Е Мэй вылетела в Чунши первым же утренним рейсом, ещё затемно. Прямо из аэропорта она помчалась в лучшую городскую больницу — навестить Чжун Юэ, которого оставили в стационаре под наблюдением.
Агент Чжун Юэ вышел проводить гостью. У самых дверей палаты Е Мэй сочувственно произнесла:
— В этот раз всё действительно висело на волоске. Учитель Чжун славится своим профессионализмом, но ты уж на него повлияй. Пусть не рвётся на съёмки раньше времени. Сейчас главное — полностью восстановиться.
— Спасибо, что прилетела, — искренне поблагодарил агент. Они с Е Мэй сотрудничали уже давно, поэтому общались тепло и без лишнего официоза. — Но больше всего мы обязаны Цзяцзя. Врачи в один голос твердят: не вколи он вовремя адреналин, последствия могли быть самыми плачевными.
Е Мэй поправила нитку жемчуга на шее своего строгого чёрного платья и, поудобнее перехватив классическую двухцветную сумку из страусиной кожи, улыбнулась:
— Цзяцзя просто оказался в нужное время в нужном месте. У него самого с детства кожа капризная — стоит какому-нибудь гнусу укусить, сразу сыпь и аллергия. Мы с его матерью так за него тряслись, что перед отправкой на съёмки собрали ему с собой целую гору самых разных лекарств на все случаи жизни.
Затем она участливо поинтересовалась:
— А что в итоге стряслось? Что за сок он выпил? Ассистентка хоть что-то объяснила?
— Да в том-то и дело, что девочка всегда была крайне аккуратной, — вздохнул агент. — Божится, что с самого утра выжала в термос свежий апельсиновый сок. Но врачи провели анализы и подтвердили, что это был сок карамболы. Чжун Юэ раньше никогда её не пробовал, откуда нам было знать, что у него на неё такая дикая аллергия.
Е Мэй нахмурилась:
— На площадке вечно суматоха, народу тьма. Наверняка где-то произошла путаница. Но ассистентка и правда проявила халатность. С тем, что идёт в пищу, нужно быть предельно осторожным.
***
Сюй Линцзя сидел в уединённом кабинете ресторана, листая ленту в телефоне. Раздался негромкий щелчок замка, дверь отворилась, и его глаза радостно вспыхнули:
— Крёстная!
Е Мэй небрежно бросила сумку на соседний стул, бессильно откинулась на спинку и принялась устало массировать виски:
— Вчера допоздна торчала на совещании, сегодня поднялась ни свет ни заря на самолёт... Не работа, а каторга.
Сюй Линцзя тут же услужливо зашёл со спины и принялся аккуратно разминать ей виски, понизив голос:
— Бедная моя крёстная! Но ведь проект такой важный, никто, кроме тебя, с ним так блестяще не справится. Я уже заказал на кухне суп из ласточкиных гнёзд. Поешь, сразу полегчает, да и для желудка полезно.
На губах Е Мэй заиграла довольная улыбка. Она слегка похлопала себя по затылку:
— Разомни ещё шею и плечи, совсем затекли после самолёта и машины.
Немного помолчав, она как бы между прочим поинтересовалась:
— Кстати, а откуда ты вообще узнал, что у Чжун Юэ аллергия на карамболу? Кто-нибудь ещё об этом в курсе?
Руки Сюй Линцзя на миг замерли. На его лице отразилось искреннее изумление:
— Крёстная, да откуда мне было знать? Он ведь и сам понятия не имел, что этот фрукт едва в могилу его не сведёт.
Услышав его отрицание, Е Мэй не стала придавать этому значения. Она приподняла крышку пиалы с супом и неторопливо помешала его ложкой:
— Я только что от него. И Чжун Юэ, и его агент по-настоящему тебе благодарны. Скорее всего, они просто уволят ту девчонку-ассистентку, и на этом инцидент будет исчерпан.
Сюй Линцзя бесшумно перевёл дух.
— Насчёт твоей аллергии на укусы насекомых я всё же поговорю с твоей матерью, — Е Мэй съела пару ложек супа. Горячее блюдо приятно согрело желудок, и усталость начала понемногу отступать. — О том, что ты спас Чжун Юэ, теперь знают все. Если он никак тебя не отблагодарит, общественность мигом заклеймит его неблагодарной тварью. Так что подумай заранее, какие из его связей или ресурсов в шоу-бизнесе тебя интересуют.
Сюй Линцзя тут же шутливо заворчал:
— Крёстная, ну что ты такое говоришь? Будто я из корысти это сделал! Зачем мне его ресурсы, когда у меня есть ты? С такой покровительницей мне вообще ни о чём беспокоиться не надо.
Е Мэй ласково ущипнула его за щеку:
— И то верно. Растёшь подлизой, но до чего же заботливым!
— Ещё бы, ты ведь моя крёстная! — Сюй Линцзя склонился к её плечу. — Слушай, раз уж мы заговорили... Помнишь ту прямую трансляцию, когда к нам приезжали с визитом на площадку? У меня появилась одна идея. Что думаешь?
***
Режиссёр Вань всё ещё находился в пути, но бюджет проекта таял с каждой секундой простоя. Чтобы не тратить деньги впустую, съёмочный график экстренно перекроили: все ключевые сцены отложили до возвращения мастера, а вперёд подвинули эпизоды со второстепенными персонажами и съёмку общих планов. Их поручили доснять помощнику режиссёра в максимально сжатые сроки.
Проснувшись, Шэнь Сици первым делом привычно прослушал пульс и дыхание — всё было в норме. Левой рукой он снял стетоскоп, а правой открыл свежий съёмочный лист, присланный Лань Сяошанем. Пробежавшись глазами по строчкам, он удручённо вздохнул и крикнул в соседнюю комнату:
— А-Шао! У нас, оказывается, сегодня всё утро свободно! Чёрт, знал бы — ни за что не стал бы подрываться в такую рань!
Обидно до глубины души — точь-в-точь как в школьные годы, когда просыпаешься ни свет ни заря и только потом вспоминаешь, что сегодня воскресенье.
Шэн Шаоянь поставил на стол тарелку с варёными яйцами и налил в стакан Шэнь Сици молока:
— Разве выходной — это плохо? Садись завтракать.
Вспомнив кадры из романтических сериалов, которые он изредка краем глаза видел в перерывах между экономическими новостями, Шэн Шаоянь нерешительно предложил:
— Хочешь, я почищу тебе яйцо?
— А? Да я и сам умею, — удивился Шэнь Сици. Он легонько стукнул яйцо о край стола, с хрустом прокатил его ладонью по столешнице и в два счёта очистил от скорлупы. А затем, не задумываясь, забрал и почистил второе — для Шэн Шаояня.
Шэн Шаоянь лишь молча воззрился на него.
Покопавшись в памяти в поисках новых идей, Шэн Шаоянь предпринял вторую попытку:
— Может, я приготовлю обед? Что бы тебе хотелось съесть?
Шэнь Сици едва не подавился желтком.
«Что это с ним? Где Шэн Шаоянь умудрился так перегреться, что решил заняться кулинарией? Если он действительно решится съесть его стряпню, окружающие подумают, что Шэнь Сици окончательно разочаровался в жизни и ищет способ с ней покончить»
«Ну а как ещё назвать обед, после которого можно и не проснуться?»
Шэнь Сици поспешил отказаться самым твёрдым тоном:
— Нет-нет, ни в коем случае! В холодильнике всё равно шаром покати. Давай лучше закажем доставку из ресторанчика внизу. — Справившись с испугом, он спросил: — Ты бы хотел куда-нибудь выбраться сегодня?
Прошла уже неделя, и людишки Второго дяди Шэна наверняка убрались ни с чем. Если Шэн Шаоянь устал сидеть в четырёх стенах, то в маске и кепке он вполне мог бы выйти на воздух.
Шэн Шаоянь покачал головой:
— Не нужно. Поедим дома.
Он прекрасно помнил, насколько силён в Шэнь Сици собственнический инстинкт. Тот терпеть не мог, когда Шаоянь показывался на людях, и даже по дороге на съёмки заставлял его натягивать кепку по самые брови и прятать лицо за плотной маской.
Вспомнив его вчерашние слова о том, что «тогда меня полюбят ещё сильнее», и старый шрам на руке Сици, Шэн Шаоянь начал постепенно осознавать горькую правду. Этому мальчишке так не хватало тепла и элементарного чувства безопасности, что в прошлом он, Шаоянь, мог вертеть им как угодно. Сици шёл у него на поводу, безропотно отдавая всё до капли и совершенно не умея говорить «нет».
Но чтобы всё исправить, потребуется время. Действовать нужно осторожно и постепенно.
***
После полудня Шэнь Сици на своём мотоцикле и минивэн режиссёра Ваня подкатили к площадке практически одновременно. Сици поспешил в гримёрку, но на полпути его заставил обернуться оживлённый гул голосов. Оглянувшись, он увидел Сюй Линцзя, который шёл рядом с Чжун Юэ и его агентом в сторону индивидуальных гримёрок. Они весело переговаривались, демонстрируя завидную близость.
Заметив за их спинами совершенно незнакомое лицо нового ассистента, Сици понял, что прежнюю помощницу Чжун Юэ всё-таки уволили. Он равнодушно отвёл взгляд и пошёл дальше.
— За территорией площадки кто-то снимает, — негромко произнёс идущий рядом Шэн Шаоянь.
Шэнь Сици огляделся по сторонам, но вокруг плотной стеной стояли деревья — ни души. Он удивлённо хмыкнул:
— У тебя что, зрение как у орла? Как ты умудрился кого-то разглядеть в этой чаще?
Он ухватил Шаояня за локоть и увлёк за собой, подальше от просветов между ветвями, чтобы тот ненароком не попал в объектив папарацци:
— Наверняка караулят возвращение учителя Чжуна. Он сейчас в трендах, за его свежие снимки со съёмок можно выручить кругленькую сумму.
Шэн Шаоянь послушно пошёл за ним, не сопротивляясь:
— У Чжун Юэ сменился ассистент.
Шэнь Сици удивился:
— О, ты тоже заметил?
На самом деле Шаояню было глубоко плевать на судьбу несчастной помощницы. В подобных ситуациях виновный назначается автоматически: ни продюсеры, ни агентство, ни менеджер не станут брать удар на себя и подставляться под праведный гнев разбушевавшихся фанатов.
Сделать козлом отпущения мелкую сошку — самый простой способ замять скандал. Мол, во всём виновата халатность девчонки, а вовсе не безразличие руководства к безопасности главной звезды.
Будь он сейчас на месте руководителя, принимающего решения, он, вероятно, поступил бы так же — пожертвовал малым ради спасения репутации компании. С точки зрения бизнеса это прагматичный и наиболее эффективный шаг.
Но он прекрасно знал, что для Шэнь Сици всё выглядит иначе.
В своей прошлой жизни, за годы работы в киноиндустрии, Сици насмотрелся на подобные несправедливости сполна. Он ненадолго притих, а затем негромко произнёс:
— Когда учителю Чжуну стало плохо, именно она первая забила тревогу. И когда её только нанимали, она дотошно расспрашивала всех о его пищевых предпочтениях и аллергиях. Но стоило случиться беде — и её тут же пустили в расход, сделав крайней.
В нём не бурлила избыточная жалость, просто на душе остался неприятный осадок.
Каждый в этой индустрии стремится дотянуться до заветного ларца, сулящего славу, роскошь и всеобщее обожание. Ради этой цели люди готовы на всё. На пути к вершине такие понятия, как принципы и мораль, кажутся лишь досадной обузой. И от них избавляются в первую очередь.
В гримёрной пока никого не было. Шэнь Сици прошёл за ширму и переоделся в свой сценический костюм — свободное белое одеяние из грубого домотканого полотна.
Устроившись перед зеркалом, он достал сценарий и уже собирался попросить Шаояня прогнать с ним сцену, как вдруг чужая ладонь мягко, но властно приподняла его за подбородок.
Послушно запрокинув голову, Сици удивлённо моргнул:
— А-Шао, ты чего?
Шэн Шаоянь склонился к нему, пристально всматриваясь в его лицо:
— Что у тебя с губой? Кровь идёт.
Сици скосил глаза на своё отражение. На нижней губе, у самого уголка рта, действительно темнела крошечная ссадина, из которой выступала алая капелька. Он машинально прикоснулся к ранке кончиком языка, слизывая кровь.
Прислушавшись к ощущениям, он указал пальцем на уголок рта:
— Да так, ерунда, прикусил, наверное. Уже не течёт.
Взгляд Шаояня потемнел. Его большой палец, скользнув по чётко очерченной линии челюсти Сици, невольно коснулся тёплой каймы его губ.
— Будь аккуратнее, — выдохнул он. — Болит?
В этот момент дверь распахнулась, и в гримёрную заглянул Лань Сяошань:
— Брат Шэнь, там гримёрша...
Увидев разыгравшуюся перед ним картину, помощник мгновенно заткнулся. Он пулей влетел внутрь, плотно притворил за собой дверь и, нервно сглотнув, поспешно зашептал:
— В общем... у неё тональный крем закончился. Побежала на склад за новым тюбиком. Скоро будет.
Когда наконец пришла гримёрша и принялась за работу, Сяошань, чтобы скрасить неловкое молчание, подошёл к Шаояню. Тот, как и обычно в свободные минуты, сосредоточенно листал что-то в телефоне.
— Брат Шао, за котировками следишь? — спросил помощник, чтобы завязать разговор.
Шэн Шаоянь, не отрывая взгляда от экрана, лаконично бросил:
— Угу.
«И почему у него такой невозмутимый вид? Неужели это я панику на ровном месте развожу?» — подумал Сяошань, но всё же решил деликатно намекнуть:
— Слушай, в следующий раз... вы бы хоть дверь на замок запирали, ладно?
Шэн Шаоянь, не отвлекаясь от таблиц, переспросил:
— Запирать?
Сяошань вздохнул и решил высказаться без обиняков:
— У брата Шэня губа прикушена прямо на видном месте. Гримёрша теперь замучается это скрывать.
При упоминании Сици Шаоянь наконец отвёл взгляд от экрана и натолкнулся на весьма красноречивый взгляд ассистента.
«Господи, получаю одну зарплату, а пашу за двоих, — мысленно взвыл Сяошань»
В этот момент он ощущал себя старым евнухом из исторических дорам, который после того, как император проспал утренний совет, идёт отчитывать фаворитку за то, что та сбивает государя с праведного пути и отвлекает от государственных дел.
— Брату Шэню ещё в кадр идти. Вы бы... поаккуратнее как-то, — заговорщически прошептал Сяошань на ухо Шаояню. — А то целуетесь так, что аж искры летят.
«Целовались? Страстно?»
Шэн Шаоянь наконец понял, в какую сторону унесло фантазию парня. Он ненадолго завис, а затем сухо выдавил:
— Это не моих зубов дело.
Сяошань понимающе закивал головой:
— Ну конечно, само собой. Просто будьте впредь аккуратнее.
http://bllate.org/book/35153/4542256
Готово:
