Шэнь Сици невольно заволновался: неужели после потери памяти у Шэн Шаояня начались проблемы с головой?
Спросить напрямую он, конечно, не мог — по легенде, которую он сейчас разыгрывал, Шэнь Сици и знать не знал об амнезии своего покровителя.
Он мельком просмотрел присланные ссылки. Обычные статьи из соцсетей, каких по ключевым словам вылезают тысячи. Тексты, на девяносто процентов состоящие из «воды», авторы которых в самом конце изрекали банальную истину: «Главное в жизни — научиться любить себя».
Похоже на капризы умных алгоритмов. Видимо, Шэн Шаоянь купил новый телефон, зарегистрировал свежий аккаунт, и нейросеть еще не успела составить точный портрет пользователя. А поскольку разум Шаояня сейчас был чист, как белый лист, подобные откровения показались ему невероятным открытием, и он тут же поспешил поделиться находкой.
Взвесив все за и против, Сици решил не портить мужчине удовольствие от познания мира. Он вежливо и серьезно ответил: «Хорошо, я обязательно почитаю».
Под раскидистым, в два обхвата деревом у гримерной стоял Шэн Шаоянь. На нем по-прежнему красовались кепка и черная маска. Пользуясь своим ростом, он притянул к себе ветку и неторопливо обрывал листья. Набрав целую горсть, он аккуратно ссыпал их в капюшон своей легкой куртки.
Глядя на него с порога гримерки, Шэнь Сици вспомнил про «обновленный» мозг своего спутника и с легкой тревогой напутствовал Лань Сяошаня:
— Когда я буду в кадре, присмотри за А-Шао. Ладно?
Лань Сяошань с самым серьезным видом кивнул и выпалил:
— Не переживай, брат Шэнь! Все сделаю!
О том, что главная актриса, Вэнь Ягэ, пыталась заговорить с Шэн Шаоянем, втихую судачил весь персонал — скрыться от любопытных глаз на съемочной площадке невозможно. Сяошань, конечно, тоже был в курсе. Чувствуя на своих плечах груз колоссальной ответственности, он твердо вознамерился держать оборону, чтобы, пока брат Шэнь занят работой, на его личном фронте не вспыхнул пожар.
Впрочем, брат Шао оказался кремнем. Сяошань успел повидать изнанку шоу-бизнеса и знал, насколько хрупки союзы в этой среде. Он и представить не мог, что мужчина устоит перед соблазном легких денег и блестящих перспектив.
Наблюдая за приближающимся Шэн Шаоянем, чей капюшон теперь топорщился от свежей листвы, помощник искренне восхитился:
— Брат Шэнь, ваша любовь крепка как гранит!
«Крепка как гранит»?
Шэнь Сици мысленно усмехнулся такому сравнению. Сам он просто боялся, как бы Шэн Шаоянь не попал под раздачу. На площадке повсюду валялись кабели, стояли тяжелые осветительные приборы, а у Шаояня и без того голова была травмирована. Получить повторный удар — этого только не хватало.
Вспомнив, что у Сяошаня по литературе всегда были тройки, Сици решил уточнить:
— Ты хотел сказать, что мы с А-Шао ладим?
— Да, именно! — закивал тот.
Сици сочувственно похлопал парня по крепкому плечу. Да уж, плохие оценки по родному языку явно имели под собой веские основания.
В гримерной стилист уже разложил инструменты. Аккуратно расчесывая волосы Сици, он поинтересовался:
— Господин Шэнь, не хотите кофе, чтобы взбодриться? Сегодня у нас еще и чай с молоком привезли. Вчера таких вкусов не было, мы уже попробовали — потрясающе вкусно.
Заметив на столике знакомые стаканчики, Шэнь Сици спросил:
— Это угощение от господина Сюя?
Гример улыбнулся:
— Да, он и вчера всех угощал полдником. Невероятная щедрость! Я работал во многих проектах, но здесь кофе, чая и пирожных столько, что я уже боюсь уехать со съемок на пару размеров больше!
Как только стилист вышел за костюмом, Лань Сяошань заговорщически прошептал:
— Брат, пока тебя не было, я заходил в отель. Там у лифта столкнулся с ассистентом молодого господина Сюя. Тот жаловался, что после истории с мешком с песком Линцзя сам не свой. Ходит злой, как черт, постоянно что-то чертит на бумаге, пишет — и ничего разобрать нельзя.
А на следующий день его словно подменили. Пришел к бригадиру Цзи извиняться. Мол, молодой еще, глупый, просто шутка вышла неумная, вину свою осознал и умоляет его простить. А когда доставили угощения, сам принес Цзи порцию десерта и кофе.
Сици оторвался от сценария:
— И бригадир Цзи, конечно же, ответил, что это пустяки, дело прошлое и обид он не держит?
Съемочная группа — это жесткая иерархия, маленькая пирамида. Те, кто наверху, всегда давят на низы. А простым рабочим, чтобы получить свои деньги и спокойно доработать до конца проекта, приходится терпеть обиды и фальшиво улыбаться. Одно неловкое слово — и влиятельный человек лишит тебя работы.
— Брат Шэнь, откуда ты знаешь? — вытаращил глаза Сяошань. — Бригадир именно так и сказал! Но будь я на его месте...
Натолкнувшись на предостерегающий взгляд Сици, парень осекся и неловко поскреб затылок:
— Да знаю я, брат Шэнь, знаю.
Он хоть и был молод, но глупцом не являлся.
— Пока молодой господин Сюй не строит козни, не портит дубли и дает всем вовремя уходить со смены, да еще и поит бесплатным кофе, для работяг он будет лучшим барином. Все продолжат заглядывать ему в рот.
— Он ведь извинился, сохранил бригадиру лицо, потратился на угощения, — уныло добавил Сяошань. — Просто... неужели наш мир устроен именно так?
Тем временем у личной гримерной исполнителя главной роли Чжун Юэ стоял Сюй Линцзя. Прижимая к груди сценарий, он терпеливо ждал. Спустя пару минут дверь отворилась, и на пороге показался ассистент актера:
— Простите, господин Сюй, но учитель Чжун сейчас повторяет текст. В следующей сцене у него очень длинный монолог.
Линцзя разочарованно опустил плечи, но тут же мягко улыбнулся:
— Ничего страшного. Я понимаю, как занят учитель Чжун. Попробую сам разобраться, как лучше подать эту сцену, не буду его отвлекать.
Помощник, помнивший Линцзя еще очаровательным ребенком по семейному шоу, всегда относился к нему с симпатией. К тому же за последние пару дней он выпил немало дармового кофе, а потому поспешил подбодрить юношу:
— Вы и так отлично справляетесь! Для дебюта это прекрасная игра. Уверен, дальше будет только лучше!
Линцзя послушно улыбнулся:
— Спасибо. Я буду очень стараться!
Отойдя от гримерной Чжун Юэ, Линцзя ощутил, как изменилось отношение окружающих. Люди смотрели на него дружелюбнее. «Что ж, моя новая тактика работает», — удовлетворенно подумал он.
Пусть за всю неделю у него не было ни одной полноценной победы, но мешок с песком действительно прохудился. И если бы никто не вставил ему палки в колеса, осветительная стойка непременно рухнула бы. Разве это не доказывает, что его вещие сны — чистая правда, а выбранный путь верен? Он — избранник судьбы.
Первое потрясение и неуверенность от пророческих видений прошли. Теперь Линцзя понимал, что раньше действовал слишком топорно, суетился и мыслил узко. Ему открылось само будущее! Стоит правильно распорядиться этими знаниями, и он взлетит выше своих родителей и крестной. Он покорит вершину шоу-бизнеса!
А что же Шэнь Сици? Ничтожество без роду и племени. Тайна их подмены не раскрыта, связей нет, покровителей нет, хороших ролей не видать. Ему достался лишь второстепенный персонаж, за который его наверняка возненавидят зрители. Разве такой человек может стать ему соперником? Он просто поддался первому страху перед сновидением, вот и переоценил этого выскочку.
Сейчас все силы нужно бросить на Чжун Юэ. В прошлом году тот взял премию Цзиньюнь за лучшую мужскую роль. Выпускник столичной киноакадемии, любимчик столичных инвесторов. Если верить снам, его следующим проектом станет блокбастер «Резня в Божественной столице». В производство вложится кинокомпания Минъюй, да и сам Чжун Юэ инвестирует пятьдесят миллионов юаней. Картина станет триумфатором новогоднего проката, а сыгравший роль второго плана актер из Минъюй, доселе никому не известный, проснется знаменитым.
Отойдя на приличное расстояние и убедившись, что на него смотрят, Линцзя обернулся к закрытой двери Чжун Юэ. Его лицо на миг приняло обиженное, грустное выражение. Но в душе не было и капли тревоги.
Ничего, пусть пока игнорирует его. Скоро все изменится.
Тем временем на съемочной площадке началась работа. Героиня Вэнь Ягэ — оперативница из группы захвата Ду Юй — вместе с персонажем Шэнь Сици подошла к ветхому глинобитному домику.
По сравнению с усадьбой старосты, этот дворик казался совсем крошечным, но содержался в образцовом порядке. В северо-восточном углу белел чисто вымытый каменный жернов, рядом стоял выдолбленный из цельного валуна чан с водой, где лениво плавали несколько рыбешек. У самого забора теснились глиняные кувшины с увядшими букетиками полевых цветов.
Ду Юй держалась прямо — собранная, жесткая, со стальной выправкой. Лучшая на курсе по рукопашному бою, непревзойденный стрелок и специалист по криминальной психологии. Сегодня она сопровождала немого юношу, которому нужно было забрать из дома кое-какие вещи.
Остановившись посреди двора, она спросила:
— Ты здесь живешь один?
Немой кивнул, замер на месте и указал рукой на чан с рыбой.
— Хочешь сказать, сам поймал? — догадалась Ду Юй. — И часто везет с уловом?
Парень явно не ожидал, что его поймут с полуслова. В его глазах вспыхнул радостный огонек. Сделав несколько шагов к поленнице, он вытащил тонкий прутик и принялся быстро чертить на притоптанной земле. Спустя мгновение на пыльной почве проступил простой силуэт женщины с длинными волосами, добрыми глазами и мягкой улыбкой.
Опустив взгляд, Ду Юй тихо произнесла:
— Это твоя мама? Очень красивая.
Угадав его мысль во второй раз, она вызвала у юноши настоящий восторг. Он торопливо пририсовал рядом котелок и с надеждой уставился на собеседницу.
— Твоя мама вкусно готовит рыбу? — предположила Ду Юй. — Ты любишь ее стряпню?
Немой согласно и часто закивал. Его чистый взгляд лучился детской радостью, а в такт движениям у уха покачивался ярко-синий кристалл, добавляя образу хрупкой живости.
Ду Юй скользнула взглядом по сторонам. На натянутой в западной части двора веревке сушилось одинокое белое одеяние из грубого холста — точно такое же, как на самом парне.
Спокойно отведя глаза, она спросила:
— И где же она сейчас? Когда вернется? Я слышала, у тебя есть младшая сестра.
Улыбка немого на мгновение угасла, но он тут же заставил себя вновь просветлеть лицом. Наклонившись, он медленно, с трудом вывел на земле корявое слово: «Жду». Несколько черт в иероглифе были пропущены.
— Говоришь, ждешь, когда они вернутся?
Немой посмотрел на нарисованный портрет матери. Его лицо осветилось бесконечной нежностью. Вскинув голову, он подтвердил догадку решительным кивком и усердно дописал еще несколько неуклюжих знаков: «Я жду. Я очень скучаю».
— Снято! — раздался за монитором довольный голос режиссера Ваня. Он захлопал в ладоши. — Дубль отличный. Актеры могут отдохнуть. Реквизиторы, наведите порядок в кадре.
Отойдя в сторону в ожидании следующей сцены, Вэнь Ягэ взяла у ассистента мятную сигарету и глубоко затянулась.
В прошлой жизни во время съемок их второго совместного проекта Сици узнал этот секрет. Вэнь Ягэ была настоящей фанаткой своего дела и слишком глубоко погружалась в образ. Чтобы не сойти с ума, она нашла этот способ: сигарета служила для нее своего рода тумблером, мгновенно возвращающим в реальность.
Мысленно проанализировав их совместную сцену и не найдя в ней изъянов, актриса спросила:
— Твоя реакция перед тем, как начать писать... Почему ты решил сыграть именно так? Я думала, ты покажешь эмоции ярче.
Обсуждать отснятый материал сразу после команды «снято» было давней привычкой Ягэ, и Сици охотно поддержал разговор:
— Камера не терпит фальши и преувеличений. Большой экран увеличивает каждую деталь в тысячи раз. Мимика, взгляд — все перед глазами зрителя. Стоит чуть переиграть, переступить грань, и магия разрушится.
Этот урок он усвоил еще в прошлой жизни на заре своей карьеры. Сици часами репетировал перед зеркалом, оттачивая контроль над микродвижениями лица и вычисляя идеальную дозировку чувств для каждого кадра.
Вэнь Ягэ с изумлением уставилась на него:
— Да откуда вы такие беретесь? Что за монстры пошли среди новичков?
Одно дело — наблюдать со стороны, и совсем другое — оказаться с ним в одном кадре. Только что она играла с ним лицом к лицу и не почувствовала ни капли фальши. Перед ней стоял не актер, а тот самый немой юноша — искренний, растерянный, заставляющий сопереживать каждой своей черточке.
Это была не судорожная склейка из отрепетированных эмоций, а цельный, живой образ. Работать с партнером такого уровня — истинное удовольствие. Она собиралась дать ему пару профессиональных советов, но юноша, как оказалось, понимал суть актерского мастерства ничуть не хуже нее.
— Взгляд перед написанием слов и твоя финальная реакция на портрет матери... Ты идеально выдержал паузу на крупных планах, — подметила Ягэ и вдруг осеклась: — Только не говори мне, что ты чувствовал камеру в эти секунды?
— Да, я знал. На меня работали объективы с фокусным расстоянием пятьдесят миллиметров и сотка макро.
— И ты сразу сориентировался по дистанции? — Вэнь Ягэ лишилась дара речи от удивления. Некоторым дано все и сразу, а она на первых порах не понимала в технике съемки вообще ничего! Справившись с эмоциями, она уверенно заявила: — Спорим, в своем вузе ты был лучшим на курсе актерского мастерства? Из какого ты театрального? Кто твой мастер? Наверняка я его знаю. Как ему удалось скрывать такой самородок?
Сици ответил со всей искренностью:
— Я окончил Сяцзинский медицинский институт. А научным руководителем, который доверил мне стажировку, был профессор Бай Цинюань.
— Ах, Сяцзинский меди... — Пепел с сигареты Ягэ едва не посыпался ей на колени. — Медицинский? Ты медик?!
Сидевший неподалеку Шэн Шаоянь, который как раз просматривал котировки акций в телефоне, удивленно поднял голову. Шэнь Сици — медик? Вот почему он тогда с такой уверенностью заявил, что ни один врач в уездной больнице не наложит швы аккуратнее него.
Систематическое измерение пульса и давления дважды в день, вечная маска на лице... Сегодня утром перед выходом Шаоянь заметил под корзиной для ключей у двери бланк общего анализа крови. Все показатели были в норме, а дата сдачи совпадала с тем днем, когда им доставили кресло.
Мужчина задумался. Значит, его маниакальная забота о здоровье — это профессиональная деформация врача?
Вэнь Ягэ сделала глубокую затяжку и со смехом выругалась:
— Черт, ну и времена пошли! Какого левого парня из медицинского занесло в актеры с таким талантом? Это вообще законно? У вас там точно нет актерского факультета под прикрытием?
— Точно нет, — с гордостью улыбнулся Сици. — Но я могу с помощью хирургического зажима и пинцета снять кожицу с виноградины, не повредив мякоть, или заштопать подскорлуповую оболочку сырого яйца.
Ягэ весело фыркнула и шутливо шикнула на него:
— Иди ты! Кто вообще захочет смотреть на твои яйца и виноград?
От этого легкого разговора в душе Сици разлилось приятное чувство узнавания.
В его прошлой жизни, едва получив главную роль в картине «Кража небес», Вэнь Ягэ без тени сомнений порекомендовала режиссеру кандидатуру Шэнь Сици на роль второго плана.
Из-за козней семьи Сюй выбор ролей у него тогда был скудным, а стоящих предложений и вовсе не поступало. Сици мертвой хваткой вцепился в этот шанс и в итоге взял премию Золотого листа в номинации «Лучший актер второго плана».
Позже за ужином он спросил ее, почему она так в него поверила. Ягэ тогда лениво подперла ладонью пышную копну кудрей, затянулась тонкой сигаретой и ответила:
— А почему нет? Считай это профессиональной солидарностью. Мне просто не хотелось, чтобы твой талант похоронили под этой мышиной возней. Еще у режиссера Ваня я заметила, на что ты способен. Терпеть не могу, когда настоящие жемчужины пылятся в грязи, пока всякий дорожный щебень лезет на вершину.
— Кстати, трюк со скальпелем и яйцами — отличная фишка для промо-шоу. Зрители будут в восторге, — добавила она, стряхнув пепел и лукаво приподняв идеальную бровь. — Коль уж попал в этот омут тщеславия, обратной дороги нет. Настоящий жемчуг всегда виден среди серого песка. Твое место здесь, под софитами.
Шэн Шаоянь быстро нажал на экран смартфона, закрывая сделку по продаже акций. Он перевел взгляд на стоявшего неподалеку Шэнь Сици в его простом белом одеянии. Голубой кристалл у фарфоровой мочки уха юноши мягко качнулся, приковывая к себе внимание.
Эта актриса, Вэнь Ягэ, хоть и болтала раньше без умолку обо всякой ерунде, все же имела одно неоспоримое достоинство.
В людях она разбиралась отменно.
http://bllate.org/book/35153/4476801
Готово:
