Внутренняя палата была очень просторной, прямо посреди неё стояла больничная койка. Какой-то старик сидел на кровати спиной к нему и смотрел в окно, являя взору лишь одинокую, сиротливую спину.
— Дедушка. — Се Тяомин негромко позвал его, шагнул внутрь с термосом супа и, как и прежде, закономерно не получил никакого ответа.
Се Тяомин, уже привыкший к этому, подошел с термосом в руках, перелил оттуда ребрышковый суп в пиалу, поднес к старику и, заботливо остужая, принялся его кормить.
У сидевшего перед ним старика были седые волосы, глаза подернулись мутью, а морщины у глаз и на лбу залегли глубокими складками, словно неизгладимые борозды на земле Северного Китая.
Старик опомнился от тепла ребрышкового супа у губ, посмотрел на него каким-то растерянным взглядом, но всё же одарил его доброжелательной улыбкой и послушно выпил суп, который тот ему предлагал.
Употребив всю пиалу ребрышкового супа до капли, старик наконец перевел на него взгляд и долго-долго всматривался, после чего, словно вспомнив что-то, улыбнулся и спросил:
— Как поживаешь в последнее время?
На мгновение Се Тяомину почти показалось, что дедушка вспомнил его, но он тут же взял себя в руки: это были лишь дежурные слова, единственное, что мог выудить из своего затуманенного рассудка старик, чтобы пообщаться с окружающими.
— Хорошо, я живу очень хорошо.
Пусть дедушка уже и не помнил его, Се Тяомин всё равно постарался выдавить из себя улыбку, только вот на его бледном лице эта улыбка выглядела совершенно неубедительно.
Старик, кажется, что-то заметил, но не знал, как поступить, поэтому лишь поднял старческие пальцы, похлопал его по тыльной стороне ладони и снова погрузился в молчание.
У Се Тяомина таилось в душе великое множество слов, которыми хотелось поделиться с дедушкой, но когда он и впрямь оказался здесь, то разом лишился возможности вымолвить хоть слово.
Потому он просто уселся с дедушкой на больничную койку и молча стал смотреть на то, как за окном снова неизвестно когда пошел снег.
Когда Се Тяомин вышел из больницы, его телефон внезапно зазвонил. Достав аппарат и взглянув на определитель номера, он на миг замер и только после этого принял вызов.
— Господин Фу?
— Где ты?
Они заговорили практически одновременно.
— В больнице, — ответил Се Тяомин.
Услышав это, Фу Цзицюм тут же осведомился:
— Тебе нездоровится?
Се Тяомин машинально покачал головой, но тут же сообразил, что тот его не видит, и поспешно добавил:
— Нет, я заезжал проведать дедушку.
На том конце провода долго хранили молчание, и Се Тяомину, возможно, лишь показалось, но он будто бы расслышал, как Фу Цзицюм с облегчением выдохнул.
— Я тебе зачем-то нужен? — Видя, что Фу Цзицюм, судя по всему, не намерен продолжать эту тему, Се Тяомин сам перевёл разговор.
— Вечером намечается встреча, составишь мне компанию.
Се Тяомин прекрасно понимал, что́ за встречи имели место в словах Фу Цзицюма: не более чем светские рауты в высшем кругу, нарочно устраиваемые под самыми разными предлогами ради завязывания нужных связей.
Се Тяомин не любил подобные мероприятия, да и Фу Цзицюм прежде брал его с собой нечасто.
С чего бы ему сегодня вдруг потребовалось, чтобы он поехал вместе с ним?
Словно угадав его мысли даже сквозь телефонную трубку, Фу Цзицюм внезапно добавил:
— Каждый должен быть с парой.
Готовый сорваться с языка отказ уже вертелся у Се Тяомина на кончике языка, но из-за этих двух прозвучавших слов он проглотил его обратно.
Пара…
Пусть он и сознавал, что это всего лишь приманка, брошенная Фу Цзицюмом, чтобы завлечь его, Се Тяомин всё равно клевал на неё с радостью.
— Хорошо, — отозвался Се Тяомин.
— Возвращайся домой, вечером я за тобой заеду. — Получив утвердительный ответ, Фу Цзицюм повесил трубку.
— М-м... — Возражение Се Тяомина еще не успело дозвучать, а на том конце уже оборвалась связь.
На улице стоял жуткий холодец, пальцы Се Тяомина, сжимавшие телефон, окоченели, но почему-то на долю секунды сердце показалось ему еще холоднее, чем руки.
— Какая же ты сентиментальная плакса, — усмехнулся про себя Се Тяомин за то, что до сих пор к этому не привык, после чего сунул телефон в карман и неторопливо побрел назад.
Когда он добрался до дома, люди Фу Цзицюма уже доставили одежду — белоснежный костюм-тройка.
Подняв вещи, Се Тяомин обнажил внутреннюю сторону воротника, и, как и следовало ожидать, там по-прежнему был вышит крошечный иероглиф Фу.
Неизвестно почему, но желудок вдруг скрутило от подступившей тошноты, что-то устремилось прямо к горлу. Се Тяомин торопливо отложил костюм и бросился в уборную, однако желудок был пуст, и его нечем было вырвать.
Он долго приходил в себя в ванной, заново прополоскал рот, а затем, умывшись, поднял голову.
И тогда в настенном зеркале отразилось предельно бледное лицо.
Он поднял руку, легко коснулся зеркальной глади и постарался выдавить из себя улыбку.
Человек в зеркале послушно улыбнулся в ответ, но эта улыбка выглядела так, будто её нарисовали кистью — застывшая и пустая.
Се Тяомин отнял палец и резко зажмурился.
По какой-то причине этот человек в зеркале казался ему до жути чужим, он уже почти не узнавал собственного отражения.
Ближе к вечеру Се Тяомин вовремя, вслед за Фу Цзицюмом, прибыл в поместье, расположенное на горе Чэншань в пригородной зоне столицы.
Это был частный особняк семьи Чжуан, в будние дни там никто не жил, и ворота открывались только по случаю торжеств.
В роскошном поместье были припаркованы самые разные элитные суперкары — в конце концов, раз им удалось пригласить Фу Цзицюма, это означало, что сегодняшние гости были не просто богаты, а принадлежали к высшему свету, и их положение в обществе было весьма высоким.
Се Тяомин вышел из машины.
Первые два десятка лет его жизни прошли вдали от подобных кругов, и пусть впоследствии ему доводилось сопровождать Фу Цзицюма на паритетных приемах, он так и не смог научиться их непринужденной элегантности, свободе и уверенности в себе.
Он не отличался красноречием и не умел заводить светские беседы, а потому всякий раз просто шел следом за Фу Цзицюмом, разыгрывая роль красивого и немого создания, способного лишь улыбаться — впрочем, его польза исчерпывалась ровно этим.
— Сегодня день рождения двадцатилетия младшего внука старейшины Чжуан. Детей у них в семье мало, по линии внуков он и вовсе единственный, так что к празднику подошли со всей душой.
Произнес Фу Цзицюм, ведя его за руку внутрь.
Се Тяомин рассеянно кивнул — все эти подробности не имели для него никакого значения, знал он их или нет.
Семья Фу занимала весомое положение в городе А, а сам Фу Цзицюм в свое время пришел к власти жесткими, молниеносными методами, наведшими на многих страху, поэтому едва они переступили порог, как тут же оказались в центре всеобщего внимания.
http://bllate.org/book/35011/4320530
Готово:
