Готовый перевод If It Hadn't Rained That Day / Если бы в тот день не было дождя: Глава 4

Си Сун сидел с толстым сценарием в руках и делал вид, что повторяет реплики, но на самом деле не вник ни в единое слово.

Слушая, как Жэнь Цяоцяо нахваливает стряпню Бо Цзиншуана перед своей знакомой, Си Сун вдруг даже немного пожалел, что отдал еду Жэнь Цяоцяо.

И в то же время, слушая цветастые тирады Жэнь Цяоцяо, Си Сун испытывал смутное чувство гордости.

Это напоминало то, как ребёнок, восхищающийся своими родителями, слышит их похвалы от посторонних: чистейшая гордость, самодовольство, — ощущения были до боли похожи на то, что чувствовал сейчас Си Сун.

Но с какой стати ему вообще гордиться?

Си Сун захлопнул сценарий, поднялся, чтобы отыскать партнёра по съёмкам и прогнать сцену, а про себя дал твёрдый обет: в ближайшие два дня сделать всё возможное, чтобы избегать встреч с Бо Цзиншуаном и стараться даже не думать о нём.

Си Сун, свято веривший в свою непреклонную волю, принялся за работу по заведённому порядку, полагая, что сможет сдержать слово.

Однако неожиданности всегда происходят быстрее, чем планы.

Ближе к вечеру, когда время подбиралось к ужину, Бо Цзиншуан по обыкновению возился с заказами на вынос, как вдруг дверной колокольчик издал странный заливистый трезвон — торопливый и какой-то суетливый.

Порыв ветра пронёсся прямо перед ним: Си Сун стремглав метнулся к рабочему столу, семеня ногами и с испугом в голосе выпалил:

— Выручай!

Вид у Си Суна был встревоженный; он примостился возле холодильника, понизив голос, надвинул поглубже козырёк кепки и торопливо оглянулся через плечо.

Бо Цзиншуан растерялся, но всё же отозвался:

— Говори.

Си Сун поднял на него взгляд, помедлил, понизил голос до шёпота и выдал такое, от чего тот едва не лишился дар речи:

— Разденься.

Что?

Под ошеломлённым взглядом Бо Цзиншуана Си Сун сжал зубы и пояснил:

— Одолжи мне верхнюю одежду, меня снаружи кто-то фоткает.

Сегодня съёмки закончились немного раньше обычного, погода стояла благодатная, и Си Сун рассчитывал пораньше вернуться домой и отдохнуть. От съёмочной площадки до жилого комплекса было всего каких-то несколько сотен метров, так что ехать на машине не имело никакого смысла. К тому же в последние дни он приметил, что народу вокруг шатается немного, и вряд ли что-то пойдёт не так, поэтому Си Сун решил прогуляться пешком.

Но стоило ему отойти от съёмочной площадки на пару шагов, как он чутко уловил, что кто-то тащится следом, да ещё и то и дело слышались щелчки затвора.

Посторонним об этом было невдомек, но в киношных кругах все до единого знали: режиссёр Шан Хунцзянь славился своей невероятной требовательностью. Он на дух не переносил появление в сети любых неофициальных кадров со съёмок, включая костюмы и грим персонажей — всё ради того, чтобы зрители испытали максимальное предвкушение, когда наконец усядутся за просмотр фильма.

Поклонники Си Суна прекрасно это понимали, поэтому многие крупные фандомы и стоящие за ними фанатки, знавшие его график, не приезжали докучать ему во время работы.

Так что объявиться здесь сейчас мог исключительно кто-то из конкурентов режиссёра Шана.

Ради себя самого и ради этого фильма Си Сун ни в коем случае не мог допустить утечки.

Загнанный в угол, он и прибегнул к столь отчаянной мере — ворвался в кофейню за помощью к Бо Цзиншуану.

Бо Цзиншуан прекрасно понимал всю специфику его работы и, выслушав признание Си Суна, с понимающим видом стянул с себя куртку.

Он глянул на коричневый фартук в своих руках, затем перевёл взгляд на Си Суна, который как раз менялся с ним верхней одеждой, и неуверенно предложил:

— Может, наденешь ещё и это? Переждёшь здесь, пока тот человек не уйдёт?

Си Сун на мгновение замер, после чего принял этот более чем разумный совет Бо Цзиншуана.

Едва Си Сун собрался что-то ответить, как колокольчик над дверью звякнул снова — пожаловал новый посетитель.

— Зелёное яблоко с американо, половина порции сахара, — раздался мужской голос. Си Сун тут же напрягся и отвернулся к холодильнику, закрывая лицо от посторонних глаз.

Гость, судя по всему, был отлично знаком с Бо Цзиншуаном: сделав заказ, он примостился у барной стойки и непринуждённо завёл беседу.

— Сто лет тут не появлялся, соскучился по твоему кофе.

Бо Цзиншуан колдовал над кофемашиной, отвечая:

— И то верно, давненько тебя не видел.

— Да пару дней назад мотался по командировкам, всё время в разъездах был. Только вернулся — и сразу к тебе, — со смешком отозвался гость, после чего заметил Си Суна. — Ого, новичка нанял?

Новый сотрудник окаменел всем телом, не соображая, как себя вести.

Бо Цзиншуан выручил его:

— Нет, просто старый знакомый, заглянул помочь ненадолго.

С этими словами — словно желая доказать, что Си Сун и вправду пришёл ему подсобить — Бо Цзиншуан повернулся к нему и бросил:

— Подай мне яблочный сок из холодильника.

Си Сун обернулся и встретился взглядом с парой улыбающихся глаз.

Раз уж в зале были клиенты, особо не поспоришь. Пришлось стоически отыгрывать отведенную роль: он послушно распахнул дверцу холодильника, вытащил сок и протянул Бо Цзиншуану.

Си Сун рассчитывал, что его перформанс в роли нового сотрудника продлится недолго, однако он никак не ожидал, что во второй половине дня дела в кофейне пойдут на редкость бойко. Посетители валили нескончаемым потоком, одна волна сменяла другую, и у Си Суна попросту не оставалось ни единой возможности сбежать.

Окинув взглядом забитое под заввязку заведение, Си Сун скривил зубы и уставился на лицо Бо Цзиншуана.

Тот бросил на него успокаивающий взгляд, а обслужив текущий заказ, придвинулся ближе и шёпотом произнёс прямо над ухом:

— Побудь пока здесь. Если уйдёшь прямо сейчас, тебя живо узнают. Если умеешь варить какой-нибудь простейший кофе — выручай, буду признателен.

Расстояние между ними было небольшим, но вполне достаточным, чтобы горячее дыхание Бо Цзиншуана щекотало его ухо.

Левую сторону тела Си Суна словно током прошило: это тепло подействовало подобно внезапному разряду, на мгновение заставив его окаменеть.

Так что Си Суну оставалось лишь продолжать стоять к посетителям спиной, суетиться и подавать то бутылку напитка, то стакан, и если не вглядываться, он выглядел точь-в-точь как новоиспечённый бариста.

Постепенно втягиваясь в работу, Си Сун начал действовать вполне уверенно.

Он обосновался у морозильной камеры и согласно чекам заполнял стаканы льдом — где требовалось поменьше, а где и по стандарту, после чего, подражая Бо Цзиншуану, добавлял молоко или сиропы и передавал полуфабрикат напарнику.

При таком раскладе поле для манёвра оставалось минимальным: он не совершал резких движений, которые могли бы выдать его с головой, и ему даже не нужно было поворачиваться.

Прежняя слаженность и взаимопонимание никуда не испарились за прошедшие годы, напротив, они стали только крепче, и совместная работа шла как по маслу.

Благодаря помощи Си Суна Бо Цзиншуану в этот день пришлось куда легче. Так они и трудились рука об руку, методично выполняя заказы, пока за окном не сгустились сумерки.

Наконец последний посетитель поднялся со своего места и покинул кофейню. Си Сун рухнул на стул за барной стойкой и сорвал с лица защитную маску.

— Уморился до смерти!

В голосе Си Суна сквозило раздражение вкупе с явным недовольством:

— У тебя что, каждый день столько народу? Целый день на ногах!

Бо Цзиншуан смешал фруктовый чай и протянул ему, пытаясь одновременно успокоить и сгладить неловкость:

— Обычно не так шумно, наверное, сегодня выходной, вот и народу больше.

Си Сун в этот момент уже не стал церемониться: взял чай, воткнул трубочку и в несколько жадных глотков осушил половину стакана.

Он оказался грейпфрутовым.

Заметив на дне стакана полупрозрачные дольки цедры и остатки не до конца растворившегося сиропа, Си Сун почувствовал, как раздражение в нём понемногу тает под ароматом цитруса.

Следом за свежим ароматом накатила едва уловимая кислинка.

Поддавшись наплыву воспоминаний, Си Сун сжал в пальцах стеклянный стакан, опустил голову и умолк.

Заметив его усталость, Бо Цзиншуан подумал пару секунд и предложил:

— Давай сегодня закроемся пораньше, я угощу тебя ужином?

После изнурительных съёмок длиной в целый день, да ещё и смены за стойкой кофейни, Си Сун проголодался настолько, что был готов вгрызаться в зубами в деревянный стол.

С другой стороны, он отпахал на Бо Цзиншуана добрую половину дня, так что должок за одолженную куртку можно было считать закрытым — теперь этот гад скорее остался должен ему. Так Си Сун утешал себя.

В итоге он сдёрнул фартук и дал согласие:

— Ладно.

Вернув Бо Цзиншуану куртку, он наблюдал, как тот мельком прибирает стойку, запирает парадную дверь изнутри и распахивает заднюю.

— Пойдём через эту, сейчас на улице слишком людно.

Сначала Си Сун ничего не заподозрил — ровно до того момента, как, пройдя десяток шагов, резко замер на месте.

Бо Цзиншуан остановился следом за ним и озадаченно поинтересовался:

— Чего ты?

— Почему ты раньше не сказал, что здесь есть чёрный ход? — Си Сун процедил это сквозь зубы, всерьёз подумывая наставить ему синяков. — Знал бы я, давно бы отсюда смылся.

Услышав это, Бо Цзиншуан опешил, а затем с виноватой улыбкой опустил глаза:

— Прости, вылетело из головы, сразу не сообразил.

— Раз так, добавь-ка к тушёным ребрышкам в кисло-сладком соусе ещё парочку варёных яиц в соевом соусе, — вкрадчиво соблазнял Бо Цзиншуан умирающего с голоду Си Суна. — Чего ещё душа желает? Я приготовлю.

И хотя затаённая обида на Бо Цзиншуана была вполне реальной, тоска по его стряпне оказалась куда сильнее.

Особенно по свиным ребрышкам в кисло-сладком соусе — его коронному блюду.

Одно лишь воспоминание заставило желудок Си Суна заурчать с новой силой.

Как бы сильно ни хотелось отведать еды Бо Цзиншуана, Си Сун считал, что в данный момент ему лучше соблюдать видимость гордости.

Поэтому он одёрнул несуществующие складки на одежде и небрежно бросил:

— Мне всё равно.

Они дошли до самой двери квартир. Бо Цзиншуан извлёк из кармана ключи и тихо произнёс:

— Иди отдохни пока, я позову, как всё будет готово.

На сей раз Си Сун не стал бросать в ответ ядовитых реплик — лишь коротко кивнул и скрылся за своей дверью.

Перед тем как запереть её, взгляд Си Суна случайно упал на тумбочку в прихожей, и он вновь с горечью вспомнил утренние хвалебные оды Жэнь Цяоцяо в адрес тех булочек и карамельного маккиато.

Он уже целую вечность не пробовал выпечку Бо Цзиншуана — интересно, сохранился ли у неё тот самый прежний вкус.

Приступ голода временно заглушил угрызения совести. Едва Си Сун стёр макияж и закончил с вечерними уходовыми процедурами, как в дверь деликатно постучали.

На талии Бо Цзиншуана всё ещё красовался фартук. Вытирая влажные руки о ткань, он окинул взглядом Си Суна и пригласил:

— Всё готово. Ребрышки в кисло-сладком, одно овощное блюдо и суп. Поужинаешь у меня?

Си Сун проголодался настолько, что ему было глубоко наплевать на собственную гордость; он просто шагнул следом за Бо Цзиншуаном.

Переступив порог, он увидел, что два блюда и суп уже расставлены по местам, а рядом дымится рисоварка с рассыпчатым, искрящимся рисом.

Бо Цзиншуан извлёк из шкафчика пиалу и, глядя на Си Суна, произнёс:

— Дома небольшой беспорядок, ещё не успел прибраться, так что не обессудь. Сколько тебе положить?

http://bllate.org/book/35210/4349215