Юй Шэнь уронил слезу наполовину, рука его замерла, он медленно втянул её обратно и подозрительно спросил:
— Правда?
— Правда-правда, — закивала бабушка Юй, протягивая руку, чтобы утереть ему слёзы, и принялась уговаривать: — Не плачь, моё сокровище, бабушка и вправду в порядке. Не веришь — спроси тётю Хуан и остальных?
Услышав это, Юй Шэнь посмотрел на сидевшую рядом тётю Хуан.
Тётя Хуан расположилась у соседней больничной койки; она была плотного телосложения, её круглое лицо сияло улыбкой, и она добродушно кивнула, разом разоблачая обман:
— Твоя бабушка в полном порядке, просто пить пшённую кашу не хочет, ха-ха-ха...
Лежавший на больничной койке мужчина тоже рассмеялся и принялся поддразнивать бабушку Юй:
— Твоя бабушка только что с тётей Хуан так бойко сплетничала, вид у неё был просто цвеущий!
Бабушка Юй грозно сверкнула глазами: с чего это они её выдают?
Заметив, что Юй Шэнь собирается повернуть голову, она тут же снова изобразила на лице искреннее выражение и моргнула:
— Видишь? Твоя тётя Хуан говорит, что я здорова.
Однако Юй Шэнь надул губы и по-прежнему выглядел недоверчиво:
— Не верю. Только если бабушка допьёт пшённую кашу.
Бабушка Юй замялась.
Юй Шэнь тут же украдкой ущипнул себя, чтобы выдавить слёзы, губы его задрожали, влажные ресницы трепезнули, и крупная слеза сорвалась вниз.
— У-у-у, значит, вы и правда меня обманывали, я позову доктора Линя! — с этими словами он поднялся и собрался уходить.
— Ой-ой-ой, пью я, пью... — беспомощно схватила его за руку бабушка Юй, идя на попятную.
Юй Шэнь хмыкнул от удовольствия, быстренько открыл стоявшую на тумбочке пшённую кашу, вложил ей в руку ложку и умоляюще уставился на неё, боясь, что она передумает в последний момент.
Бабушка Юй нервно усмехнулась, только теперь сообразив, что попалась на его удочку, но волновать Юй Шэня ей тоже не хотелось, так что ей пришлось с кислым видом выпить эту пшённую кашу.
Мысленно она горько вздыхала: от этой пресной еды у неё уже скоро начнётся рвота.
Видя, что представление окончено, сидевшая поблизости тётя Хуан перестала обращать на них внимание и вместе с мужем принялась увлечённо смотреть фильм на экране телефона.
Под звуки невнятной фоновой музыки Юй Шэнь тихо сидел рядом и бдительно караулил бабушку. Бабушка Юй с перекошенным от отвращения лицом проглотила кашу, легла обратно на кровать и мысленно перевела дух.
Юй Шэнь собрал мусор, вынес его, а вернувшись, задёрнул больничную ширму и с решительным выражением на личике принялся за дело.
Увидев его воинственный настрой, только что расслабившаяся бабушка Юй снова напряглась, внезапно вспомнив об утаённом от внука серьёзном деле.
Она тут же схватилась за живот, с сорванным на лице гримасом перебила Юй Шэня до того, как тот успел заговорить:
— Ой-ой, животик прихватило, мне нужно в туалет, всё, не могу больше, больше не терпится!
Юй Шэнь молниеносным движением удержал её на месте, скривив личико:
— Бабушка, хватит притворяться.
Разоблачённая бабушка Юй с виноватым видом опустилась обратно на подушку, тяжело вздохнула и пустила в ход тяжёлую артиллерию:
— Глупышка моя, бабушка ведь уже в годах, эту болезнь всё равно толком не вылечишь. Торчать в больнице — никакого толку, лучше вернуться к себе во двор и присматривать за ребятишками, правда ведь?
Она погладила себя по животу и жалостливо поморщилась:
— В этой больнице каждый день пичкают кашами да зеленью, у меня от одного вида уже тошнота подступает.
В груди у Юй Шэня защемило, он шагнул вперёд и крепко взял её за руки:
— Ничего не говори, бабушка, я знаю, что ты переживаешь из-за денег. Я недавно нашёл работу с просто огромной зарплатой, этого хватит, чтобы вылечить тебя. Бабушка, ты должна вечно быть со мной, ты не можешь бросить меня одного...
По мере того как он говорил, губы его дрожали, грозя снова разрыдаться.
Бабушка Юй с самого детства не умела справляться со слезами Юй Шэня: этот ребёнок плакал так жалостливо, к тому же был таким послушным, а когда плакал, у него сразу краснели и глазки, и носик, отчего её сердце мгновенно таяло.
Ей оставалось лишь со вздохом сдаться:
— Ладно-ладно, буду лечиться, буду.
После этого она протянула руку, чтобы утереть Юй Шэню слёзы, и шутливо пожурила его:
— И почему ты такой большой, а всё ещё ревёшь по любому поводу, совсем как в детстве? Только и знаешь, что крутить мной с помощью этого приёма, да?
Юй Шэнь всхлипнул, уткнулся лицом ей в ладонь и немного потерелся о неё, ничего не отвечая.
Бабушка Юй легонько ущипнула его за щёку, и на душе у неё разлилось горько-сладкое тепло.
Шансы на излечение от этой болезни были слишком ничтожны, и она не хотела обременять мальчика. Он ведь только поступил в университет — в таком возрасте все вокруг живут беззаботно, окружённые родительской заботой и баловством, а её бедный Шэнь-шэнь должен страдать из-за неё, больной старухи.
Глядя на то, как этот ребёнок тайком бегает на подработки, и как щеки, которые она с таким трудом откармливала весь третий год старшей школы, всего за месяц сошли на нет, она чувствовала жгучую боль в сердце.
Когда ей только сообщили о метастазах в головном мозге, ей хотелось просто умереть разом и покончить со всем, лишь бы не стать обузой для внука. Но потом она думала о том, что у Шэня осталась лишь она одна из близких людей, кто по-настоящему любит его, и если она исчезнет, мальчик по-настоящему останется сиротой. Как же одиноко ему будет, и кто тогда позаботится о её драгоценном Шэне?
К тому же во дворе осталась целая орава детей, которых нужно растить.
Бабушка Юй втайне погрузилась в тяжёлые думы.
Последние лучи закатного солнца постепенно растаяли, наступила ночь.
Напомнив бабушке Юй обо всех предосторожностях перед завтрашними анализами, Юй Шэнь вернулся в университет.
Завтра понедельник, первая пара в восемь утра, так что сегодня ночью дежурить у постели он не сможет — пришлось просить доктора Линя приглядеть за ней.
Волоча ноги от усталости, Юй Шэнь зашёл в комнату и сразу же заметил сидевшего у двери Лу Шие.
Покрутив соображающим с трудом из-за усталости мозгом, он наконец вспомнил про свой план завоевания и через силу взбодрился:
— Братишка, я вернулся.
Лу Шие как раз с головной болью перелистывал длинный список подарков, присланный Гу Яном. Услышав знакомый голос, он машинально покосился на одолженное у кого-то зеркальце на столе.
Убедившись, что на лице не осталось никаких следов, он мысленно выдохнул. К счастью, купленная днём мазь помогла, да и его собственная шкура была толстой — заживало всё быстро, иначе он даже не знал бы, как объясняться.
Спрятав неестественное выражение лица, он поднялся, быстрыми шагами подошёл к Юй Шэню, привычным движением взял его за руку и увлёк к своему месту.
Маленький сосед по комнате выглядел каким-то привядшим.
Лу Шие нахмурился и спросил:
— Шэнь-шэнь, куда ты уходил? Почему вернулся так поздно?
Услышав шум, сидевший напротив Ван Сюньцзэ обернулся, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.
Юй Шэнь сидел на стуле, заключённый Лу Шие в кольцо из обеих рук. Попытавшись безуспешно разжать эти руки, он просто устало прислонился лбом к чужому прессу и лениво произнес:
— Я домой ездил. Бабушка сказала, что кое-какие дела, вот я и смотался.
Эту отговорку он на ходу нагуглил в поисковике по дороге обратно. В посте писали, что обычно после такого люди больше ни о чём не расспрашивают — всё-таки чужие семейные дела, допытываться было бы верхом бестактности.
Сказав это, Юй Шэнь навострил уши в ожидании, но прошло секунд десять, а Лу Шие так ничего и не спросил.
Его круглые глазки ярко блеснули: он снова почерпнул новые знания!
Боясь, что если он ещё немного помедлит, тот всё же начнёт задавать другие вопросы, Юй Шэнь тут же поткнулся лицом в чужой рукав, ласково заискивая:
— Братишка, я так устал, хочу поскорее в душ и спать, перестань расспрашивать, ладно?
Пушистые пряди волос скользнули по коже, заставив Лу Шие ощутить щекотку в самом сердце, и он с сожалением разжал обнимавшие парня руки.
Добившись своего, Юй Шэнь радостно подскочил и уже собрался было рвануть к своей кровати, как вдруг оторвался от пола.
Лу Шие подхватил его одной рукой за задницу, приподнял и слегка качнул на весу. Заметив, как тот от испуга вцепился ему в шею, он слегка улыбнулся:
— Если Шэнь-шэнь устал, давай братишка тебя понесёт.
С этими словами он понёс его к стоявшему у кровати шкафу.
Широким шагом преодолев расстояние до шкафа, он распахнул дверцу и участливо спросил у того, кто сидел у него на руках:
— Что наденем, Шэнь-шэнь?
Задавая вопрос, он окинул взглядом висящую в шкафу одежду, как вдруг его взгляд зацепился за крошечный кусочек белой ткани.
— Это что такое?
Лу Шие с любопытством протянул руку.
— Не надо...
Когда опомнившийся Юй Шэнь сообразил, что это такое, пытаться остановить его было уже поздно.
Ему оставалось лишь во все глаза смотреть, как этот тип берёт его личное белье, встряхивает крошечный лоскуток материи, демонстрируя вышитый на нём узор в виде кролика.
Его белоснежные щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем.
Автор пишет:
Никто не читает? [Горький плач] Автор больше не может держаться [Горький плач]
Глава 13
Розовый... кролик?
Присмотревшись при свете к узору в руке Лу Шие, он умилился до глубины души, а в уголках его глаз затаилась улыбка.
Сам такой милый, и одежда у него на удивление такая же милая.
Он не видел ничего странного в том, что парень носит столь милые вещи, и даже мысленно представил, не носит ли Шэнь-шэнь обычно одежду с такими же забавными рисунками. От этих мыслей тело неожиданно бросило в жар — возможно, из-за сегодняшней духоты.
У Юй Шэня гудело в голове, он упрямо замер, не в силах вымолвить ни слова, пальцы его вцепились в чужой воротник, а сам он казался готовым сгореть со стыда.
У Лу Шие точно не все дома — с какой стати, подобрав чужое бельё, нужно было его ещё и тщательно рассматривать и разминать...
Сам ты извращенец!
Глядя, как эта широкая ладонь держит его нижнее бельё, а подушечки пальцев с грубоватыми мозолями елозят по той самой ткани, Юй Шэнь против воли вспомнил обжигающий жар, который ощутил в раздевалке.
Он инстинктивно сжал ноги.
— Шэнь-шэнь, давай наденем этого крольчонка, а?
Лу Шие продолжал самозабвенно мять в руке мягкую белую ткань, выдвигая собственное предложение. Представив, как Шэнь-шэнь наденет трусики с кроликом, он расплылся в улыбке.
Не дождавшись ответа через пару секунд, он повернулся к прильнувшему к его плечу Юй Шэню и замер с озадаченным выражением.
С такого ракурса была видна лишь половина его лица.
Аккуратный носик юноши касался его шеи, свет пал сверху, полуприкрытые ресницы слегка подрагивали, отбрасывая тени на веки, а нежная белизна кожи сменилась розовым румянцем, который разлился до самых мочек ушей и шеи.
До безумия красиво.
— Что такое, Шэнь-шэнь, тебе нездоровится?
Лу Шие на секунду потерял концентрацию, но быстро взял себя в руки, отпустил белую ткань и протянул руку, чтобы проверить температуру его лба.
Глядя на приближающуюся крупную руку с чёткими суставами, от которой, казалось, даже воздух излучал жар, Юй Шэнь инстинктивно вжался в себя.
— Н-не надо.
От стыда на глазах выступили слёзы, он заколотил ладошками по плечам Лу Шие, пытаясь вырваться, и отчаянно забарахтал в воздухе ногами.
Лу Шие не мог удержать его одной рукой, так что ему пришлось наклониться и опустить парня на пол; на его красивом лице читалось беспокойство, он нахмурился и недоумённо переспросил:
— Шэнь-шэнь?
http://bllate.org/book/35046/4326070
Готово:
