По словам самого Ай Фэя, Чжоу Че среди лучших представителей обычных мужчин был абсолютным вершиной: красивый, из хорошей семьи, способный — настоящий универсальный боец.
И когда кто-то настолько превосходит остальных, что даже восемь упряжек лошадей не способны догнать его и след, зависть к нему автоматически превращается в благоговейние, заставляя лишь преклоняться перед тем, до кого не дотянуться.
Поэтому Ань Ян тоже преклонялся и смотрел снизу вверх.
…И при этом заглядывался.
Ладно, хорошим и честным соседом по комнате его назвать было нельзя: он положил глаз на губы соседа и целыми днями только и думал о них, стоило ему их увидеть. Ему хотелось прикусить их, укусить, поцеловать.
Это было крайне неприлично.
Он глубоко стыдился своей дерзости и с силой разгрыз во рту желе, как вдруг заметил в отражении экрана, что Чжоу Че, кажется, смотрит на него.
Ань Ян замер и по привычке повернул голову — их взгляды внезапно столкнулись.
И теперь он уже не был уверен, смотрел ли на него Чжоу Че секунду назад.
Потому что в мгновение ока он понял, что у Чжоу Че взгляд был расфокусирован, и скорее казалось, что тот просто случайно остановил на нем глаза в состоянии полного расслабления.
…Но сейчас было совершенно очевидно, что Чжоу Че смотрит именно на него.
У кого рыльце в пушку, тот первый и не выдержит.
Ань Ян не выдержал, отвел взгляд, пальцами нащупал на столе апельсиновое желе и снова посмотрел на Чжоу Че с благоговейным выражением лица: — Добрый вечер, будешь?
Чжоу Че бросил взгляд на желе в его руке.Ань Ян немного смутился, полагая, что Чжоу Че вряд ли станет обращать внимание на подобную детскую сладость.
Но на деле Чжоу Че взял её и даже съел.
Движения по очистке и отбрасыванию скорлупы были привычными и плавными, словно единое целое. Зажав желе во рту, он чётко бросил ему благодарность, а затем взял пижаму и направился в ванная.
Ань Ян всё ещё застыл в позе протягивающего желе.
В полном контрасте с его пустым выражением лица, сейчас его голова была забита картинками того, как мягкое и нежное желе скользит в рот Чжоу Че, а его слова смутно проступают сквозь зубы и губы.
Этот образ крутился в голове на автоматическом повторе, оказываясь куда более зрелищным, чем мышцы груди, пресса или спины, и даже казался в тысячу раз более аппетитным для укуса, чем само желе.
— А!
Раздался предсмертный вопль Ай Фея.
Ань Ян резко пришёл в себя, кровь прилила к лицу, и он тут же обернулся, на ходу очистив три-четыре желе и запихнув их в рот, после чего прикрыл его ладонью и принялся яростно жевать.
Как, как неосторожно, слишком неосторожно!
*
*
Чжоу Че вышел из ванной, и вскоре свет погас.
В общежитии все, кроме него, уже забрались на кровати, а слабый свет от телефона, пробивавшийся сквозь занавеску постели Ай Фея, тоже быстро угас, погрузив всё в абсолютную тишину.
Сегодня вечером пловцам устроил дополнительную тренировку тренер по обмену, и чрезмерная физическая нагрузка вымотала его настолько, что он едва держался на ногах. Прошло уже больше часа с её окончания, а тело всё ещё не до конца восстановилось.Погода уже переменилась на осеннюю, и дневная жара быстро сошла на нет, стоило только солнцу скрыться за горизонтом.
Ночной воздух был прохладным. Простояв полчаса у перила балкона, вдыхая свежий ветерок и отвечая на сообщения, он повернулся и вернулся в комнату общежития.
Чэнь Гуаньнань слегка храпел, однако громкость его храпа не достигала уровня, способного кому-то помешать уснуть.
Улегшись на кровать, Чжоу Че перевёл телефон в беззвучный режим, погасил экран и положил его рядом с подушкой. Едва он закрыл глаза, настраиваясь на сон, как услышал доносившийся с противоположной кровати шорох трущейся друг о друга ткани.
Кровати в общежитии Тунского университета были самыми обычными деревянными конструкциями, какие повсеместно использовались в высших учебных заведениях, и при подъёме наверх или спуске они слегка скрипели и покачивались.
Чжоу Че услышал, как Ань Ян спустился на пол. Казалось, он был без обуви — звуки шагов стихли всего через три шага.
Следом за этим его собственная кровать слегка качнулась.
Нахмурившись, он открыл глаза и приподнялся на кровати.
В тот же миг чья-то фигура неторопливо забралась внутрь, на четвереньках проползла немного вперёд на его матрасе, а затем неуклюже уселась на месте и замерла.
— Ань Ян? Что ты делаешь? — В полумраке человека было не разглядеть, и Чжоу Че мог лишь с трудом различить силуэт.
Ань Ян молчал, уставившись на него.
Почувствовав неладное, Чжоу Че включил экран телефона.
Глаза Ань Яна были широко открыты, но взгляд — пустым и расфокусированным. В сознании он явно не присутствовал, находился в самом очевидном состоянии лунатизма.
— ...
Ему еще никогда не доводилось сталкиваться с подобным, он лишь слышал, что спящего лунатиком человека нельзя резко будить, иначе тот может лишиться рассудка.
Он начал взвешивать варианты: уступить половину постели или же отдать Ань Яну всю кровать целиком, а самому пойти спать на его место.
К сожалению, Ань Ян не предоставил ему достаточно времени на раздумья.
Пошатываясь, он продвинулся вперед по кровати на пару шагов и вцепился обеими руками в плечи Чжоу Че.
Когда Чжоу Че машинально поддержал его за локти, тот на мгновение замер, а затем вдруг с силой толкнул Чжоу Че обратно на матрас, провел пальцами по его губам и бестолково подался вперед, пытаясь поцеловать.
Мозг Чжоу Че полностью завис, и на то, чтобы осознать происходящее, ушла ровно секунда.
В тот момент, когда Ань Яну оставалось до соприкосновения совсем чуть-чуть, Чжоу Че быстро ухватил его за щеки и оттолкнул назад, восстанавливая безопасную дистанцию.
Экран телефона на секунду погас, но Чжоу Че тут же снова включил его и только тогда заметил на нижней губе Ань Яна след от укуса: кожа была повреждена, а выступившие капли крови уже засохли и превратились в свежую корочку.
Но он точно помнил, что всего час назад губы были гладкими и целыми, без единой ранки.
Поцелуй не удался, и в пустых, лишенных осмысленности глазах застыло скопление недовольства и разочарования. Уголки его глаз опустились, а дыхание участилось, словно ему было очень тяжело.Чжоу Че не был уверен, не слишком ли сильно он поддал жару и не причинил ли парню боль, а потому слегка ослабил хватку, что тут же заметил Ань Ян.
Тот с осторожностью потерся о его ладонь у основания большого пальца, замер на полсекунды, когда губы коснулись подушечки его пальца, и, словно открыв новый материк, широко разинул рот, норовя укусить его за палец. Чжоу Че с молниеносной реакцией снова успел увернуться.
Ань Ян опешил, и обида в его глазах стала еще глубже.
Теперь Чжоу Че мог с уверенностью сказать, что дело не в боли от его сжатия, но ситуация от этого лучше не стала.
Он совсем не умел утешать людей, а уж тем более не представлял, как успокаивать соседа по комнате, который вдруг в лунатизме забрался к нему на кровати и попытался совершить над ним какие-то непонятные манипуляции.
Эй Фэй на соседней кровати внезапно заворочался. Чжоу Че резким движением перевернул телефон экраном вниз, чтобы скрыть свет, и одновременно зажал Ань Яну рот, пресекая любые звуки.
Эй Фэй дважды перевернулся с боку на бок, почмокал губами, невнятно пробормотал пару фраз во сне и затих — судя по всему, он не проснулся.
Убедившись, что угроза миновала, Чжоу Че переключил внимание обратно и запоздало понял, что Ань Ян трется о его ладонь.
Мягкие губы скользили по грубой коже ладони, вызывая странные, непривычные ощущения.
Чжоу Че с недовольным видом нахмурился и попытался выдернуть руку, но Ань Ян раскусил его маневр и бесцеремонно прижал его руку за тыльную сторону ладони, не давая пошевелиться.
Постепенно Ань Ян перестал ограничиваться простыми поглаживаниями: он принялся покусывать его кожу, а когда не удавалось ухватить зубами, начал слегка царапать их краями. Жаркое дыхание обжигало центр ладони, словно пропуская сквозь нее электрический разряд, отчего вся рука онемела.
Это ощущение было донельзя странным.
Чжоу Че на секунду зажмурился, с усилием выдернул руку и, опередив появление того самого выражения на лице Ань Яна, просто накрыл ладонью всю его верхнюю половину лица:
— Хочешь спать — спи нормально, веди себя послушно.
Ань Ян так и сидел с глупым видом, не двигаясь. Чжоу Че, набравшись терпения, выждал пару мгновений, медленно убрал руку и, взяв за плечи, аккуратно уложил его на подушку.
Однако Ань Ян вовсе не собирался подчиняться. Он с сопротивлением оттолкнул его руку, отпрянул назад, развернулся и с заторможенными движениями слез с его кровати, медленно и неуклюже доковыляв до собственной.
Проследив, чтобы тот благополучно добрался до места, Чжоу Че опустил занавеску и устало помассировал переносицу.
На ладони все еще словно оставалось тепло — неизъяснимый след того странного прикосновения. В полумраке он с минуту смотрел на собственную руку, затем крепко сжал ее в кулак, заставляя неприятное ощущение поскорее рассеяться.
Ранним утром следующего дня Чэнь Гуаньнань, едва встав с постели, обхватил себя руками и поежился.
— С чего это в этом году осень так резко холодает?
Он высунулся вперед:
— Эй Фэй, у вас в Тунхае что, осенней жары не бывает?
— Я же просил не называть меня по полному имени!
Эй Фэй, зарывшись в шкаф, яростно шарил в поисках куртки:
— Причем тут наш Тунхай? Я вообще не местный, откуда мне знать.
Чэнь Гуаньнань разочаровано протянул:
— Ладно, никто из нас не местный, Ань Ян тоже. Эй, Ян-бао, если память мне не изменяет, ты ведь из Сянлиня, верно?
— А?
Ань Ян, погруженный в собственные мысли, от неожиданности резко вскинул голову:
— Что? Зачем звал?
Чэнь Гуаньнань от такой реакции аж глаза выкатил:
— Ни зачем, просто спросил, не в Сянлине ли твой дом. Или я помешал тебе постигать смысл жизни?
— Да, в Сянлине.
Ань Ян почесал затылок, рассеянно отводя взгляд:
— Ни капли не помешал, совсем не помешал, я ничего не постигал...
Его взгляд случайно упал на Чжоу Че, который чистил зубы на балконе, и Ань Ян, будто ошпаренный, мгновенно отвел глаза, уткнувшись в экран телефона и беспорядочно тыкая в него пальцем.
Он виноват.
Он перед Чжоу Че в долгу.
Прошлой ночью ему приснился совершенно непотребный сон.
Ему привиделось, будто посреди ночи он забрался к Чжоу Че в постель, прижал парня к матрасу и целых полчаса страстно целовал.
Сон был до того реалистичным, что даже после пробуждения он мог в деталях вспомнить ощущения от этих поцелуев.
Он действительно оскорбил человека своими домогательствами прямо во сне.
Но, как ни крути, лечебный эффект оказался потрясающим: он чувствовал, что его недуг значительно отступил, и утреннее пробуждение далось далеко не так тяжело.
Божественный лекарь, чудодейственное лекарство.
Эй Фэй наконец-то выудил со дна шкафа свою черную куртку и, на ходу натягивая ее, поинтересовался:
— Что едим утром, что в обед, что вечером?
Чэнь Гуаньнань извлек на свет записную книжку в телефоне:
— Утром — булочки с заварным кремом, в обед — рис с куриной котлетой в шестой столовой, вечером — жареные креветки на сковороде у западных ворот, вприкуску с фруктовым чаем из открывшейся новой чайной, вторая чашка за полцены.
Эй Фэй поднял на него большой палец:
— Брат, на тебя можно положиться! Вчера девчонки из группы говорили, что этот фруктовый чай у них просто невероятно вкусный...
Ань Ян несколько раз украдкой покосился на балкон, после чего поднялся, неуверенно приблизился и, застыв в дверях, тихо позвал:
— Чжоу Че, ты уже почистил?
Рана на его нижней губе зажила еще лучше, чем накануне, осталась лишь корочка, которая стала заметнее.
Чжоу Че отвел взгляд и молча шагнул в сторону.
Ань Ян торопливо заговорил:
— Я не зубы чистить, я уже почистил, я по делу.
Чжоу Че сплюнул пену, ополоснул щетку, убрал ее в стакан и повернулся к нему, ожидая продолжения.
Ань Ян:
— Во сколько у тебя сегодня тренировка заканчивается? Если освободишься, вернешься в общежитие? Если вернешься, я захвачу тебе фруктового чая, а если нет, ничего страшного, я могу занести его прямо в спортивный зал...
— Не нужно, — оборвал его Чжоу Че. — Я не пью фруктовый чай.
http://bllate.org/book/35108/4334466
Готово:
