— П, — Ли Паньюнь левой рукой легко потрогала щеку, немного смущенно произнеся это.
Голос Чжао Чжаочжао стал чуть громче.
— Что, ты П?!
Чжао Чжаочжао была в шоке. Она думала, что Ли Паньюнь окажется Т, думала, что Х, и даже предполагала, что она би или племянница, но она никак не ожидала, что Ли Паньюнь — П.
У-у-у.
Впрочем, стильная и прекрасная П — это тоже неплохо, каждый имеет на это право.
Просто с нынешней работой Ли Паньюнь ей, пожалуй, будет непросто найти девушку своей мечты. Так что, Ли Паньюнь, старайся изо всех сил зарабатывать большие деньги, а потом отыщи себе красавицу-жену!
Хе-хе.
Чжао Чжаочжао беспорядочно размышляла про себя и никак не ожидала, что Чжао Юань окажется прямо у нее за спиной.
— Чжао Чжаочжао, ты что творишь, с какой стати ты обзываешься? — Чжао Юань ничего не смыслил в этих терминах лесбийского сообщества, он знал лишь одно: доченька ни в коем случае не должна расстраивать дочку-невестку и обижать ее!
Увидев на лице Чжао Юаня выражение полного разочарования, Чжао Чжаочжао подумала: да что происходит, с чего бы ей называть А-Юнь ругательствами?
Ах, старый отец просто не до конца понимает специфический сленг их кругов, ну ладно, тогда всё в порядке.
Чжао Чжаочжао терпеливо объяснила всё отцу, и Чжао Юань, поняв, что попал в неловкую ситуацию, тихонько ретировался.
Столовая была не то чтобы большой, но и маленькой ее не назовешь.
Женщина в белом халате и ее спутницы как раз обедали неподалеку от Чжао Чжаочжао, поэтому они, естественно, стали свидетелями всей этой сцены.
Женщина в белом уже доводилось видеть дочь босса, однако она и представить не могла, что та так сильно выросла, да еще и пришла работать на завод.
Впрочем, кто же такая эта Ли Паньюнь? Создавалось впечатление, что семья босса относилась к ней с большим благоволением.
Две женщины в синем ничего не сказали.
Тем не менее, они тоже собирались проявить к Ли Паньюнь некоторую любезность, а лучше — завязать с ней какие-нибудь отношения.
Всё ради того, чтобы угодить боссу.
В этот момент Чжао Чжаочжао и Ли Паньюнь даже не подозревали обо всех этих хитросплетениях и были настолько наивны, что не ведали о подковерных интригах на рабочем месте.
Да, кто сказал, будто даже на заводе не бывает подобных интриг?
Там, где есть люди, всегда плетутся интриги. Например, в свое время Ли Паньюнь пришлось несладко в заключении именно потому, что кое-кого из заключенных подкупили, чтобы они мучили ее. К счастью, Ли Паньюнь обладала хорошим характером и нашлись люди, готовые защитить ее.
Поскольку на обеденный перерыв отводилось всего полчаса, Ли Паньюнь, едва поев, поспешила наверх к работе.
Вернувшись в офис на пятом этаже, Чжао Чжаочжао услышала, как кто-то злословит за ее спиной.
Суть сводилась к тому, что Чжао Чжаочжао пала ниже некуда, раз умудрилась завязать дружбу с какой-то простой работягой.
Чжао Чжаочжао осталась безмолвна. Неужели они не удосужились навести справки о том, кто она такая? К тому же, по закону профессии не делятся на благородные и низкие.
Более того, еще неизвестно, быть может, рабочие зарабатывают больше них самих.
Просто нет слов.
Чжао Чжаочжао не стала обращать на них внимания — в конце концов, это были просто праздные сплетники.
Разумеется, она не собиралась ничего рассказывать Чжао Юаню, иначе это выглядело бы так, будто она мелочна и сама затевает ссоры.
Чжао Чжаочжао не была хорошим человеком в традиционном понимании, но и дурной ее назвать было нельзя.
Ли Паньюнь, которую обманом затащили на подпольный завод: Мда уж.
Работа во второй половине дня не была утомительной, во всяком случае, для самой Ли Паньюнь.
Женщина в белом немного поболтала с ней, и Ли Паньюнь узнала, что ее зовут Хуай Жун и она трудится на Электронном заводе Юаньвэй уже семнадцать лет.
Две другие женщины в синем: одну звали Чэн Сю, на ее руке сверкало кольцо с рубином; вторая, Лань Хуэйфан, отличалась более крупным и крепким телосложением.
Хуай Жун поручила Ли Паньюнь упаковывать готовые комплектующие.
Электронный завод Юаньвэй вырос на производстве автомобильных деталей: их бюджетную продукцию поставляли для мини-электрокаров, а более дорогие комплектующие требовались и отечественным автопроизводителям.
Ах да, у главного босса Чжао Юаня официально числился еще и завод автомобильных подшипников, и вот он-то как раз приносил основной доход.
Разумеется, эти легальные предприятия не шли ни в какое сравнение с тем, что давала Система.
Работа с упаковкой оказалась самой легкой, и Ли Паньюнь начала догадываться, что к ней, возможно, относятся по-особенному.
Помимо Ли Паньюнь, в комнате упаковки находилась еще одна женщина, на вид уже довольно пожилая.
Она оказалась ужасной болтушкой, и после пары дежурных фраз Ли Паньюнь выяснила, что из старого цеха на самом деле перевели четверых: она отвечала за упаковку, а остальные трое занимались пайкой и прочим.
Однако те три женщины почему-то держались от нее обособленно, и никто не знал почему.
Наверное, сама человеческая природа толкает людей сбиваться в стаи ради тепла.
Эту женщину звали Лю Цин, и ее болтливость просто не имела границ. Если бы дело ограничивалось лишь болтовней — ладно, но к тому же ее путунхуа оставлял желать лучшего.
У Ли Паньюнь все же имелись легкие проявления перфекционизма и хороших манер: доказательством служило то, что, хотя голос Лю Цин жутко ее раздражал, она все равно терпеливо выслушала ее до конца.
Правда, когда Ли Паньюнь возвращалась в общежитие, она уже чувствовала себя бездумным ходячим трупом, в ушах которого непрерывно звучало это бесконечное болтовня Лю Цин.
И тут возле общежития она увидела человека, которого меньше всего хотела бы встречать.
Это была Цзинь Гэ.
Если подумать, Цзинь Гэ, она сама, Чжан Юнь и даже тот человек в свое время были однокурсниками.
— Что ты здесь делаешь?
Ли Паньюнь насторожилась: за исключением Чжан Юнь, она не желала больше поддерживать никаких контактов ни с кем из окружения той особы.
Цзинь Гэ лишь улыбнулась в ответ.
— Мы всё-таки бывшие одноклассники, не шарахайся ты от меня так.
Когда Ли Паньюнь ранее отправлялась в Жэньцзянь, она видела Цзинь Гэ, сидевшую рядом с Чжао Чжаочжао. Как бы это сказать... ощущения были неоднозначными, и Ли Паньюнь чувствовала, что Цзинь Гэ замышляет что-то недоброе.
Была причина, почему Ли Паньюнь утверждала, будто Цзинь Гэ одалживала деньги у Чжао Чжаочжао лишь затем, чтобы заставить последнюю отказаться от своих замыслов: в конце концов, Цзинь Гэ являлась старшей дочерью Клана Цзинь и вовсе не нуждалась в деньгах.
Тогда возникал вопрос: с какой стати старшая дочерью Клана Цзинь, находящаяся в далекой столице, приехала в такой маленький городок, как Синь?
Вряд ли же она пожаловала сюда ради нее самой?
Мрачно подумав об этом, Ли Паньюнь интуитивно почувствовала, что рано или поздно та женщина и ее приближающие уничтожат всё, что ей дорого.
Ли Паньюнь отвернулась. Изначально она не испытывала неприязни к Цзинь Гэ, но та была влюблена в того самого человека...
Будто прочитав мысли Ли Паньюнь, Цзинь Гэ прямо заявила:
— Я действительно люблю Су Фу.
— И ради нее я действительно была замешана в делах тех лет.
Ли Паньюнь с удивлением посмотрела на Цзинь Гэ.
— И ты еще смеешься появляться передо мной? Сейчас в общежитии только мы вдвоем, неужели ты не боишься, что я могу с тобой что-то сделать?
Услышав это, Цзинь Гэ рассмеялась.
— У тебя нет на это способностей.
— Даже загнанная в угол крольчиха кусается, почему это у меня нет способностей? — возразила Ли Паньюнь. — Мне плевать, зачем ты здесь объявилась, убирайся отсюда!
— И держись подальше от малышки Чжао! Она очень чистый человек, не смей ее калечить.
— Разве тебе не хочется узнать, зачем я пришла к тебе?
Ли Паньюнь упрямо смотрела на Цзинь Гэ, сдерживая подступающие слезы.
— С какой стати мне интересоваться делами незнакомки?
Цзинь Гэ вошла в гостиную общежития, уселась, подперев голову рукой, и с улыбкой посмотрела на Ли Паньюнь.
Кто бы мог подумать, что человек, проведший два года за решеткой и потерявший практически всё, окажется дочерью последней главы Герцогства Цзинуо?
Верно, Цзинуо.
Цзинуо из Группы компаний «Цзинуо».
— Ты — ребенок из пробирки, и из-за того, что сотворила твоя мать, ты от рождения слаба здоровьем, тебе меня не одолеть.
— ???
Ли Паньюнь подозрительно посмотрела на Цзинь Гэ. О чем она вообще говорит?
— Похоже, тебя до сих пор держат в неведении. Твой отец, этот Су Хуайэнь, обыкновенный подлый и бессердечный негодяй.
— !!!
Ли Паньюнь не понимала, почему Цзинь Гэ вдруг решила вывалить на нее все это. Ей казалось, что здесь кроется какой-то подвох, не пытается ли та упечь ее за решетку во второй раз?
Увидев реакцию Ли Паньюнь, Цзинь Гэ улыбнулась.
— Твоя мать — Великая герцогиня Цзинуо. — Цзинь Гэ закинула ногу на ногу и привычным движением прикурила сигарету. Почувствовав запах табачного дыма, Ли Паньюнь несколько раз кашлянула от едкого запаха.
Цзинь Гэ выпустила колечко дыма, которое повисло в воздухе, размывая черты ее лица.
— Да, именно то Герцогство Цзинуо, о котором ты подумала.
— Группа компаний «Цзинуо» всегда принадлежала Герцогству Цзинуо.
— ...
Ли Паньюнь подошла к Цзинь Гэ, выхватила сигарету у нее из рук, бросила на пол и яростно растоптала подошвой.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— И правда, зачем же? — с игривой ноткой произнесла Цзинь Гэ. — Наверное, проснулась совесть.
— По-моему, у тебя отроду не было совести, и просыпаться в тебе нечему.
— Твой папаша и впрямь редкостная сволочь, — подумала про себя Цзинь Гэ. Как жаль, что Ли Паньюнь, при всей ее замечательной натуре...
Оказалась противницей А-Фу.
— Су Хуайэня изначально звали Су Цзяньго, а имя Хуайэнь тебе дала твоя мать, — Цзинь Гэ размяла шею — от недавней работы по ночам та стала ныть.
— Но мать не любила его и даже позволила ему обзавестись внебрачным сыном еще до твоего рождения.
Цзинь Гэ кивнула: — Да, речь о Су Ци. По правде говоря, он всего лишь ничтожный бастардыш, недостойный и взгляда.
— Убирайся!
— Что?
В голосе Ли Паньюнь кипела ярость: — Я сказала, с этой минуты проваливай с глаз моих долой!
— Ты тоже умеешь говорить проваливай? Как жаль...
Цзинь Гэ поправила очки в тонкой серебряной оправе и произнесла: — Как жаль, что с сегодняшнего дня я — твой коллега. Только вот я работаю в отделе кадров.
— ...
Ли Паньюнь развернулась и пошла прочь, однако Цзинь Гэ бросила ей вдогонку контрольный удар: — Ах да, поскольку в Синь у меня нет собственного жилья, с сегодняшнего дня я буду жить в этом общежитии.
http://bllate.org/book/35080/4331284
Готово:
