Сюй Цзиньли то и дело слышал, как одноклассники спрашивают его: Говорят, во время летних каникул тебя приютила директор? Какой у вас директор замечательный человек.
Вот так, по мере разрастания слухов, Сюй Цзиньли каждые несколько дней получал приглашения ненадолго погостить у директора дома, однако самого Чжао Ланя он так и не видел.
Сюй Цзиньли помнил, как однажды в доме Чжао Ланя домработница сунула ему в руки мобильный телефон, и с того конца прозвучал голос Чжао Ланя: Я вернусь на зимних каникулах.
С тех пор Сюй Цзиньли начал ждать зимних каникул.
За день до начала зимних каникул его снова пригласили погостить у директора. Войдя в дом вслед за ней, он обулся в те желтые тапочки и увидел, что на него смотрит Чжао Лань.
Чжао Лань подтянул его к балкону и спросил: Ты что, подрос?
Сюй Цзиньли помнил лишь, как был счастлив.
Тогда Чжао Лань снова спросил: Почему ты мне не звонил?
Только тут Сюй Цзиньли сообразил, что Чжао Лань, оказывается, тоже ждал его звонков. Он был безумно рад, но у него не было телефона, и позвонить Чжао Ланю он никак не мог.
Чжао Лань сказал: Я куплю тебе один.
Сюй Цзиньли в испуге отказался — телефон стоил слишком дорого, и он не смел его принимать.
Чжао Лань не стал продолжать этот разговор и лишь спросил: Сколько ты пробудешь дома?
Голос Сюй Цзиньли звучал заискивающе: Мама-директор сказала, что я смогу пожить у вас до самого Нового года.
Чжао Лань улыбнулся и произнес: Ну хорошо, тогда я буду водить тебя гулять.
В тот вечер Сюй Цзиньли сидел посреди семьи Чжао Ланя перед ломящимся от изысканных блюд столом и почтительно благодарил маму-директора.
Директор спросила: Ты до сих пор зовешь меня тетей?
Сюй Цзиньли растерянно посмотрел на нее.
Директор сказала: Зови меня мамой-директором.
Сюй Цзиньли было трудно забыть то, что он чувствовал в тот момент.
Он был невероятно взволнован, он понимал, что это значит. У воспитанников детского дома, если это не были особые дети с недееспособностью, судьба была одна — их кто-нибудь усыновлял. Глядя на директора, Сюй Цзиньли уловил в ее глазах недосказанный смысл ее слов.
В тот вечер он сменил обращение, назвав директора мамой, а Чжао Ланя — братом. Они созвонились по видеосвязи со старшим братом Чжао Ланя и его семьей, жившими далеко за границей, а затем сделали совместное фото на память с семьей старшего брата по ту сторону экрана.
Эта фотография мгновенно разлетелась по интернету. После этого директор сделала с ним еще бесчисленное множество снимков: где она покупает ему подарки, где они празднуют его день рождения, где она водит его в парк развлечений и где он гостит у них дома. Эти фотографии выкладывали в сеть, и они собирали всё новые и новые лайки и репосты. Директор дала бесчисленное количество интервью и стала известной на всю страну мамой-директором.
По всему детскому дому ходили слухи, будто директор собирается усыновить Сюй Цзиньли, и Сюй Цзиньли даже слышал, как кто-то говорил, что документы на усыновление уже поданы.
В этих ожиданиях Сюй Цзиньли провел зимние каникулы, а затем дождался и летних.
Их разлука длилась долго: он подолгу просиживал в телефонной будке, бесконечно болтая с Чжао Ланем обо всем на свете.
Но и воссоединения их были очень радостными: стоило Чжао Ланю освободиться от дел, как он без устали возвращался, чтобы повидаться с ним.
Слухи об усыновлении Сюй Цзиньли директором тянулись с зимы до самого лета: одни говорили, что раз прошло столько времени, дело наверняка заглохло, другие же утверждали, что раз уж тянется так долго, значит, его давно уже считают членом семьи.
В этом зыбком предвкушении наступили летние каникулы.
Чжао Лань подарил ему самый новый айфон.
Сюй Цзиньли дорожил им как зеницей ока. Он бережно записал номер телефона Чжао Ланя, и тем же вечером, спрятавшись под одеялом, проболтал всю ночь шепотом с Чжао Ланем, отделенным от него лишь тонкой стеной.
По большей части дома по-прежнему оставались только они вдвоем: они вместе смотрели фильмы, играли в видеоигры, готовили еду и ложились спать днем. Когда сидеть дома надоедало, Чжао Лань сажал его в машину и возил развлекаться, угощая всякими вкусняшками.
Сюй Цзиньли забирался в комнату Чжао Ланя и, лежа животом на его кровати, делал летние задания, а если в них было слишком много ошибок, начинал ворчать, что Чжао Лань плохо его всему научил.
Однажды Чжао Лань прижал его к кровати.
Прижав коленом его ноги, он раздвинул их и спросил: Будешь еще вредничать?
Сюй Цзиньли визгливо молил о пощаде, но Чжао Лань прижал его так, что он не мог даже шелохнуться. Он безудержно смеялся, как вдруг Чжао Лань закрыл ему рот рукой.
Чжао Лань шепнул ему на ухо: Цзиньли, молчи.
Сюй Цзиньли широко открыл глаза и уставился на него.
Он услышал шаги. Шаги раздавались в гостиной, еще довольно далеко от спальни Чжао Ланя.
Взгляд Чжао Ланя был необычайно глубоким. Посмотрев на Сюй Цзиньли пару мгновений, он убрал ногу, встал с его ног и сел.
Сюй Цзиньли внезапно открыл глаза.
За окном шумел ливневый дождь. Сделав несколько глубоких вдохов, Сюй Цзиньли постепенно пришел в себя.
Лежавший рядом Цзян Цуннань дышал ровно и размеренно. Сюй Цзиньли поднялся с постели и подошел к окну, раздвинув одну из штор.
За стеклом дождь размыл очертания далеких уличных фонарей, и в дождливой пелене изредка проезжали редкие машины.
Это была их с Цзян Цуннанем общая квартира — совсем маленькая, в не самом престижном районе, но это был его дом.
Образы из сна постепенно рассеивались в голове. Прислушиваясь некоторое время к шуму дождя, Сюй Цзиньли вспомнил, как развивались его отношения с той семьей дальше.
Вскоре после событий, приснившихся ему во сне, его отправили обратно в детский дом.
С тех пор он больше никогда не получал от директора приглашений погостить у них дома.
Общественный резонанс в интернете все еще не утихал, пока прямо перед Новым годом он внезапно не увидел на просторах сети пост директора: в канун этого Нового года я собираюсь сделать своего дорогого карпика членом нашей семьи.
Сюй Цзиньли был невероятно взволнован, вся его тревога в тот же миг улетучилась. Он созванивался с Чжао Ланем по телефону и видеосвязи, делился своей радостью и смотрел, как Чжао Лань идет по университетскому кампусу и улыбается ему.
Он никогда еще так сильно не ждал наступления Нового года, как в тот раз.
Но вот настали зимние каникулы, приблизился праздник, а директор так и не приехала забрать его домой.
Чжао Лань сказал, что научный руководитель задержал его в университете, и встретиться им тоже не удалось.
Вплоть до самой новогодней ночи он так и не дождался никаких вестей от семьи Чжао Ланя. Он звонил Чжао Ланю, но телефон неизменно был выключен.
Это были самые мучительные семь дней новогодних каникул в его жизни.
В детском доме оставалось лишь несколько дежурных сотрудников, дверь в кабинет директора была наглухо закрыта, и Сюй Цзиньли, прождавший окончания праздников, наконец кое-что понял.
В первый же рабочий день после каникул Сюй Цзиньли прибежал в кабинет директора. Самой ее он не застал — там сидел лишь ее секретарь.
Секретарь сказал: Сяо Юй, у нас будет новый директор.
Сюй Цзиньли спросил: А мама-директор где?
Секретарь усмехнулся: Почему ты все еще зовешь ее директором? Ее перевели в министерство гражданской администрации, стала заместителем начальника управления.
Слухи о том, что директор собиралась усыновить Сюй Цзиньли, так и оборвались на взлете вместе с ее повышением.
Он раз за разом ломал голову над тем, что же он сделал не так, но все было безрезультатно. Он бесчисленное количество раз звонил Чжао Ланю, но телефон упорно выдавал, что абонент выключен.
Охваченный растерянностью и отчаянием, он тайком ускользнул из детского дома, чтобы разыскать маму-директора.
Когда он по памяти добрался до ее дома и, собравшись с духом, уже хотел постучать в парадную дверь, то заметил у порога мешок для мусора.
Внутри он разглядел свои собственные тапочки — те самые желтые детские тапочки, которые купил ему Чжао Лань.
Он упрямо стоял у порога, не уходя и не стуча в дверь.
Пока дверь дома директора не отворилась. Он смотрел на женщину, которая целых полтора года плела для него прекрасную сказку о семье, а теперь смотрела на него с высокомерным презрением и презрительным тоном бросила:
Ты чего здесь околачиваешься?
Сюй Цзиньли помнил, как тогда выкрикнул: Мама!
Указывая на улицу, директор поторопила его: Проваливай отсюда и больше не смей показываться у нашего порога.
К тому моменту Сюй Цзиньли уже до предела стыдился самого себя, но все же выдавил: Тетя, а где брат Лань? Я больше не могу с ним связаться.
Он услышал насмешливый смешок директора. Она произнесла: Чжао Лань уехал учиться за границу и не вернется три года. И что ты так удивляешься? Вы же были так близки, неужели он тебе не сказал?
В полном помрачении рассудка Сюй Цзиньли сел на автобус, возвращавшийся в детский дом.
Он раз за разом набирал номер Чжао Ланя, слушая непрерывное автоответчика: Вы набрали номер, который выключен. Его переполняла неукротимая обида, ему почти хотелось швырнуть телефон оземь.
Вдруг он вспомнил, что у него есть страница Чжао Ланя в соцсети.
Он торопливо зашел в свой редко используемый аккаунт, быстро пролистал ленту с рекомендованными блогерами и отыскал профиль Чжао Ланя.
Пару дней назад Чжао Лань опубликовал несколько фотографий западной архитектуры, снимки с какими-то европейцами и подпись: Наставления профессора Джонсона дали мне пищу для размышлений.
В тот самый миг Сюй Цзиньли все понял.
Больше он никогда не связывался с Чжао Ланем.
А через несколько дней подал в детском доме заявление о переводе в городской детдом.
В последние годы из-за тугого районного бюджета городские детские дома открыли для районных сирот возможность поступать к ним по достижении пятнадцати лет, при условии нормальной дееспособности. История о том, как Сюй Цзиньли сначала усыновили, а потом бросили, гремела на всю округу, и жить здесь дальше он больше не хотел.
Новый директор знал о его конфликтах с бывшим директором и поддержал стремление Сюй Цзиньли сменить обстановку, поэтому помог ему перевестись в городской детский дом.
Уходя, Сюй Цзиньли почти ничего с собой не взял. Большинство его вещей принадлежало детскому дому, уносить их было неудобно, а те немногие личные вещи, что у него были, почти целиком состояли из подарков семьи Чжао Ланя.
Сюй Цзиньли достал тот самый телефон, который подарил ему Чжао Лань.
Этот телефон был выключен с того самого дня, как он вернулся из дома директора. Он вытащил из ящика стола записку с номером телефона, которую когда-то написал ему Чжао Лань, и вместе с телефоном запер ее на замок в шкатулке.
С тех пор он больше никогда не видел семью Чжао Ланя.
Застучавшие по окну крупные капли дождя вывели Сюй Цзиньли из задумчивости. Обернувшись, он посмотрел на лежавшего рядом с ним Цзян Цуннаня и вдруг легко улыбнулся.
Вернувшись в постель, он оставил легкий поцелуй на щеке Цзян Цуннаня.
При виде Цзян Цуннаня на душе у него сразу стало светло. Он подумал, что если бы не то прошлое испытание, он бы никогда не встретил Цзян Цуннаня.
Почувствовав во сне приближение Сюй Цзиньли, Цзян Цуннань протянул руку и притянул его к себе в объятия.
Сюй Цзиньли закрыл глаза и снова погрузился в сон.
На этот раз он проспал безмятежно до самого рассвета, и ему больше не приснилось ни единой неприятной истории, связанной с Чжао Ланем.
Дождь за окном прекратился. Приподнявшись на кровати, он обнаружил, что Цзян Цуннань уже куда-то исчез. Шаря по карманам, он нащупал телефон, открыл WeChat и, разумеется, сразу увидел оставленное Цзян Цуннанем сообщение.
http://bllate.org/book/35125/4336653
Готово:
