Ай Сяоцао за спиной тащил рюкзак с порванной лямкой, а на плечи накинул явно великую ему не по возрасту куртку, которую его мать Чэнь Хунли утащила из дома какого-то бывшего бойфренда.
Он опустил голову, и слишком длинная чёлка почти закрывала глаза, а сам он замер, уставившись на собственные пожелтевшие кеды.
Голоса Чэнь Хунли и незнакомого мужчины звучали довольно громко, но татарский темп речи не позволил ему с ходу разобрать суть беседы. Попытавшись вслушаться, он смог вычленить лишь обрывок со словом перевод.
Услышав это, Ай Сяоцао с удивлением поднял голову и взглянул на Чэнь Хунли и незнакомца, а мужчина в ответ дружелюбно улыбнулся ему.
Судя по всему, этот человек и был новым избранником Чэнь Хунли. На вид ему было около сорока, и если не считать бегающих глаз с выдающимися белками, черты лица вполне ладные — среди всех ухажёров Чэнь Хунли этот внешне выглядел едва ли не лучше всех.
Если спросить, почему Ай Сяоцао запомнил каждого из кавалеров Чэнь Хунли, так это потому, что до сих пор он неизменно кочевал вместе с ней по домам всех её бывших.
За душой у Чэнь Хунли не было ни гроша, а её главным достоинством от рождения являлась приятная внешность.
Сейчас, едва приближаясь к сорока, она всё ещё подводила веки смоки-айс и рисовала жирные стрелки по всему контуру глаз, ногти красила ярко-красным лаком, а ходила, если выражаться её собственными словами, грациозной и манящей походкой.
Вот только сколько ни смотрел Ай Сяоцао, её виляющие бёдра казались ему донельзя нелепыми.
В их захудалой горной деревушке наряд Чэнь Хунли выглядел настоящим вызовом. К тому же она родила ребёнка вне брака, а отец Ай Сяоцао никогда и на глаза не показывался, из-за чего за её спиной постоянно ходили самые разные сплетни.
В семьях, где росли незамужние дочери, им строго-настрого запрещали водиться с Чэнь Хунли — даже парой слов переброситься не разрешалось.
А те, кто уже вышел замуж и посвятил себя мужу и детям, и вовсе на дух не выносили её вызывающие манеры, всякий раз при встрече на улице осыпая презрительным взглядом с ног до головы.
Сама Чэнь Хунли не обращала на это ни малейшего внимания и меняла парней одного за другим. У них с Ай Сяоцао не было постоянного крова, и где именно они ночуют сегодня, всецело зависело от того, где обосновался её текущий ухажёр.
Стоило Чэнь Хунли поссориться с возлюбленным, как мать с сыном, скорее всего, с треском выставляли за дверь, и тогда Чэнь Хунли, прихватив их скудный скарб, заявлялась к какому-нибудь бывшему в надежде разжалобить его и перекантоваться какое-то время.
Каким именно образом ей удавалось разжалобить, пожалуй, точнее было бы назвать «улечься».
Каждый раз, когда сквозь запертую дверь до Ай Сяоцао доносился скрип кровати и сладкоголосые стоны Чэнь Хунли, он лишь безмолвно вздыхал про себя.
Он не раз пытался уговорить Чэнь Хунли устроиться хотя бы официанткой в ресторан, обещая, что сам после уроков тоже станет подрабатывать.Когда они накопят достаточно денег, они снимут квартиру. Это всяко лучше нынешней жизни, когда приходится жить на чужой территории и терпеть чужие взгляды.
Кто бы мог подумать, что лицо Чэнь Хунли мгновенно перекосит от злости. Рукой, свободной от сигареты, она взмахнула и залепила ему пощёчину, продолжая грязно ругаться:
— Ты, неблагодарный бессовестный щенок, неужели и ты тоже смотришь на меня свысока?!
— Да ради кого я всё это делаю?!
— Если бы не я, ты бы уже давно с голоду сдох!
Ай Сяоцао совершенно не понимал логику Чэнь Хунли. Он сначала хотел было всё объяснить, но, заметив её покрасневшие глаза, в конце концов решил проглотить все оставшиеся слова.
— Ай Сяоцао! С тобой разговаривают, оглох, что ли?! — взвизгнула Чэнь Хунли, ухватив Ай Сяоцао за ухо и яростно крича ему прямо на ушко.
Ай Сяоцао заворочался глазами, поднял взгляд на ожесточённо сверлящую его взглядом Чэнь Хунли и медленно переспросил:
— А? Что такое?
Чэнь Хунли украдкой протянула другую руку и ущипнула его за предплечье, предупреждающим взглядом давая понять, в чём дело. Ай Сяоцао понял её: она боялась, что он выдаст свой секрет с плохим слухом, и тогда люди решат, что с ним слишком много хлопот, и передумают их приютить.
— На днях поможем тебе оформить перевод из нашей деревни в школу при уездном центре.
— Вот, это сын твоего дяди, его зовут Сюй Шэн, он старше тебя на год. С этих пор будешь звать его братом, ну-ка поприветствуй, слышал?
Голос у Чэнь Хунли был очень громким, казалось, она всё ещё злилась на несообразительность Ай Сяоцао, но на самом деле он знал: Чэнь Хунли просто хотела говорить достаточно чётко, чтобы он расслышал и не накосячил.
— Дядя.
Ай Сяоцао послушно поприветствовал Сюй Цзяньго, а затем перевёл взгляд на парня, который стоял за спиной Сюй Цзяньго и держал в руке пакет.
Первое, что привлекало в лице Сюй Шэна — это шрам на его правой щеке, тянувшийся от уголка глаза до самой линии подбородка.
Черты его лица были резкими и мужественными, напоминая Сюй Цзяньго. Он носил короткую стрижку под ёжик, а его глаза отличались характерным взглядом исподлобья, с чуть приподнятыми внешними уголками. Зрачки его были очень чёрными, словно глубокий омут — спокойными, без единой ряби, лишёнными каких-либо эмоциональных всплесков.
— Брат.
Сюй Шэн слегка кивнул, принимая это обращение.
Сюй Цзяньго хлопнул Сюй Шэна по плечу, взял у него из рук пакет и напутствовал:
— Ну всё, идите пообщайтесь, познакомьтесь со Сяоцао поближе. Через несколько дней Сяоцао переведётся в школу и вы будете учиться в одном классе. Ты теперь старший брат, так что должен как следует приглядывать за младшим.
— Сяоцао будет спать в твоей комнате, в конце концов, двум мальчишкам тесниться не привыкать.Ай Сяоцао не расслышал, о чём они говорят, но догадался, что, должно быть, обсуждают его, потому что Сюй Шэн бросил на него взгляд.
Закончив разговор с Сюй Цзяньго, Сюй Шэн посмотрел на Ай Сяоцао и кивком подбородка указал на дверь.
Ай Сяоцао не знал, зачем он понадобился Сюй Шэну, но всё же послушно последовал за ним наружу.
Они остановились в лестничном пролёте. Приближалось время ужина, в каждой квартире вовсю стряпали, и по всему подъезду плыли аппетитные запахи еды.
Днём Ай Сяоцао почти ничего не ел, во рту непрерывно выделялась слюна, а чувство голода заставило его машинально облизнуть потрескавшиеся губы.
Куришь?
Сюй Шэн протянул пачку сигарет прямо перед Ай Сяоцао. Тот проследил глазами за рукой, предлагающей сигарету, поднял взгляд и, встретившись с вопросительным взором Сюй Шэна, покачал головой.
Сюй Шэн убрал руку, вытащил сигарету, зажал её в зубах и зажёг. Алый огонёк отразился на его профиле, а в чёрных зрачках замерцал то вспыхивающий, то затухающий свет, из-за чего его выражение лица казалось непроницаемым.
У тебя плохой слух?
Голос Сюй Шэна был тихим, но в тишине подъезда прозвучал на редкость отчётливо.
Расслышав вопрос, Ай Сяоцао резко сжалось сердце. Он приоткрыл рот и заикающеся ответил:
Н-нет же.
Хотя он утверждал обратное, его пальцы, нервно теребившие край одежды, и явное выражение вины на лице выдавали его с головой.
Сюй Шэн равнодушно скользнул по нему взглядом и больше ничего не сказал.
В тишине лестничной площадки раздавалось лишь то, как Сюй Шэн делает затяжки и выдыхает дым.
Сигарета быстро сгорела. Сюй Шэн затушил окурок и, прежде чем повернуться и войти в квартиру, спокойно бросил Ай Сяоцао:
Я ему ничего не скажу.
Услышав это, Ай Сяоцао резко поднял голову и ошеломленно уставился на него.
Сюй Шэн чуть приподнял уголки губ и, словно насмехаясь, тихо проговорил:
Всё равно тебе здесь долго не засидеться.
Ай Сяоцао заметил, как зашевелились губы Сюй Шэна. Возможно, его странности и выдали себя, но обещание, данное Сюй Шэном, позволило ему немного успокоить сердце, терзавшееся весь день, и он постепенно осмелел.
Что ты только что сказал?
Сюй Шэн опустил взгляд на Ай Сяоцао, который был ниже его почти на голову. С его ракурса было видно, что когда Ай Сяоцао задирал голову, в его чистых зрачках не было ни тени страха или отвращения — лишь чистое любопытство к тому, что только что прозвучало.
К немалому удивлению Сюй Шэна, в глазах Ай Сяоцао не удавалось отыскать и следа негативных эмоций, там плескалось лишь неподдельное любопытство.
http://bllate.org/book/35092/4332700
Готово:
