Ми Сюн думал, что парень подошёл к нему с добрыми намерениями, чтобы предложить объединиться в пару, раз уж они оба остались без команды, и поэтому расплылся в дружелюбной улыбке:
— Я уже нашел пару, к тому же мы в группе с Хайдилуном.
— Можешь… — тот парень правой рукой вытер пот о штаны и на секунду поднял глаза на лицо Ми Сюна, — можешь взять меня к себе?
Не успел Ми Сюн толком разглядеть его лицо, как парень снова опустил голову.
Странно, разве Хайдилун не говорил, что все в клане уже разбились по парам?
Хайдилун, обладавший самым острым нюхом на любые новости, никак не мог ошибиться в подобной элементарной информации.
Заметив, что Ми Сюн уже долгое время ничего не отвечает, парень тихо бросил «забудь», понятное лишь им двоим, развернулся и ушел на свое место. Когда он садился, ножки стула с противным скрежетом проехались по полу.
Половина класса, включая преподавателя, который только собирался начать лекцию, услышав этот пронзительный скрежет, обернулись в их сторону.
Ми Сюн поднял голову и встретился взглядом с ошеломленным профессором.
—… — Внезапно он до глубины души прочувствовал, каково приходится старшекурснику, столкнувшемуся с навязчивым Рисом.
После урока Ми Сюн открыл мессенджер.
Ми Сюн: Тот парень, который сидит рядом с тобой, сегодня спрашивал, сможет ли он войти в нашу группу.
Хайдилун: Саймон? Ты ведь не согласился?
Ми Сюн: Он не представился, но, кажется, знает меня. Конечно, не согласился.
Хайдилун: И слава богу, слава богу, у него вроде дурная репутация.
Ми Сюн: Погодите-ка, но ты же говорил, что все в клане уже разбились по парам.
Хайдилун: Да, но их потом еще случайно распределяли на месте. Вчера, когда задали проект, все пришли на занятие, кроме тебя.
Ми Сюн: Тогда он…
Хайдилун: Ты в курсе, что за групповой проект все получат общую оценку?
Ми Сюн: Угу, я видел требования к большой работе, которые ты скидывал.
Хайдилун: Он просто хочет присосаться к кому-нибудь ради высокой оценки.
Ми Сюн: С чего бы ему знать, что мы получим высокую оценку?!
Хайдилун: Да потому что мы с тобой ходим на пары каждый день, к тому же у тебя неплохие баллы за все тесты. Вот он и воротит нос от своих прежних сопартийцев, надеясь прибиться к нам и срубить халявный балл.
Ми Сюн: Ну уж нет.
Ми Сюн был готов взвалить на себя побольше работы, но мириться с таким наглым перебежничеством ради халявных баллов не собирался.
К тому же он был абсолютно незнаком с этим типом.
В тот же вечер Ми Сюн получил длинное письмо от преподавателя по проектной работе.
Смысл сводился к тому, что поступила анонимная жалоба от однокурсника на расовую дискриминацию с его стороны, и профессор надеялся, что при формировании команд Ми Сюн проявит широту взглядов и не станет исключать людей по расовому признаку.
Ээээ?!
Мозг Ми Сюна, только-только оправившийся от легкой лихорадки, снова закипал.
Он, расизм, другой человек.
Алло?
Ми Сюн тут же переслал это письмо нескольким адресатам, и первым в списке был Хайдилун.
Нет, серьезно, таким уникальным кадром обязательно должны насладиться и друзья.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился, а от злости мысли крутились еще быстрее. В конце концов, набросав лишь вступление к проекту, Ми Сюн отправился на кухню в поисках хоть какой-нибудь съедобной утечки.
На родине, если на душе скребли кошки или во рту оставался горький привкус, можно было заказать чай с шариками, но посреди ночи в Исландии не было абсолютно ничего, чем можно было бы себя утешить.
Открыв холодильник, он обнаружил на верхней полке сплошное сырье: картошку, редьку, пекинскую капусту, огурцы, помидоры, йогурт и сыр.
В морозилке, правда, валялся кое-какой хлеб и мясо, но все это требовало долгой подготовки и готовки на плите.
— Что ищешь? — раздался прямо над ухом бесшумный мужской голос.
— !! — Ми Сюн от неожиданности покрылся мурашками, медленно повернулся и, разглядев в тусклом свете холодильника стоящего позади Шэнь Личуаня, шумно выдохнул.
Свет падал сверху вниз, словно прохладная тонкая вуаль, ложась на лицо Шэнь Личуаня, смывая все краски и оставляя лишь чистую, резкую геометрию черт; его надбровные дуги и переносица отбрасывали четкие тени, а глазницы казались еще более глубокими.
— Да так… просто поесть захотелось. — Голос звучал тихо, как жужжание комара, и выдавал полное отсутствие уверенности в себе.
К тому же запасы привезенных из дома снеков за этот месяц почти подошли к концу.
— Будешь французские тосты? — Шэнь Личуань молча вытянул из морозилки пакет с тостовым хлебом, а с верхней полки достал молоко и яйца.
Французские тосты — звучало чертовски аппетитно.
Ми Сюн слегка покачал головой, но сглотнутая слюна уже выдала его с головой.
— Как раз я тоже немного проголодался, попробуй заодно.
Раз уж старшекурсник сам предлагает, чего ему теперь ломаться?
Ми Сюн помялся немного у холодильника, перебрался к плите, сполоснул руки и спросил:
— Чем я могу помочь?
Шэнь Личуань выдвинул ящик, достал неглубокую тарелку и вбил туда яйцо.
— Взбей это яйцо, — бросил он и принялся выбирать подходящую посуду.
На кухне старшекурсника на стене красовался целый ряд подвесных кастрюль и сковородок, а в выдвижном лотке со специями аккуратнейшим образом стояли десятки прозрачных баночек, причем большинство названий Ми Сюн даже не знал, тем более что этикетки были на иностранном языке.
А вот взбивать яйца Ми Сюн умел с малых лет, так что справлялся с этим делом мастерски.
Шэнь Личуань бросил на сковороду кусок душистого сливочного масла, и едва оно растопилось, фирменный сливочный аромат пробудил у Ми Сюна аппетит, заставив активизироваться второй желудок, отвечающий исключительно за десерты. Шэнь Личуань протянул руку и плеснул немного молока прямо в подготовленную Ми Сюном яичную смесь, и эта бледно-желтая жижа еще в сыром виде источала потрясающе сладкий аромат.
Ми Сюн стоял рядом с Шэнь Личуанем и наблюдал за процессом; и без того тесная кухня с трудом вмещала двоих.
Внезапно Ми Сюн почувствовал, как совсем рядом едва уловимо качнулся воздух. Сразу после этого теплое движение ткани одежды Шэнь Личуаня — очевидно, в ответ на какое-то движение — мимолетно, но до жути отчетливо скользнуло по самому чувствительному месту на его боку.
Пальцы Шэнь Личуаня — длинные и четко очерченные — безошибочно и уверенно дотянулись до пакета с хлебом и легко вытащили новый ломтик. Все произошло в доли секунды, причем Шэнь Личуань даже не отвел глаз от сковороды.
Ми Сюн так и замер на месте, а оставшееся на боку призрачное, едва ощутимое тепло продолжало жечь кожу.
Шэнь Личуань обмакнул ломтики тоста с обеих сторон в молочно-яичную смесь, и едва окаменелый от холода кусок хлеба самую малость размягчился, решительно бросил его на сковороду.
— Ш-ш-ш… —
Аромат сливочного масла в сочетании с густыми нотками молока, яиц и пшеницы превратился в самый насыщенный ночной соблазн.
— Я прямо со сковородки поем, ладно? — Ми Сюн уже не мог сдерживаться.
Когда он подцепил хлеб палочками, его пышная и мягкая текстура разительно отличалась от тех твердых ледышек, что только что лежали в холодильнике.
Ми Сюн подался вперед, откусил кусочек и зачастил:
— Мм! Мм! Мм!
— Как вкусно! — Он никак не ожидал, что из столь простейших ингредиентов может получиться такой многогранный сладкий аромат.
От еды Ми Сюн только сильнее нагулял аппетит, и когда он опомнился, от тоста осталась едва ли половина, а рука с палочками застыла в воздухе.
Черт, неужели придется заставлять старшекурсника есть то, что он уже надкусил?
О чем он вообще думал, когда делал первый укус!
— Наелся? — старшекурсник протянул руку, собираясь забрать палочки, чтобы доесть самому.
Ми Сюн тут же, как коршун, прижал сковороду со скорчившимся тостом к груди, приняв оборонительную позу, и с набитым ртом забормотал:
— Я же это у-у-уже надкусил, старший, давай я тебе лучше другой поджарю!
— Ладно. — Шэнь Личуань молча налил себе стакан воды и сел за обеденный стол.
Испытывая легкое волнение, Ми Сюн попытался повторить действия Шэнь Личуаня. Боясь, что середина останется ледяной, он убавил огонь и стал прижимать тост к днищу сковороды со всех четырех сторон, обжаривая края точно стейк.
В итоге корочка по всем краям равномерно подрумянилась, и хлеб действительно стал смахивать на кусок мяса.
Шэнь Личуань подцепил напрочь обуглившуюся корку тоста и с совершенно невозмутимым лицом отправил ее в рот.
Ну как?
Пусть не копия один в один, но хотя бы один к половине-то получилось?
— Прекрасно, — Шэнь Личуань взял салфетку и промокнул уголок рта, на который прилипла крошка карамельного цвета. — Чувствуется нотка карамели, весьма необычный вкус.
Прим. автора:
Глава 16
Да это же просто подгорело!
Снова перевел продукты на ветер — Ми Сюн чувствовал себя чертовски, невероятно виноватым.
Дома он еще мог с улыбкой выбросить пригоревший на дне рисовальни риса рисовый корж, но в Исландии, даже упади такой корж на пол, хотелось бы сполоснуть его, макнуть в Лаоганьма и с хрустом сожрать как снек.
Под долгим, изучающим взглядом Шэнь Личуаня Ми Сюн тоже отщипнул малюсенький кусочек и закинул в рот, с трудом сглотнув.
Тьфу… как же горько.
Катастрофа пятизвездочного масштаба, похлеще любого луково-имбирного отвара.
Как старшему удалось проглотить это с абсолютно каменным лицом? Такое ведь даже прямо со сковороды есть нельзя.
А Шэнь Личуань между тем сидел на высоком барном стуле с прямой, как сосна, спиной. Его правая рука с палочками двигалась уверенно и четко, словно он держал дорогой серебряный нож с вилкой и дегустировал мишленовский десерт на званом вечере. Чуть повернув запястье, он отправил в рот двухпальцевый кусочек, и линия его подбородка плавно качнулась в такт жеванию, увлекая за собой ровно скользящий вверх-вниз кадык.
Он все еще продолжал это есть!
— Старший, лучше научи меня готовить что-нибудь другое, — чуть плачущим, дрожащим голосом попросил Ми Сюн.
Если съесть нечто столь несъедобное, не схлопочет ли старшекурсник расстройство желудка к утру?
— Чему хочешь научиться? И почему ты не смотришь уроки китайского Лео? — Шэнь Личуань задал вполне искренний вопрос, но у Ми Сюна он прозвучал как издевка.
— Я просто люблю… люблю голос китайского Лео, и всё. На самом деле, без практики на кухне ничего не запомнишь. — Хотя вообще-то он еще и завидовал его рельефным мускулам, но об этом Ми Сюн предпочел умолчать.
Стоило этим словам слететь с губ Ми Сюна, как пальцы Шэнь Личуаня, вытирающие последние капли воды, незаметно замерли на полсекунды. Шум воды заглушил это мгновенное оцепенение, а свет потолочного светильника упал на его вечно беспристрастное лицо, отразив на нем тень крайнего изумления.
Это изумление растаяло быстрее, чем Ми Сюн успел подумать, не показалось ли ему.
Сразу после этого Шэнь Личуань аккуратно убрал посуду в дезинфекционный шкаф, повернулся, и когда его взгляд снова упал на Ми Сюна, на дне его темных, как омут, глаз словно от брошенного камешка разошлись едва заметные круги — круги странного, невыразимого удовольствия.
— Достань три куриных бедра на разморозку, — по привычке наводя порядок после еды, Шэнь Личуань не давал рукам ни минуты покоя.
http://bllate.org/book/35089/4332531
Готово:
