Когда после возвращения с национальных праздников начались будни, Лян Ичуань решил, что не хочет толкаться с туристами, и лучше съездит домой на этой неделе, выбрав время вне пикового потока, да заодно погуляет везде. Задумка у него была прекрасная, однако суровая реальность оказалась такова, что, стоило ему переступить порог родительского дома, как он тут же пластом распластался на диване за просмотром фильмов — в нем снова проснулась его хроническая лень.
Родители и младший брат были крайне удивлены, понятия не имея, с чего это Лян Ичуань вдруг сорвался и прибежал обратно в Нанкин. Не успел он уехать в прошлый раз, как мать тут же убрала и перестирала постельное белье, а теперь, когда он вернулся, она принялась застилать ему кровать, одновременно отчитывая за столь внезапный визит.
Перед тем как лечь спать, эта троица снова уселась на краю кровати Лян Ичуаня, устраивая маленький междусобойчик и допытываясь, что же у него стряслось. Лян Ичуань ответил, что на работе возникли небольшие неприятности, поэтому он решил сначала вернуться и отдохнуть пару дней. Однако все трое отнеслись к этому полувздорно-полускептически и сошлись во мнении: «Смотри-ка, не уволили ли тебя часом?»
Лян Ичуань страшно возмутился:
— С чего бы это вдруг!
Троица многозначительно промолчала: «……»
Впрочем, исключать этого тоже было нельзя.
С самого детства Лян Ичуань рос на вольных хлебах, привыкнув к свободе, и терпеть не мог всевозможные рамки и ограничения. В школьные годы у него отобрали целых несколько игровых приставок, да и драться приходилось неоднократно — если бы не его хорошие успехи в учебе, учителя, пожалуй, закатывали бы глаза от него аж до самого неба. Повзрослев, он немного умерил свой буйный нравы, пару лет вел себя послушно в университете, а в итоге и вовсе умудрился уехать на работу в Шанхай в гордом одиночестве.
Младший брат то и дело приговаривал:
— А я уж думал, ты, братец, так и останешься дома! Как здорово было бы сдать экзамен на госслужбу! Так ты бы смог и дальше продолжать резвиться вместе с братом Хэ Янем.
На лице Лян Ичуаня не отразилось ни единой эмоции, однако каждый раз он лишь с пренебрежением бросал:
— Ты в конце концов мой брат или брат Хэ Яня?
Брат ответил с поразительной наивностью и глупостью:
— А можно выбрать?
Лян Ичуань помрачнел и постучал его по лбу:
— Нельзя!
Брат очень огорчился:
— Тогда я все равно выберу брата Хэ Яня! Он намного мягче тебя!
Как же, держи карман шире.
Хэ Янь мягче него? Чистой воды клевета. Этот тип — настоящая хищная бестия, чье главное умение — притворство. Он мастерски притворяется не только перед чужими людьми, но даже и перед ним самим. А на деле этот Хэ Янь порой бывает невероятно наивным и упрямым, да к тому же обладает чертовски своеобразным складом ума…
Притворяйся-притворяйся! Лян Ичуань во что бы то ни стало хотел посмотреть, до какого дня хватит его маскарада.
— Следующая станция — Площадь Утан.
Поезд метро остановился, и Лян Ичуань, держа в руке телефон, вышел на перрон для пересадки. Поразмыслив добрую половину дня, он все же решил написать Линь Пэну в Вичате — так, издалека и обиняком, с тем чтобы предостеречь его от глупости звать еще и Хэ Яня, не то если он вдруг сцепится с Хэ Янем, их уже никто не разним. Линь Пэн ответил довольно быстро и с изрядной долей простодушия сообщил, что вообще-то он Хэ Яня уже звал, но тот сказал, что не придет.
Лян Ичуань: «……»
Странное дело, от этого он разозлился еще сильнее.
Добравшись до места, где собиралась компания, Лян Ичуань снял наушники и по привычной дороге направился к друзьям.
— Ого, а вот и он! — Линь Пэн размашисто помахал Лян Ичуаню рукой. Трейдя ближе, Лян Ичуань увидел вокруг круглого стола четырех человек — двух парней и двух девчонок, — с которыми они были знакомы еще со времен старшей школы.
Лян Ичуань чуть приподнял брови:
— Ой, а я вам тут гендерный баланс нарушил.
— Садись выпивать и не болтай ерундой, — девчонка по имени Ван Кэсинь дернула Лян Ичуаня за рукав.
Линь Пэн протянул ему меню, и вскоре все они уже вовсю выпивали и болтали о том о сем. Темы были самыми разными. Линь Пэн слыл главным заводилой в этой тусовке — стоило ему заговорить, как он мог в одиночку вести длиннейший разговор, так что неловкое молчание за столом было просто исключено. Но все они уже повзрослели, и потому разговор за рюмкой естественным образом свернул на тему романтических отношений.
Линь Пэн снова оживился и на подъеме воодушевления заявил:
— А я тут за одной красоткой ухаживаю, кажется, у меня есть шансы.
— Ты каждый раз говоришь, что у тебя есть шансы, — не удержался от смеха Лян Ичуань. — Только вот в какой раз уже никаких шансов нет.
Линь Пэн обиделся:
— Иди, иди отсюда, не умеешь языком ворочать — как ворона каркать, так лучше вообще заткнись.
Ван Кэсинь, сидя напротив, затянула сигарету, посмотрела на Лян Ичуаня и спросила:
— А у нашего товарища Ляна как обстоят дела на личным фронте?
Лян Ичуань самокритично хмыкнул:
— Товарищ Лян одинок уже миллион лет.
Линь Пэн, видимо, уже порядком захмелел, и его язык заплетался:
— Не положено, не положено… А что, этот… ну, не искал тебя разве?
— С тебя хватит, — у Лян Ичуаня дернулась жилка на виске.
Ван Кэсинь поинтересовалась:
— Кто?
— Да Хэ Янь, — Линь Пэн определенно перебрал лишнего.
Лян Ичуань скосил глаза и не удержался — протянул руку и ущипнул Линь Пэна за мягкое место на задней части шеи, заставив того взвыть от боли. Сидевшие за столом лишь посмеялись да перевели тему, а сообразительная Ван Кэсинь быстренько замяла разговор общими фразами, избавив Линь Пэна от дальнейшей «расправы».
Они просидели за выпивкой чуть за полночь. Когда остальные уже разошлись, Лян Ичуань все еще оставался на месте. Линь Пэн вызвал такси, но тут же отменил заказ и пошел сопутствовать ему в прогулке вдоль дороги:
— Домой не собираешься?
Лян Ичуань, продержавшийся весь вечер, наконец не выдержал и выпалил, обращаясь к Линь Пэну:
— Почему Хэ Янь не пришел?
Выражение лица Линь Пэна было поистине бесценным. Помявшись, он протянул:
— Да ты сам-то в конце концов хочешь, чтобы он пришел, товарищ Лян? Послушай, вы вдвоем и правда умора, стоите друг друга — не зря же с пеленок вместе росли… Ой, мамочки, нет сил на вас смотреть.
Лян Ичуань нахмурился:
— Отвечай нормально.
Линь Пэн окончательно сдался под его натиском и признался:
— Хэ Янь сказал, что завален работой, поэтому и не приявился. Ничего такого, он вроде не специально от тебя прячется.
Только тогда Лян Ичуань кивнул и медленно произнес:
— А-а.
Немного протрезвев от свежего воздуха, Линь Пэн снова поймал такси и уехал первым. Осенняя ночь постепенно сгущалась, и даже у самой оживленной барной улицы наступал час затишья. Лян Ичуань в одиночестве стоял у обочины дороги, и единственным его компаньоном был тусклый желтый свет уличного фонаря над головой.
Именно в этот момент Хэ Янь появился из-за угла противоположного перекрестка и направился прямо к Лян Ичуаню.
Лян Ичуань на мгновение замер. Рука, тянувшаяся в карман за пачкой сигарет, застыла на полпути — то ли продолжать движение, то ли вернуть ее обратно, — и он так и стоял с глупым выражением лица, во все глаза глядя на Хэ Яня, который в своем черном деловом костюме решительным шагом приближался к нему.
У мужчины были широкие плечи, узкая талия и длинные ноги. Темные волосы были тщательно зачесаны назад с помощью геля до единого волоска, черты лица отличались мужественной резкостью и выразительностью, а глазницы оказались глубже, чем у большинства людей, из-за чего в минуты молчания он казался несколько суровым.
Бесчисленные мысли пронеслись в голове Лян Ичуаня в доли секунды — погодите-ка, с какой стати он приперся? Это ведь и правда Хэ Янь? Да нет, не обознался! Уж этого-то человека он не узнал бы разве что мертвым. И с чего бы ему в такой час разгуливать в костюме… Какого черта он тут из себя изображает… Черт побери.
http://bllate.org/book/35101/4333858
Готово:
