Си Сун сидел с толстым сценарием в руках и делал вид, что повторяет реплики, но на самом деле не вник ни в единое слово.
Слушая, как Жэнь Цяоцяо нахваливает стряпню Бо Цзиншуана перед своей знакомой, Си Сун вдруг даже немного пожалел, что отдал еду Жэнь Цяоцяо.
И в то же время, слушая цветастые тирады Жэнь Цяоцяо, Си Сун испытывал смутное чувство гордости.
Это напоминало то, как ребёнок, восхищающийся своими родителями, слышит их похвалы от посторонних: чистейшая гордость, самодовольство, — ощущения были до боли похожи на то, что чувствовал сейчас Си Сун.
Но с какой стати ему вообще гордиться?
Си Сун захлопнул сценарий, поднялся, чтобы отыскать партнёра по съёмкам и прогнать сцену, а про себя дал твёрдый обет: в ближайшие два дня сделать всё возможное, чтобы избегать встреч с Бо Цзиншуаном и стараться даже не думать о нём.
Си Сун, свято веривший в свою непреклонную волю, принялся за работу по заведённому порядку, полагая, что сможет сдержать слово.
Однако неожиданности всегда происходят быстрее, чем планы.
Ближе к вечеру, когда время подбиралось к ужину, Бо Цзиншуан по обыкновению возился с заказами на вынос, как вдруг дверной колокольчик издал странный заливистый трезвон — торопливый и какой-то суетливый.
Порыв ветра пронёсся прямо перед ним: Си Сун стремглав метнулся к рабочему столу, семеня ногами и с испугом в голосе выпалил:
— Выручай!
Вид у Си Суна был встревоженный; он примостился возле холодильника, понизив голос, надвинул поглубже козырёк кепки и торопливо оглянулся через плечо.
Бо Цзиншуан растерялся, но всё же отозвался:
— Говори.
Си Сун поднял на него взгляд, помедлил, понизил голос до шёпота и выдал такое, от чего тот едва не лишился дар речи:
— Разденься.
Что?
Под ошеломлённым взглядом Бо Цзиншуана Си Сун сжал зубы и пояснил:
— Одолжи мне верхнюю одежду, меня снаружи кто-то фоткает.
Сегодня съёмки закончились немного раньше обычного, погода стояла благодатная, и Си Сун рассчитывал пораньше вернуться домой и отдохнуть. От съёмочной площадки до жилого комплекса было всего каких-то несколько сотен метров, так что ехать на машине не имело никакого смысла. К тому же в последние дни он приметил, что народу вокруг шатается немного, и вряд ли что-то пойдёт не так, поэтому Си Сун решил прогуляться пешком.
Но стоило ему отойти от съёмочной площадки на пару шагов, как он чутко уловил, что кто-то тащится следом, да ещё и то и дело слышались щелчки затвора.
Посторонним об этом было невдомек, но в киношных кругах все до единого знали: режиссёр Шан Хунцзянь славился своей невероятной требовательностью. Он на дух не переносил появление в сети любых неофициальных кадров со съёмок, включая костюмы и грим персонажей — всё ради того, чтобы зрители испытали максимальное предвкушение, когда наконец усядутся за просмотр фильма.
Поклонники Си Суна прекрасно это понимали, поэтому многие крупные фандомы и стоящие за ними фанатки, знавшие его график, не приезжали докучать ему во время работы.
Так что объявиться здесь сейчас мог исключительно кто-то из конкурентов режиссёра Шана.
Ради себя самого и ради этого фильма Си Сун ни в коем случае не мог допустить утечки.
Загнанный в угол, он и прибегнул к столь отчаянной мере — ворвался в кофейню за помощью к Бо Цзиншуану.
Бо Цзиншуан прекрасно понимал всю специфику его работы и, выслушав признание Си Суна, с понимающим видом стянул с себя куртку.
Он глянул на коричневый фартук в своих руках, затем перевёл взгляд на Си Суна, который как раз менялся с ним верхней одеждой, и неуверенно предложил:
— Может, наденешь ещё и это? Переждёшь здесь, пока тот человек не уйдёт?
Си Сун на мгновение замер, после чего принял этот более чем разумный совет Бо Цзиншуана.
Едва Си Сун собрался что-то ответить, как колокольчик над дверью звякнул снова — пожаловал новый посетитель.
— Зелёное яблоко с американо, половина порции сахара, — раздался мужской голос. Си Сун тут же напрягся и отвернулся к холодильнику, закрывая лицо от посторонних глаз.
Гость, судя по всему, был отлично знаком с Бо Цзиншуаном: сделав заказ, он примостился у барной стойки и непринуждённо завёл беседу.
— Сто лет тут не появлялся, соскучился по твоему кофе.
Бо Цзиншуан колдовал над кофемашиной, отвечая:
— И то верно, давненько тебя не видел.
— Да пару дней назад мотался по командировкам, всё время в разъездах был. Только вернулся — и сразу к тебе, — со смешком отозвался гость, после чего заметил Си Суна. — Ого, новичка нанял?
Новый сотрудник окаменел всем телом, не соображая, как себя вести.
Бо Цзиншуан выручил его:
— Нет, просто старый знакомый, заглянул помочь ненадолго.
С этими словами — словно желая доказать, что Си Сун и вправду пришёл ему подсобить — Бо Цзиншуан повернулся к нему и бросил:
— Подай мне яблочный сок из холодильника.
Си Сун обернулся и встретился взглядом с парой улыбающихся глаз.
Раз уж в зале были клиенты, особо не поспоришь. Пришлось стоически отыгрывать отведенную роль: он послушно распахнул дверцу холодильника, вытащил сок и протянул Бо Цзиншуану.
Си Сун рассчитывал, что его перформанс в роли нового сотрудника продлится недолго, однако он никак не ожидал, что во второй половине дня дела в кофейне пойдут на редкость бойко. Посетители валили нескончаемым потоком, одна волна сменяла другую, и у Си Суна попросту не оставалось ни единой возможности сбежать.
Окинув взглядом забитое под заввязку заведение, Си Сун скривил зубы и уставился на лицо Бо Цзиншуана.
Тот бросил на него успокаивающий взгляд, а обслужив текущий заказ, придвинулся ближе и шёпотом произнёс прямо над ухом:
— Побудь пока здесь. Если уйдёшь прямо сейчас, тебя живо узнают. Если умеешь варить какой-нибудь простейший кофе — выручай, буду признателен.
Расстояние между ними было небольшим, но вполне достаточным, чтобы горячее дыхание Бо Цзиншуана щекотало его ухо.
Левую сторону тела Си Суна словно током прошило: это тепло подействовало подобно внезапному разряду, на мгновение заставив его окаменеть.
Так что Си Суну оставалось лишь продолжать стоять к посетителям спиной, суетиться и подавать то бутылку напитка, то стакан, и если не вглядываться, он выглядел точь-в-точь как новоиспечённый бариста.
Постепенно втягиваясь в работу, Си Сун начал действовать вполне уверенно.
Он обосновался у морозильной камеры и согласно чекам заполнял стаканы льдом — где требовалось поменьше, а где и по стандарту, после чего, подражая Бо Цзиншуану, добавлял молоко или сиропы и передавал полуфабрикат напарнику.
При таком раскладе поле для манёвра оставалось минимальным: он не совершал резких движений, которые могли бы выдать его с головой, и ему даже не нужно было поворачиваться.
Прежняя слаженность и взаимопонимание никуда не испарились за прошедшие годы, напротив, они стали только крепче, и совместная работа шла как по маслу.
Благодаря помощи Си Суна Бо Цзиншуану в этот день пришлось куда легче. Так они и трудились рука об руку, методично выполняя заказы, пока за окном не сгустились сумерки.
Наконец последний посетитель поднялся со своего места и покинул кофейню. Си Сун рухнул на стул за барной стойкой и сорвал с лица защитную маску.
— Уморился до смерти!
В голосе Си Суна сквозило раздражение вкупе с явным недовольством:
— У тебя что, каждый день столько народу? Целый день на ногах!
Бо Цзиншуан смешал фруктовый чай и протянул ему, пытаясь одновременно успокоить и сгладить неловкость:
— Обычно не так шумно, наверное, сегодня выходной, вот и народу больше.
Си Сун в этот момент уже не стал церемониться: взял чай, воткнул трубочку и в несколько жадных глотков осушил половину стакана.
Он оказался грейпфрутовым.
Заметив на дне стакана полупрозрачные дольки цедры и остатки не до конца растворившегося сиропа, Си Сун почувствовал, как раздражение в нём понемногу тает под ароматом цитруса.
Следом за свежим ароматом накатила едва уловимая кислинка.
Поддавшись наплыву воспоминаний, Си Сун сжал в пальцах стеклянный стакан, опустил голову и умолк.
Заметив его усталость, Бо Цзиншуан подумал пару секунд и предложил:
— Давай сегодня закроемся пораньше, я угощу тебя ужином?
После изнурительных съёмок длиной в целый день, да ещё и смены за стойкой кофейни, Си Сун проголодался настолько, что был готов вгрызаться в зубами в деревянный стол.
С другой стороны, он отпахал на Бо Цзиншуана добрую половину дня, так что должок за одолженную куртку можно было считать закрытым — теперь этот гад скорее остался должен ему. Так Си Сун утешал себя.
В итоге он сдёрнул фартук и дал согласие:
— Ладно.
Вернув Бо Цзиншуану куртку, он наблюдал, как тот мельком прибирает стойку, запирает парадную дверь изнутри и распахивает заднюю.
— Пойдём через эту, сейчас на улице слишком людно.
Сначала Си Сун ничего не заподозрил — ровно до того момента, как, пройдя десяток шагов, резко замер на месте.
Бо Цзиншуан остановился следом за ним и озадаченно поинтересовался:
— Чего ты?
— Почему ты раньше не сказал, что здесь есть чёрный ход? — Си Сун процедил это сквозь зубы, всерьёз подумывая наставить ему синяков. — Знал бы я, давно бы отсюда смылся.
Услышав это, Бо Цзиншуан опешил, а затем с виноватой улыбкой опустил глаза:
— Прости, вылетело из головы, сразу не сообразил.
— Раз так, добавь-ка к тушёным ребрышкам в кисло-сладком соусе ещё парочку варёных яиц в соевом соусе, — вкрадчиво соблазнял Бо Цзиншуан умирающего с голоду Си Суна. — Чего ещё душа желает? Я приготовлю.
И хотя затаённая обида на Бо Цзиншуана была вполне реальной, тоска по его стряпне оказалась куда сильнее.
Особенно по свиным ребрышкам в кисло-сладком соусе — его коронному блюду.
Одно лишь воспоминание заставило желудок Си Суна заурчать с новой силой.
Как бы сильно ни хотелось отведать еды Бо Цзиншуана, Си Сун считал, что в данный момент ему лучше соблюдать видимость гордости.
Поэтому он одёрнул несуществующие складки на одежде и небрежно бросил:
— Мне всё равно.
Они дошли до самой двери квартир. Бо Цзиншуан извлёк из кармана ключи и тихо произнёс:
— Иди отдохни пока, я позову, как всё будет готово.
На сей раз Си Сун не стал бросать в ответ ядовитых реплик — лишь коротко кивнул и скрылся за своей дверью.
Перед тем как запереть её, взгляд Си Суна случайно упал на тумбочку в прихожей, и он вновь с горечью вспомнил утренние хвалебные оды Жэнь Цяоцяо в адрес тех булочек и карамельного маккиато.
Он уже целую вечность не пробовал выпечку Бо Цзиншуана — интересно, сохранился ли у неё тот самый прежний вкус.
Приступ голода временно заглушил угрызения совести. Едва Си Сун стёр макияж и закончил с вечерними уходовыми процедурами, как в дверь деликатно постучали.
На талии Бо Цзиншуана всё ещё красовался фартук. Вытирая влажные руки о ткань, он окинул взглядом Си Суна и пригласил:
— Всё готово. Ребрышки в кисло-сладком, одно овощное блюдо и суп. Поужинаешь у меня?
Си Сун проголодался настолько, что ему было глубоко наплевать на собственную гордость; он просто шагнул следом за Бо Цзиншуаном.
Переступив порог, он увидел, что два блюда и суп уже расставлены по местам, а рядом дымится рисоварка с рассыпчатым, искрящимся рисом.
Бо Цзиншуан извлёк из шкафчика пиалу и, глядя на Си Суна, произнёс:
— Дома небольшой беспорядок, ещё не успел прибраться, так что не обессудь. Сколько тебе положить?
http://bllate.org/book/35210/4349215
Готово:
