теперь сам может устанавливать правила.
В её голосе послышалась скрытая угроза.
Шум во дворе стих. Когда Тан Шуанъи убрал голову с плеча Тан Шу, он обнаружил, что во дворе остались только они вдвоем.
— Он...
— Почему ты боишься старшего брата? — Тан Шу прищурилась и произнесла: — Старший брат просто заболел. У него сгнил язык, и он не может говорить ртом.
Тан Шуанъи изначально собирался расспросить её о свадьбе, но из-за этого отвлечения Тан Шу он начисто забыл то, что хотел сказать.
— А почему у него сгнил язык? — вспомнив иссохшее тело старшего брата, Тан Шуанъи кое-что сообразил: если язык сгнил, значит, есть трудно, возможно, именно поэтому он так исхудал.
Тан Шу, казалось, вспомнила что-то приятное, и уголки швов на её губах даже слегка разошлись, но Тан Шуанъи этого не заметил.
— Наверное... потому что любил болтать языком?
— А?
— Малыш, неужели ты не слышал такую поговорку: у тех, кто любит трепать языком, он и сгнивает?
Тан Шуанъи инстинктивно зажал рот рукой, а его глаза тревожно забегали.
Тан Шу накрыла руку Тан Шуанъи и опустила её вниз:
— Шучу я.
Затем она помогла Тан Шуанъи поправить растрепавшиеся волосы:
— И хорошо, что не пойдешь туда обедать, всё равно ничего вкусного. Сходи лучше встреть гостей, у них наверняка есть много всякой вкуснятины.
Тан Шуанъи послушно кивнул:
— А во сколько они примерно приедут? И как они выглядят?
У него были длинные ресницы, которые хлопали при каждом моргании, а на лице сохранялась лёгкая детская припухлость — у него было очень детское лицо.
Взгляд Тан Шу устремился в сторону деревенских ворот:
— Как только ты пойдёшь туда, они и прибудут.
— А? — Тан Шуанъи подумал, что волонтёры и родственники зятя уже ждут снаружи. — Тогда я бегу их встречать!
Он высколей пулей, словно резвый кролик.
Тан Шу осталась сидеть во дворе в полном одиночестве, а горох в стоявшем рядом плетеном бамбуковом лукошке превратился в жуткие человеческие головы.
Та лишенная речи безумная женщина тоже вылезла из комнаты Тан Шуанъи, извиваясь всем телом. Ее руки и ноги, казалось, были сломаны, и теперь каждое движение напоминало марионетку, дергающуюся от натяжения нитей.
Чем ближе к деревенским воротам, тем хуже становилось освещение, и когда он добрался до окраины, всё вокруг уже заволокло густым туманом.
Тан Шуанъи оглянулся назад: деревня по-прежнему купалась в лучах тёплого солнца. Однако при такой прекрасной погоде по пути сюда он не встретил ни единой души.
В этом было что-то жутковатое.
Излишне тихая деревня испугала Тан Шуанъи, и он инстинктивно позвал Систему:
— Ты ведь до сих пор не дал мне моё нынешнее задание!
Система помолчала некоторое время. Она беспокоилась о текущем положении подопечного: она уже побегала с жалобами в Главное пространство, но там по-прежнему запрещали менять мир в последний момент.
— Брак — это великое событие в жизни, и очень скоро у тебя появится прекрасная жена. Перед этим из твоего дома выдадут замуж последнюю незамужнюю девушку.
— Я искренне надеюсь, что браки как тебя, так и твоей сестры пройдут гладко.
Тан Шуанъи машинально облизал нижнюю губу, в его глазах одновременно читалось предвкушение и удивление:
— Женитьба?
Это было его первое подобное задание, ведь до этого Система всегда считала его ребёнком.
Именно поэтому ему никогда раньше не поручали заданий, связанных с женитьбой.
*Да уж, женитьба, только понятия не имею, человек твоя невеста или призрачная тварь,* — мысленно пробурчала Система, но вслух не посмела произнести ни слова.
Тан Шуанъи от природы был трусоват: если бы он узнал, что это мир духов и паранормальщины, у них могли возникнуть серьёзные проблемы.
— Живо ступай встречать гостей!
Тан Шуанъи перевёл взгляд за пределы деревни: всё было затянуто плотным туманом, и он абсолютно ничего не мог разглядеть.
http://bllate.org/book/35214/4349656
Готово:
