— Это его воспоминания в возрасте четырех лет, — кончик кисти Чэнь Цюаня коснулся первого круга, а затем он начертил рядом параллельный. — Это его новые воспоминания четырехлетнего возраста, сформированные вчера. Только когда эти два пласта памяти сливаются воедино, он начинает звать вас...
— Хай-гэ.
У Юйси мысленно закончил фразу и, чувствуя, как начинает ныть висок, потер его:
— Я просто шутил, хотел немного потешить самолюбие.
Знал бы — не стал бы его поддразнивать.
— Впрочем, это нельзя назвать чем-то плохим. Согласно моему обследованию, вы занимаете в его сознании очень важное место, — Чэнь Цюань нарисовал еще один круг, написал в центре «десять лет» и продолжил: — Из-за того, что нынешний вы отличаетесь от того, каким были в детстве, он не может рационализировать ваше существование. Сейчас ему кажется, будто вас здесь нет, вот он и автоматически придумал вам иную личность. А вот с Великим генералом Шэнем у него никаких проблем не возникает.
Шэнь Лян, которого родной братец-недотепа с самого утра притащил сюда, уловил суть сказанного Чэнь Цюанем и, слегка поразмыслив, заметил:
— Значит, он действительно повредил голову?
Оба молодых господина семьи Шэнь были почти одного возраста и знали друг о друге все до последнего секрета. Шэнь Цин никогда не скрывал своего шутовского нрава перед Шэнь Ляном, поэтому и тот, в свою очередь, никогда не относился к младшему брату с той учтивостью, которую проявлял к другим.
Только вот, повзрослев, они выбрали разные пути: один ушел на гражданскую службу, другой — на военную. После того как Шэнь Цин женился, их пути стали пересекаться все реже, и Шэнь Лян практически перестал интересоваться домашними делами брата.
Сейчас, глядя на то, как его младший брат ведет себя глупо и суматошно, он вдруг почувствовал легкое злорадство — ведь теперь головная боль, связанная с этим человеком, наконец-то досталась не ему.
— У Шэнь Цина немало маленьких тайн, которые он все эти годы хранил в себе и никогда не озвучивал. Может, в этот раз, Император, вы воспользуетесь случаем и разузнаете о них, — многозначительно произнес Шэнь Лян. Как родной брат, с которым они буквально с пеленок были неразлучны, он знал о множестве глупостей, совершенных Шэнь Цином за эти годы.
— Брат! Можешь не принижать меня перед Хай-гэ? А что, если он потом расскажет об этом Сяо Си? — обиженно пробормотал Шэнь Цин. Десятилетний Второй молодой господин Шэнь был лишен коварных мыслей и запутанных стратегий; в отличие от своего взрослого, молчаливого и скрытного «я», он был куда прямолинейнее и совершенно не понимал низости человеческой натуры.
— Когда это я тебя принижал? — Шэнь Лян приподнял бровь. — К тому же твой Хай-гэ не станет рассказывать это Сяо Си, верно, Император?
— ... — У Юйси дернул уголком рта и кивнул, не зная, что ответить на дурной вкус этого старшего деверя, однако в вопросе о маленьких тайнах он был вполне согласен.
Он взглянул на Второго молодого господина Шэня, который уже начал проявлять нетерпение и порывался уйти. Взгляд У Юйси на мгновение потемнел. Что именно он забыл из-за своей болезни, раз уж Шэнь Цин предпочитает бегство, лишь бы не рассказывать об этом?
Но здесь было неподходящее место для разговоров, и У Юйси, не имея выбора, попрощался с Ректором Ли и вернулся в свои покои.
*
Сегодня был выходной. У Юйси, вставший спозаранку, не планировал досыпать, и к тому времени, как он притащил свою Императрицу в Восточный теплый павильон, небо уже заметно посветлело.
У Юйси собирался после завтрака просмотреть оставшиеся доклады, которые Шэнь Цин разобрал вчера ночью, пока он спал.
У Юйси с детства был слаб здоровьем, а во времена борьбы за престол и вовсе не заботился о себе. С момента восхождения на трон он стал строго следить за трехразовым питанием, и сейчас, вернувшись из Гоцзыцзянь, он как раз успел к завтраку.
Прислуга вошла вереницей, выставляя на стол легкие блюда.
Шэнь Цин обвел взглядом изобилие яств: ароматная каша из ямса и семян лотоса, от которой исходил пар, лапша с курицей, где косточки выварились до полного растворения в бульоне — все это были блюда для укрепления желудка.
Шэнь Цин сел за стол и удовлетворенно произнес:
— Все это как раз подходит для Сяо Си. Пойду позову его поесть.
— Подожди, я сам позову! — У Юйси поспешно его остановил. Он ведь уже сидит здесь, как же Шэнь Цин найдет его?
Придется снова обернуться. Вчера ночью Шэнь Цин узнал его именно в облике птички. У Юйси подумал: мы ведь уже давно вместе, к чему эти манеры, будто он капризничает?
Он причмокнул, придержал рвущегося с места Шэнь Цина, отошел за ширму к кровати и, смущенно вздохнув, снова превратился в птичку.
Маленький белый воробышек выпорхнул из-за кровати, медленно опустился на руку Шэнь Цина, почистил перышки и, наклонив голову, посмотрел на него.
— Сяо Си! — Шэнь Цин, не видевший своего Сяо Си целую ночь, радостно воскликнул, но, заметив, что У Юйси нахмурил крохотные бровки, тут же понизил голос и, тихонько приблизив к нему свою большую голову, прошептал: — Тот шарлатан закончил тебя осматривать? С тобой все в порядке?
У Юйси, который все еще помнил об этом, часто закивал, словно клюющая зерна птичка. Он топнул маленькой лапкой по крепкому предплечью Шэнь Цина, перепрыгнул к своей мисочке с кашей из ямса и лотоса и чирикнул, давая понять, что собирается поесть.
Только он собрался клюнуть кашу, как Шэнь Цин, как и ожидалось, тут же забрал миску.
— Сяо Си, будь послушным, выпей побольше бульона, чтобы вырасти большим, — нежно сказал Шэнь Цин, глядя на него с безграничной жалостью. — Посмотри, какой ты крохотный, и здоровье слабое. Если не будешь хорошо есть лечебную пищу, как же ты вырастешь?
— ... — Мы, жемчужные птички, именно такого размера!
У Юйси, который в детстве был три сантиметра, а теперь — все восемь, молча убеждал себя: он болен, его разум затуманен, не стоит принимать это близко к сердцу.
Сделав глубокий вдох и морально подготовившись, У Юйси открыл клюв и клюнул полную ложку каши, которую поднес Шэнь Цин. Пара глотков горячей еды внутри — и раздражение заметно улеглось.
Считая, что у него есть свои руки и ноги, У Юйси под присмотром Шэнь Цина допил всю кашу и даже случайно икнул при слугах.
У Юйси подобрал лапки, чувствуя себя ужасно неловко. Он уже расправил крылья, собираясь перелететь к рабочему столу, как вдруг его взгляд невольно задержался на Шэнь Цине. Увидев в глазах Второго молодого господина Шэня переполняющее его удовлетворение, он почему-то снова чирикнул.
Я наелся, теперь ты тоже скорее заканчивай завтрак и подходи.
Шэнь Цин замер. Ощущение удовлетворения в его глазах сменилось чем-то гораздо более глубоким и радостным — это был восторг человека, чья нужда в нем была подтверждена, и взгляд его засиял, словно звезды.
Перелистывать доклады в облике птицы было действительно непросто: лапки у жемчужной птички слишком малы для такой бумаги.
У Юйси уже ломал голову, стоит ли выпроводить Шэнь Цина, чтобы дочитать бумаги в одиночестве, или заняться ими вечером перед сном, как Шэнь Цин, закончив завтрак, подошел, взял доклад рукой и установил его вертикально перед белым воробышком.
Он вскинул подбородок, и голос его наполнился гордостью:
— Раз уж в Гоцзыцзянь тебя не хотят учить, будем учиться сами. Я шесть лет у твоего дяди учился разбирать доклады. Я тебя научу.
...
Есть ли вероятность, что те «шесть лет», о которых ты говоришь, длились всего одну ночь?
Но раз Шэнь Цин вызвался быть «живым перелистывателем страниц», У Юйси не пришлось прилагать усилий. Он снова чирикнул, выражая согласие, и перевел взгляд на доклады, которые Шэнь Цин уже просмотрел вчера ночью.
Быстро пробежавшись глазами по новому докладу, У Юйси вздохнул с облегчением: страница была в полном порядке. Как только пришло время перевернуть лист, он чирикнул, и Шэнь Цин послушно перелистнул.
Десяток докладов был изучен под непрекращающееся чириканье. У Юйси наступил лапкой на государственную печать и снова подал голос.
Пора ставить оттиск.
Квадратная государственная печать была больше, чем само тело У Юйси, поэтому он, естественно, не мог поставить оттиск самостоятельно.
— Это... это не подобает, — Шэнь Цин на этот раз не послушался У Юйси и замотал головой, как погремушкой.
— ... — У Юйси никак не ожидал, что даже десятилетний Второй молодой господин Шэнь будет так противиться проставлению печати. Ведь это такая простая и монотонная работа, почему нет?
— Чик. — Скорее, не заставляй меня упрашивать.
— Нельзя. Печать можешь ставить только ты. Даже когда ты в будущем станешь Императором, я не буду ставить печать за тебя. Это твоя власть, я не могу нарушать границы. Если я возьму на себя этот последний шаг, что скажут о нас с тобой министры?
У Юйси вздрогнул, и лапка, стоявшая на печати, слегка задрожала.
— Даже если у меня нет дурных намерений, министры могут использовать это как повод для нападок, поэтому нельзя, — сказал Шэнь Цин. — Это всего лишь тренировка, а ты уже хочешь схалтурить. Когда станешь настоящим Императором, кто знает, насколько ленивым ты станешь. Похоже, мне нужно учиться усерднее.
— Чик.
После того как с докладами было покончено, дел больше не осталось. Изначальный план был выполнен раньше времени, и У Юйси по привычке собирался отправиться в Императорский сад, чтобы посидеть на персиковом дереве, обдуваемом прохладным ветром, но сейчас почему-то передумал.
Когда он уже маялся от скуки, доклад перед ним внезапно убрали, а вместо него подложили книгу в розовой обложке — он как раз в последнее время был увлечен этим чтивом.
У Юйси поднял голову. Второй молодой господин Шэнь с самым серьезным видом произнес:
— После учебы обязательно нужно как следует отдохнуть. Я читал эту книгу, содержание очень хорошее, сюжет захватывающий. Думаю, она тебе обязательно понравится.
— Ты читал? — У Юйси с любопытством приподнял бровь и похлопал маленькими крылышками по руке Шэнь Цина. — Ну, рассказывай, о чем она.
Великий генерал Шэнь до потери памяти никогда не одобрял книг, которые читал У Юйси; никогда не спрашивал и не интересовался, что именно он читает, а лишь молча разбирал доклады и готовил ему сладости.
— Гм, там рассказывается о господине, который был обручен со своей подругой детства. Позже, когда он отправился в столицу на экзамены, то встретил другую девушку, которая тоже была к нему добра, но господин твердо и решительно ей отказал, — Шэнь Цин сам не знал, почему вдруг выпалил: — В итоге он сдал экзамен, став чжуанъюанем, вернулся домой и женился на своей подруге детства.
— Оказалось, что «нежданная встреча» все же не смогла победить «дружбу с пеленок», — с нескрываемой гордостью добавил Второй молодой господин Шэнь. — Я просто обожаю эту историю.
— ... — У Юйси крылышком перелистнул несколько страниц вперед, сразу к финалу. Там было написано, что главный герой и его подруга воссоединились, а Император даже выступил свидетелем на их свадьбе, и они зажили долго и счастливо.
Оказывается, Великий генерал Шэнь, у тебя есть и такая сторона.
У Юйси отложил книгу, собираясь продолжить выпытывать секреты у наивного и добродушного Второго молодого господина Шэня, как вдруг в комнату вошел маленький евнух. Он подошел к Дин Юаню, который ждал неподалеку, и что-то прошептал ему на ухо.
Дин Юань кивнул, махнул рукой, приказывая евнуху уйти, и обратился к У Юйси:
— Император, Господин Шэнь ожидает вас в Южном кабинете. Говорит, что есть важное дело для обсуждения, кажется, касающееся приема делегации Цзинь через неделю.
Цзинь граничит с Фэнлин, территория страны невелика, мощью она не отличается и считается вассалом Фэнлин. Раз в четыре года они присылают послов в Фэнлин с данью, и через неделю наступает как раз тот самый день.
Шэнь Лян занимает должность Даханлина, отвечая за дипломатические отношения и дела пограничных племен. Прием послов из Цзинь как раз входит в круг его обязанностей.
http://bllate.org/book/35095/4333049
Готово:
