А Цинь Шэнь вовсе и не был заперт: с того самого дня, как он повстречал Цзи Хуаня, он уходил рано утром и возвращался поздно вечером.
Без препирательств с Цинь Шэнем под боком Цзи Янь, перелистав оказавшиеся в его руках документы, почувствовал некоторую скуку.
Он отбросил бумаги в сторону, поднял руку и, позвав Дядю Хуна, осведомился:
— Чем Цинь Шэнь занимается в последнее время?
Дядя Хун ответил:
— Выясняет дела Ланьюэюаня.
— Похоже, слова, сказанные в машине в тот день, он услышал от и до, — Цзи Янь протянул руку и вытащил припасенное им проектное решение по Ланьюэюаню. Поглаживая бумагу, он изогнул губы в улыбке. — Слухи уже распустили?
Дядя Хун:
— Сказал. Теперь вся индустрия знает, что семья Цзи намерена заполучить Ланьюэюань любой ценой.
Цзи Янь:
— Отлично.
Вот тогда-то он и посмотрит, кто еще осмелится ему помочь.
Плачущая собака лишь тогда, когда набьет шишки на чужбине, поймет, что нужно прийти и попросить его о помощи.
Цзи Янь откинулся на спинку стоящего позади кресла, и его взгляд, скользнув поверх документов, случайно зацепился за возвращающегося с улицы Цинь Шэня.
Тот шел по коридору и как раз разговаривал по телефону.
Наверное, взгляд Цзи Яня оказался слишком жгучим, так что Цинь Шэнь, сжимая в руке телефон, оглянулся в эту сторону.
Маленький господин, сидевший перед Стеклянной оранжерей, смотрел на него парой ярких, пылающих глаз.
Он сидел там, лениво зевая, а в уголках его глаз скопилась тонкая пелена влаги. Затуманенная дымка делала его еще более ослепительным и прекрасным, чем цветы позади него.
— Цинь Шэнь?
Голос Цзи Хуаня в трубке заставил Цинь Шэня вернуть внимание, и он отозвался:
— Говори, я слушаю.
Цзи Хуань ответил снова:
— Только что поступили новости: проектное решение по Ланьюэюаню уже готово, но документ... документ был удержан Цзи Янем.
Слушая слова из трубки, Цинь Шэнь снова перевел взгляд на маленького господина, сидевшего в саду.
— Я понял.
Вечером Цинь Шэнь действительно отыскал этот документ в кабинете Цзи Яня.
Семья Цзи и впрямь планировала выкупить Ланьюэюань, и более того — выкупить по самой низкой цене.
Если дело обернется так, семья Цинь в конце концов не просто не получит никаких денег, но еще и станет посмешищем для всех в высшем кругу.
Цинь Шэнь сжал руки, опущенные вдоль боков, так сильно, что ногти впились в ладони, оставив кровавые следы в форме полумесяцев.
Теперь перед ним оставался лишь один путь.
Попросить Цзи Яня.
Цзи Янь определенно сделал это нарочно.
Он отпустил его на волю, чтобы тот повсюду натыкался на закрытые двери, а в конце концов мог лишь жалко и жалобно вилять перед ним хвостом.
И правда, чем красивее цветок, тем он ядовитее.
А Цзи Янь, вне всяких сомнений, был самым прекрасным из них.
Цинь Шэнь закрыл дверь кабинета и вышел наружу, как вдруг заметил, что Цзи Янь, который по идее должен был еще вечером уйти из дома, сейчас сидит на диване внизу и гладит кошку.
Кошке явно нравилось, как ее чешут, и она ластилась к холодным, белым пальцам хозяина.
Неловкость от того, что его застали с поличным, заставила Цинь Шэня на мгновение замереть на месте с рукой на дверной ручке.
Увидев, что Цзи Янь ничего не говорит, Цинь Шэнь отвел от него взгляд и зашагал к лестнице.
В этот момент Цзи Янь, укрытый пледом по самые колени, полулежал на диване.
Опустив голову, он то лениво поглаживал кошку, то перелистывал попавшийся под руку деловой журнал.
Услышав шум поднимающегося по лестнице Цинь Шэня, Цзи Янь бросил на него мимолетный взгляд и подал голос:
— Разве тебе совсем нечего мне сказать?
Голос Цзи Яня эхом пронесся по вилле, заставив Цинь Шэня резко остановиться.
Цзи Янь и впрямь поджидал его.
Цинь Шэнь крепче вцепился в перила лестницы, а спустя мгновение круто изменил направление и направился прямо к Цзи Яню.
Подойдя ближе, Цинь Шэнь разглядел страницу, на которой был открыт журнал — там красовалась его собственная фотография.
Цзи Янь просматривал старые деловые журналы, а Цинь Шэнь на страницах издания переживал свой самый славный момент.
Тогда Цинь Шэнь все еще был юным господином семьи Цинь, облаченным в сшитый по фигуре костюм от кутюр, а в его улыбающихся глазах таились не знающая житейских невзгод чистота и радость.
Но теперь в глазах Цинь Шэня осталась лишь тяжелая, холодная отчужденность. Словно он носил маску: снаружи — смирение и почтительность, а в самом деле внутри спрятаны непокорность и дикий норов.
Цинь Шэнь заставил себя отвести взгляд от журнала. Он посмотрел на Цзи Яня и прямо спросил:
— Чего ты в конце концов добиваешься?
Цзи Янь молча опустил голову, словно безмолвно наказывая его за непочтительность.
Цинь Шэнь глубоко вздохнул, подавляя бурлящие внутри эмоции, и мягко позвал:
— Цзи Янь, давай поговорим.
Когда врожденная гордость главного героя оказалась растоптана в пыль, ему все-таки пришлось произнести эти слова.
И сейчас из всех людей на свете он мог обратиться только к нему.
Цель была достигнута.
Там, куда Цинь Шэнь не мог заглянуть, губы Цзи Яня изогнулись в улыбке.
Однако отвечать сразу он не стал — лишь сильнее скорчился на диване, прикрыл рот кулаком и кашлянул:
— Меня мучает жажда.
Цинь Шэнь стоял на месте, опустив голову и глядя на него.
Яркий свет хрустальной люстры заливал комнату; когда Цзи Янь качнулся, Цинь Шэнь заметил яркую, обжигающе-алую родинку прямо под его слегка покрасневшими уголками глаз.
Приходилось признать: Цзи Янь был самым красивым человеком из всех, кого он знал.
Он напоминал выращенный в оранжерее цветок — одновременно нежный и ослепительный, такой, который хочется сорвать и спрятать от всех.
Пальцы Цинь Шэня, сжатые по бокам, слегка согнулись. Спустя мгновение он молча повернулся, прошел к стоявшей неподалеку кухне и подогрел для него стакан молока.
Микроволновка перед ним вращалась, а Цинь Шэнь, неотрывно глядя на этот свет, подавлял леденеющий в глубине души холод.
Вернувшись к дивану с теплым стаканом в руках, он протянул молоко Цзи Яню:
— Теперь можем поговорить?
Цзи Янь протянул руку и взял его.
Обхватив ладонями чашку с идеальной температурой, он лениво приподнял веки:
— Говори, о чем ты хочешь поговорить?
Цинь Шэнь отдернул руку и прямо произнес:
— Ланьюэюань.
Цзи Янь, опустив голову и наблюдая, как на поверхности молока в стакане постепенно затягивается пенка, поинтересовался:
— А где это — Ланьюэюань?
http://bllate.org/book/35132/4337416
Готово:
