Янь Цин закрыла книгу, положила её на стол, прислонилась к краю письменного стола, взглянула на Мать Янь и произнесла:
— Мам, у меня с ним нет ничего общего. Он управляет своей компанией, а я всего лишь технический консультант в научно-исследовательском институте. Время от времени я оказываю им техническую поддержку и общаюсь исключительно с техническими специалистами, никаких других дел с ним не имею.
В первой половине года он несколько раз приходил ко мне, но я ответила ему предельно прямо. За последние полгода он почти переставал появляться, он прекрасно знает моим мысли. А может… у него появилась новая пассия.
Сказав это, Янь Цин опустила голову и посмотрела на свои тапочки.
Мать Янь кивнула в знак того, что поняла, и больше не стала расспрашивать.
Видя, как мама переживает за неё, но при этом боится сказать лишнего и сделать ей больно, Янь Цин улыбнулась, протянула руку, обняла Мать Янь, тут же обвила руками её шею и попыталась шутливо потрепать маму за щеку.
— Ой, эта девчонка, перестань баловаться, — с наигранной сердитостью и лаской произнесла Мать Янь. — Почему ты никак не повзрослеешь, хи-хи.
— Мам, — мягко обняла её Янь Цин. — Не переживай за меня, со мной всё в порядке. Посмотри, я целыми днями веду пары, езжу по всей стране в командировки на самые разные конференции и форумы, занята до предела — откуда у меня время на хандру? К тому же посмотри на моих студентов, какие они милые.
Стоило заговорить о студентах, как Мать Янь тут же преисполнилась ещё большей материнской нежности.
— Айя, только посмотри, до чего же Лю Чэн худенькая! Неужели она так устает от учёбы с тобой? Она ведь такая худенькая, ростом примерно с тебя, но, по-моему, весит от силы половину твоего веса.
Эта преувеличенная гипербола Мать Янь пришлась как нельзя кстати.
— Что? Половину? Мам, ты о мне слишком высокого мнения! — со смехом откликнулась Янь Цин.
— Не половину, но максимум две трети от твоего.
Закончив с уроками словесности, Мать Янь перешла на математику.
Янь Цин вздохнула:
— Ладно, тогда вы с папой приготовьте для этого ребёнка что-нибудь вкусненькое.
Мать Янь ответила:
— Это без проблем. А девочка Лю Чэн и впрямь очень послушная: только что разговаривала со мной, такая вежливая. А с её семейными обстоятельствами — просто до слёз жалко.
Янь Цин кивнула. Раньше она уже рассказывала Мати Янь о Лю Чэн; а поскольку Мать Янь исповедует буддизм и обладает невероятно добрым сердцем, услышав о тяжёлой судьбе Лю Чэн, она прониклась к ней глубочайшей жалостью, посчитав, что ребёнку далось нелегко дойти до этого этапа. И вот, увидев Лю Чэн вживую и заметив, насколько та худая, Мать Янь тут же загорелась желанием её откормить, твёрдо решив как следует подкормить девочку.
Выйдя из кабинета, Янь Цин увидела, что Лю Чэн сидит в гостиной и составляет компанию Папе Янь. Папа Янь был преданным поклонником передач о правопорядке: с одной стороны он смотрел такие шоу, как Сегодня в эфире, Небесная сеть и На передовой, а с другой — просвещал Лю Чэн в юридических вопросах и даже рассказывал о том, как полиция раскрывает преступления. Рассказывал он живо и увлекательно, а Лю Чэн слушала чрезвычайно внимательно, так что Папа Янь, наконец-то отыскав благодарного зрителя, вошёл во вкус ещё сильнее.
Янь Цин пришлось вмешаться, пройти в гостиную и увести единственного слушателя Папы Янь.
После того как обе по очереди приняли душ, Лю Чэн, облачённая в пижаму, которую ей подобрала Янь Цин, тихо присела на краешек постели. Она поднесла руку к лицу, уткнулась носом в рукав и изо всех сил втянула воздух: чувствовался слабый аромат лилий, смешанный с уникальным запахом тела хозяйки одежды.
Спальня Янь Цин была обставлена очень просто, в спокойных домашних тонах, а судя по ощущениям от постельного белья, бывала она здесь не так уж часто.
Из мебели в комнате стоял лишь платяной шкаф да двуспальная кровать.
Двуспальная кровать… Значит, сегодня ночью ей придётся спать с Преподавателем Янь на одной постели?
О боже мой, до чего же это чудесно! Преподаватель Янь такая мягкая, такая красивая, она во сне видит, как встречает её и днём, и ночью; Лю Чэн безумно любит её, та пригласила её встречать Новый год вместе, а теперь они ещё и будут спать в одной постели — боже мой! Боже мой, боже мой, боже мой! Интересно, а вдруг она тоже испытывает к ней симпатии?! Маленький ангелочек в душе Лю Чэн радостно подпрыгнул.
Да опомнись ты! У Преподавателя Янь такие блестящие академические успехи, сама она писаная красавица с прекрасным характером; в её годы муж, пожалуй, просто живёт в другом городе. Даже если она не замужем, очередь из желающих добиться её расположения растянулась бы до самых ворот университета. С чего бы ей вдруг пылать симпатией к какой-то нищенке-студентке, у которой за душой ни гроша? К студентке колледжа? Шутки в сторону! Маленький чёртёнок в душе Лю Чэн тут же принялся ей возражать.
Янь Цин тем временем ходила туда-сюда, разбирая кое-какие вещи родителей, и совершенно не замечала, какой штурм устроила в собственной голове сидящая на краю кровати Лю Чэн. Когда Янь Цин закрыла дверь спальни, Лю Чэн всё ещё сидела на постели в той же позе, что и пять минут назад.
— Опять витаешь в облаках? — Янь Цин сгребла руками только что высушенные волосы и присела на другой край кровати.
— Ну и любительница же ты поразглядывать стены, маленькая одноклассница Лю Чэн, — нарочно понизив голос и приняв строгий тон старого преподавателя, произнесла Янь Цин.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась Лю Чэн. — Вовсе нет, я обычно редко задумываюсь о чём-то постороннем.
— Тогда почему рядом со мной ты замираешь так, словно тебя кто-то усыпил точечным ударом? — с этими словами Янь Цин перебралась по постели ближе и легко ткнула Лю Чэн пальцем между бровей.
Какое-то мгновение Лю Чэн страстно желала, чтобы Преподаватель Янь продолжала так держать её, не отпуская. Она была бы готова и впрямь застыть под её пальцем или растаять от тепла её кончиков. Но реальность быстро вернула её на землю.
— Тот гербарий с кленовыми листьями просто восхитителен, он мне безумно нравится. Спасибо тебе огромное, — Янь Цин взбила подушку и оперлась на неё спиной.
— Главное, что вам понравилось, — Лю Чэн была вне себя от радости, ведь её имя не было подписано, но подарок безошибочно угадали. — Правда, осталась некоторая досада. Раньше я делала гербарии только из зелёных листьев, а на этот раз взяла красные кленовые листья. Я не знала, как сохранить их первозданный цвет, боялась, что кипячение или химикаты сделают оттенки тусклыми, поэтому пришлось сделать скелетированные листья.
С лёгким сожалением проговорила Лю Чэн.
— Ничего страшного, получилось очень красиво. Эти листья не такие уж ярко-красные, но от этого создаётся ощущение более долгой и размеренной течению жизни, — заметила Янь Цин. — Ты раньше училась делать гербарии?
— Не то чтобы училась. Однажды в наш детской дом пришла старшая девушка — говорили, она волонтёром нагрянула к нам, — вот она и научила. У нас там особо и поиграть-то не во что, кругом только деревья да земля.
К тому же… здоровых детей в детском доме оставалось раз-два и обчелся, вот в итоге я одна и научилась.
Лю Чэн поджала ноги и повернулась лицом к Янь Цин.
Янь Цин поинтересовалась:
— С тем репетиторством у тебя не срослось, теперь-то тебе хватает денег на жизнь каждый месяц?
При упоминании детского дома Янь Цин вспомнила, как скромно жила эта девочка.
— Хватает, хватает. Я устроилась на подработку в библиотеку, она почти не отнимает времени от учёбы. К тому же, преподаватель, разве вы не выплачиваете нам зарплату каждый месяц?
Глядя на начальницу, прислонившуюся к подушкам, Лю Чэн мгновенно сменила тон на манеру послушной подчинённой.
— Жизнь в Биньхае обходится недешево, к тому же ты постоянно отправляешь деньги домой.
— Ну это да, — тихо отозвалась Лю Чэн. — Ой? Преподаватель, откуда вы знаете, что я отправляю деньги домой… Вы?
— Значит… тетя Сун каждый месяц получает денежный перевод, это от вас? — вспомнив, как последние месяцы тетя Сун говорила, что ей регулярно кто-то переводит деньги, но имени отправителя не называет, спросила Лю Чэн.
— Да, — легко призналась Янь Цин.
От этого Лю Чэн стало ещё неловко. Преподаватель Янь и так постоянно заботилась о ней, а теперь из-за неё ещё и помогала детям в деревне… Это же…
Янь Цин словно прочла её мысли: она протянула руку и крепко взъерошила волосы Лю Чэн со словами:
— Я же сама туда поехать не могу, занимаюсь волонтерством на расстоянии.
Лю Чэн поняла, что та имела в виду, и ничего не ответила, лишь улыбнулась с ещё большей благодарностью.
Янь Цин повернулась на бок, опираясь о локоть, и Лю Чэн тут же последовала её примеру, приняв такое же положение. Они оказались лицом к лицу, как в зеркальном отражении.
— Преподаватель Янь, почему вы живёте в Шусяньюань? Насколько я знаю, многие молодые преподаватели селятся в новом квартале для сотрудников, — спросила Лю Чэн.
Янь Цин теребила помпон на шнурке своего пижамного капюшона, озорно сминая его в пальцах, и ответила:
— Наверное, я человек старомодный и консервативный. Люблю старые вещи, люблю размеренную жизнь. Шусяньюань — это район из девяностых, там совсем другой темп, мне по душе эта атмосфера.
— Ох, — протянула Лю Чэн.
— А скажите, преподаватель, ваш муж не живёт в этом городе? — вдруг выпалила Лю Чэн без всякой задней мысли.
— Мы развелись, — ответила Янь Цин быстро и совершенно бесстрастным тоном.
— А… — на этот раз Лю Чэн словно лишилась дар речи, застыв в полном оцепенении.
— Я…
— То… про… простите… я…
От полной потери дара речи до бессвязного бормотания — Лю Чэн не знала, что и сказать. Такого ответа она никак не ожидала.
Ведь это же Янь Цин! Та самая прекрасная преподавательница в её сердце, человек с колоссальными академическими способностями, такая мягкая и со студентами, и с коллегами. Как столь совершенный человек мог развестись?
Лю Чэн была готова отвесить себе затрещину: до чего же она бестолковая, раз задала такой вопрос! Ей стало так стыдно, что она готова была провалиться сквозь землю.
Сама же Янь Цин выглядела весьма расслабленной. Заметив смущение Лю Чэн, она протянула руку и изо всех сил дёрнула за завязочки пижамного капюшона. Шнурок натянулся, но стоило Янь Цин отпустить пальцы, как маленький помпончик отскочил прямо в лоб Лю Чэн, и Янь Цин звонко рассмеялась.
Лю Чэн виновато отвела взгляд, уставившись в простыню, и покорно позволяла Янь Цин теребить шнурочки её пижамы.
— Да ничего страшного, глупышка, у кого не бывает тяжелых моментов.
Чем легче говорила об этом Янь Цин, тем сильнее чувство вины грызло Лю Чэн.
— Ой, да что это… Эй, погоди-ка, так не годится! Ты расстроилась из-за моих слов, разве утешать сейчас должна не ты меня? Почему всё перевернулось так, что теперь утешать приходится мне? — Янь Цин надула губки, и её лицо мгновенно приняло обиженное выражение.
Такой тон заставил Лю Чэн, не удержавшись, прикрыть рот рукой и тихо прыснуть со смеху.
Она чуть приподняла голову и захлопала большими глазами, глядя на Янь Цин. В уголках её губ затаилась улыбка, полная раскаяния и в то же время нежного обожания: до чего же умилительно Преподаватель Янь умеет капризничать!
— Ну же, давай, утешай меня скорее, — видя, что настроение Лю Чэн улучшилось, Янь Цин решила доиграть роль обиженной до конца.
И тут Лю Чэн снова оказалась в тупике — таких заданок в её учебниках ещё не было…
Янь Цин попросту легла на спину, приняв вид человека, который не собирается смотреть на собеседницу, пока та её не утихомирит.
Прошло несколько минут, прежде чем Янь Цин услышала, как Лю Чэн неуверенно задвигалась рядом.
— Ну… преподаватель, не грустите, пожалуйста. Давайте… я вас обниму.
Лю Чэн протянула руки, бережно обвила плечи Янь Цин и плавно притянула её к себе. Янь Цин послушно повернулась на бок и подалась навстречу её объятиям.
Когда расстояние между их носами сократилось до каких-то десяти сантиметров, Янь Цин скомандовала «стоп».
— Ну ладно, пожалуй, хватит, — Янь Цин высвободилась из рук Лю Чэн и поправила растрепавшиеся волосы.
В этих мимолётных, едва намеченных объятиях Лю Чэн затаила дыхание от напряжения и даже не успела ощутить запах партнёрши. И хотя ей ужасно хотелось продолжения, пришлось отступить назад.
Янь Цин аккуратно поправила одеяло, легла на спину, бросила короткий взгляд на Лю Чэн и снова уставилась в потолок. А совершившая оплошность Лю Чэн теперь тем более не смела первой нарушить тишину, покорно ожидая, пока Янь Цин сама заговорит.
— Это было примерно три года назад, вскоре после того, как я защитила докторскую. Тогда мы и разошлись.
Лю Чэн страстно желала спросить о причинах, но слова застряли намертво, и она проглотила вопрос обратно — на этот раз рисковать она не смела.
Заметив её метания, Янь Цин едва заметно улыбнулась:
— Хочешь узнать почему?
http://bllate.org/book/35167/4343587
Готово:
