— Я что, должен еще и разжевывать? Делайте как в прошлые годы. Ступай, ступай, не смей докучать мне подобными пустяками. Лучше подумай, как потихоньку свернуть поиски и разыскать того человека втайне. Понял? Если и дальше будешь работать так нерадиво, пеняй на себя, я тебя не помилую.
Ся Ую с раздражением махнул рукой, и И Дэ, почуяв неладное, поспешно отступил.
Неужели... неужели в этом мире есть что-то, чего я не могу заполучить?
Ся Ую с досадой прижал ладонь ко лбу. Он решительно не понимал:
— Чем плохо быть со мной? Я пожалую тебе титул гуйжэнь — разве это не лучше, чем оставаться ничтожным евнухом? Почему ты прячешься? Почему готов рискнуть головой, совершая преступление против государя, лишь бы избежать меня? Ты хоть понимаешь, что другие мечтают об этой милости, но не могут ее добиться?
Он бормотал это словно заклинание. Ся Ую, который за всю жизнь не знал ни в чем отказа, впервые сполна вкусил горечь бессилия. И правда, как он сам и сказал: будучи властелином целой страны, он не может тратить время на то, чтобы перетряхивать тысячи евнухов ради одного единственного партнера по случайной связи. Как бы он ни был своенравен, терять лицо таким образом нельзя.
Ся Ую охватил яростный гнев: он никак не мог придумать, как же отыскать того наглеца, что не ведает своего счастья. Он понимал, что должен отступиться. В конце концов, это всего лишь низкий евнух. Он сам убеждал себя, что пришел в ярость лишь из-за дерзкого поведения этого человека и жаждет найти его лишь для того, чтобы покарать. Но в глубине души он прекрасно осознавал: все далеко не так просто. Этот презренный раб настолько завладел его телом, что он утратил всякий интерес ко всем своим наложницам.
Ся Ую с силой ударил кулаком по столу и, скрежеща зубами, выговорил по слогам:
— Я найду тебя. Обязательно найду. Не получится открыто — буду искать втайне. Полгода, год, да хоть два или три — я не сдамся. Я ни за что не сдамся. Ты... просто жди.
В покоях Павильона Любования Цин наложница Цин наводила марафет. Она с довольной улыбкой смотрела в медное зеркало: ее и без того ослепительно прекрасное лицо, обрамленное высокой роскошной прической, казалось еще более обворожительным, источая безграничное величие. Стоявшая рядом служанка Сяо Лань, видя, как та сияет от счастья, поспешила воспользоваться моментом:
— Ваше Величество, ваша красота несравненна! Если Император увидит вас сейчас, он непременно будет очарован.
Едва она закончила, улыбка наложницы Цин погасла. Она холодно произнесла:
— Император? Станет ли он на меня смотреть? Разве ты не знаешь, сколько дней он уже не заходил ко мне?
Сяо Лань поспешила ее утешить:
— Что вы такое говорите, госпожа? Хотя Император в последнее время не заходил, но и о том, чтобы он посещал других наложниц, слышно не было. Возможно, государственные дела отнимают много времени. Разве вы не знаете нашего Императора? Пусть характер у него и крутой, но к делам страны он относится со всей серьезностью. Взять хотя бы то, что семейный пир на праздник Середины осени он решил устроить в Беседке Любования Османусом, что в нашем саду. Это доказывает, что Император все же держит вас в сердце.
Эти слова явно пришлись по душе наложнице Цин. Она медленно поднялась и вдруг распорядилась:
— Передай мой приказ тому рабу, что отвечает за цветы. Скажи, что нынче у Императора настроение не из лучших, поэтому пусть в эти дни как следует постарается. Нужно, чтобы наши цветы выглядели как можно ярче, особенно те кусты османтуса у Беседки Любования Османусом, за ними нужно ухаживать с особым усердием. Если Император и наложницы останутся довольны, я щедро его награжу.
Не успела она договорить, как один из евнухов уже поспешил исполнить приказ.
В этом году на праздник Середины осени Император снова придет в Павильон Любования Цин.
Воспоминание о словах наложницы Цин заставило Сяо Юя замереть. Он коснулся рукой ноющей головы.
На самом деле, последние два года Император каждый раз устраивал праздничный пир в Беседке Любования Османусом. Он как-то обмолвился, что любит наблюдать в ярком лунном свете за теми кустами османтуса — они цветут здесь пышнее, чем в любом другом месте. И когда-то Сяо Юя даже радовала эта похвала. Но теперь он лишь проклинал себя: зачем он тогда так усердно ухаживал за этими деревьями? Теперь Император снова собирается устроить здесь пир, и каждый год в это время все обитатели Павильона Любования Цин, от мала до велика, вынуждены прислуживать в Беседке Любования Османусом. Хотя подавать вино и закуски перед самыми важными гостями ему вряд ли доверят, он все равно будет на виду у Императора. А тот так проницателен, так хитер и коварен — стоит ему обратить внимание и узнать в нем того самого дерзкого евнуха, что посмел пойти против его воли, и тогда ему не сдобровать.
Впрочем, подумав, Сяо Юй решил: вряд ли Император станет разглядывать слуг, к тому же его внимание наверняка будут занимать музыка, танцы и фейерверки. К тому же ему не придется прислуживать вблизи, так что проблем быть не должно. Стоит держаться подальше, и он не верил, что Император, окруженный наложницами, станет обращать внимание на какого-то евнуха. Успокоившись этой мыслью, он перевел дух.
Конечно, Сяо Юй тогда не знал, что судьба человека не всегда находится в его собственных руках. Ибо говорят: человек предполагает, а небо располагает. Как ни старайся, как ни просчитывай всё до мелочей, от судьбы не уйдешь. Люди часто сетуют на то, что это провидение играет с ними — и это сущая правда. И его жизнь спустя месяц, в день праздника Середины осени, совершит крутой поворот под насмешливым взглядом самой судьбы.
http://bllate.org/book/35098/4333545
Готово:
