До начала первого вечернего самообразования оставалось меньше десяти минут, на дорожках почти не осталось учеников, и в кампусе постепенно воцарилась тишина.
Выражение лица Фэн Наньнань было слегка недовольным:
— Имеет он совесть — пусть сам приедет в школу и караулит меня, на худой конец мог бы и помощника прислать. Чем он надеется напугать кого-то, вот так пошевелив пальцем и сделав пару звонков?
— Можешь сказать это папе лично, думаю, в следующий раз он учтёт твоё предложение.
Честно говоря, Фэн Цзинцзин до сих пор не знала, как ладить с этой сестрой-близняшкой. В каком-то смысле она понимала истоки каждого проявления гнева или уныния Фэн Наньнань. Фэн Наньнань была простой и понятной, вот только подход к решению проблем у неё отличался.
— Раз уж сегодня здесь Чжоу Чжэ, я щажу его самолюбие и не стану вспоминать обо всех тех мерзостях, что он творит на стороне, — Фэн Наньнань раздраженно взъерошила волосы. — Рано или поздно я порву с ним раз и навсегда.
Фэн Цзинцзин слегка нахмурилась:
— Сестрёнка, они с мамой уже развелись, и всё, что происходит за её пределами, честно говоря, его личное дело.
— Почему ты защищаешь его? Ведь это я была с тобой рядом с самого детства! — на красивом лице Фэн Наньнань, в чьих манерах всегда сквозила легкая дерзость, промелькнула обида.
Атмосфера вдруг стала тяжелой.
Чжоу Чжэ поднялась и нерешительно произнесла:
— Эм, кажется, старый Ян только что проходил мимо, я, пожалуй, вернусь в класс...
Фэн Цзинцзин крепко схватила её за руку, но смотрела при этом на Фэн Наньнань, и в тишине опустевшего кампуса понизила голос:
— Сестра, ты хочешь, чтобы твоя лучшая подруга вечно смотрела на то, как ты бегаешь от проблем? Она ведь даже готова пуститься с тобой в бега из-за какой-то пустячной неприятности.
Чжоу Чжэ виновато запротестовала:
— Н-нет, никто не собирался никуда бежать.
На самом деле Фэн Цзинцзин попала в самую точку: в тот год перед самым выпуском она действительно следовала по пятам за Фэн Наньнань, разругавшейся с семьей, и они целую неделю провели в том южном городке, где прошло их детство — всё ради так называемой верности подруге.
Фэн Наньнань бросила взгляд на Чжоу Чжэ, затем снова посмотрела на сестру. Выражение её лица немного смягчилось, она потрепала себя по волосам и протяжно, с досадой произнесла:
— Ладно-ладно, подумаешь, мелочь какая, стоило вам из-за этого нагнетать такую обстановку... Пойду я к нему, довольна?
Видя, что та собирается уходить, Чжоу Чжэ предостерегла:
— Подруга, помни: держи себя в руках и разговаривай спокойно.
Фэн Наньнань презрительно фыркнула, махнула рукой и действительно направилась к школьным вортам.
— Она и правда пойдет искать твоего папу?
Задав этот вопрос наполовину с недоверием, Чжоу Чжэ с удивлением осознала, что Фэн Цзинцзин до сих пор держит её за руку, и украдкой бросила взгляд вниз.
Заметив смену её выражения лица, Фэн Цзинцзин разжала пальцы и покачала головой:
— Не знаю. Может быть.
Чжоу Чжэ машинально потёрла ладонь, к которой только что прикасалась Фэн Цзинцзин, и чуть заметно улыбнулась губами.
Фэн Цзинцзин бросила взгляд на её загадочную улыбку, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Ей казалось, что эта улыбка как-то связана с её недавним жестом, но в то же время она думала, что слишком много надумывает.
Лишь тот, у рыльца пушок, во всяком самом обычном жесте или детали, которые человек с чистой совестью воспринимает естественно, будет видеть нечто особенное.
Обе вернулись к учебному корпусу, расстались у той самой большой клумбы с пекинской капустой, которую так любил директор, и разошлись по своим лестницам.
Стоило Чжоу Чжэ ступить на первую ступеньку, как сзади её догнала Фэн Цзинцзин.
Позади пылал багрянцем закат середины октября, пробиваясь лучами сквозь панорамное окно прямо напротив лестничного пролёта.
Аккуратный конский хвост Фэн Цзинцзин подчёркивал изящные линии лица, выразительные брови и глаза, а несколько мягких прядей непокорно выбились на лоб. Окутанная тёплым вечерним сиянием заката, она улыбнулась ей:
— Вдруг вспомнила, что забыла взять выданный в этом семестре учебник по английскому. У тебя случаем нет с собой?
Поддавшись чарам этой красоты, Чжоу Чжэ на миг утратила способность мыслить, а затем закивала с усердием дятла, уверенно заявив:
— Есть! Обязательно есть!
Она привела Фэн Цзинцзин в свой класс, источая всем своим существом гордость и торжество.
Фэй Цзинь уже сидел за партой, любуясь собой в зеркальце. Подняв глаза и заметив, как Чжоу Чжэ возвращается своей изнеженной развязной походкой, он изумленно протянул:
— Ого, неужто наша начальница Чжоу на улице кошелек нашла?
Чжоу Чжэ бросила взгляд на дверь класса и произнесла:
— Я привела вашу богиню, сейчас она ждет меня снаружи.
Фэй Цзинь мгновенно преобразился, его глаза засияли, и он вытянул шею, заглядывая за порог:
— Богиню?! Какую богиню?! Неужели моя богиня наконец-то вернулась из путешествия?!
Чжоу Чжэ согнулась пополам, утыкаясь носом в недра парты, лихорадочно шаря там в поисках книги, и бросила на ходу:
— Не моя богиня, другая.
Фэй Цзинь тут же сник и продолжил крутить прическу перед маленьким круглым зеркальцем, которое прятал в ладони. Сделав изящный жест пальцами, он жалобно затянул:
— Младшенькая из семьи Фэн, конечно, тоже прекрасна, но моё хрупкое девичье сердце бьётся исключительно ради старшей сестрицы из рода Чжоу.
Хотя сам он к Фэн Цзинцзин равнодушием не страдал, в классе было полно тех, кто боготворил её, испытывая одновременно восхищение, любовь и досаду. Стоило Фэн Цзинцзин простоять в школьном коридоре и минуты, как она, пожалуй, искупалась в лучах взглядов бесчисленного множества парней и девушек.
Имена двух выдающихся учениц Первой старшей школы Юньчэня гремели повсюду. О старшекласснице Чжоу Сянь и говорить не приходилось: её холодный, отстранённый нрав автоматически отсекал любые попытки приблизиться, создавая вокруг неё ауту недоступности в радиусе трех метров. Близка она была лишь со своей двоюродной сестрой из той же школы, Чжоу Чжэ.
Фэн Цзинцзин же являла собой куда более дружелюбную персону, хотя под этой дружелюбностью подразумевался лишь её нрав. До разделения на естественнонаучное и гуманитарное направления она прочно удерживала первое место по всем предметам, с огромным отрывом опережая серебряного призера. Когда же она перевелась в гуманитарный класс, несколько вечных претендентов на второе место из числа естественников на южной стороне корпуса едва не разрыдались от счастья, празднуя наконец-то долгожданный выход из тени.
И вот сегодня это божество вновь пожаловало на южную сторону!
По классу тут же покатилась волна оживленных разговоров.
Когда Чжоу Чжэ вышла с нужным учебником по английскому, Фэн Цзинцзин как раз беседовала с каким-то парнем.
Тот был в очках, интеллигентный и миловидный — нынешний круглый отличник естественнонаучного потока.
Но Чжоу Чжэ запомнила его совсем по другой причине: после окончания школы этот парень устроился в компанию, которой управляла Фэн Цзинцзин, и дослужился до финансового директора.
Всё это звучало несколько щекотливо.
Подойдя ближе, Чжоу Чжэ заметила, как Фэн Цзинцзин сразу же перевела на нее взгляд — то ли ее улыбка предназначалась ей, то ли тому парню.
Отличник-естественник продолжал говорить, не обращая внимания на приближение Чжоу Чжэ — или, вернее, делая вид, что не замечает.
Чжоу Чжэ откашлялась, протянула учебник в зазор между ним и Фэн Цзинцзин и, чуть повысив голос, с улыбкой произнесла:
— Я нашла книгу, которую ты просила.
— Спасибо, Сяо Чжэ, — Фэн Цзинцзин взяла учебник, её голос звучал тепло и ласково, а глаза лучились красивой улыбкой.
Чжоу Чжэ почувствовала легкий трепет и гордость, бросив косой взгляд на того самого парня, которому в будущем суждено стать финансовым директором при Фэн Цзинцзин.
Парень ощутил исходящую от неё непонятную враждебность. Но с чего бы Чжоу Чжэ, славящейся своим умением ладить со всеми, излучать неприязнь к нему?
...Должно быть, она просто завидует, что ему только что выпал шанс лично пообщаться с божеством учебы и обсудить олимпиадные задачи.
Чжоу Чжэ тут же подпустила дружелюбия:
— Не стоит благодарить. Раз ты родственница Наньнань, значит, и для меня родной человек. Мне ведь еще столько всего предстоит спросить у тебя по учебе!
Заводить нужные связи наглости ради — значит хвататься за любой шанс, чтобы в будущем попивать из одной трубочки с богиней!
Отличник нахмурился: «...» Эм? С виду некоторые кажутся скромными и безучастными, а за спиной вовсю пользуются моментом, лишь бы подластиться к лучшей ученице и получить её подсказки?!
Фэн Цзинцзин, внезапно ставшая для Чжоу Чжэ родственницей, испытала смешанные чувства и с наигранным видом опустила взгляд на книгу, в которой на самом деле вовсе не нуждалась.
Учебник, разумеется, был абсолютно новым. Отношение Чжоу Чжэ к учебе в средних классах трудно было назвать серьезным: она принадлежала к тем ученикам, у которых упорства не хватает, зато природного таланта в избытке. Английский и китайский языки и вовсе были теми двумя предметами, от которых ее неизменно клонило в сон.
Отличник тыкнул пальцем в девственно чистые страницы её книги:
— Хочешь, я одолжу тебе свой? У меня там записи на полях, тебе будет намного удобнее заниматься.
Чжоу Чжэ бросила на него взгляд, отчетливо читая на его лице самодовольное торжество.
И не зря она опасалась, что Фэн Цзинцзин поддастся на его уловки: та ответила без тени сомнения:
— Не нужно, у Сяо Чжэ книга очень чистая, мне будет приятно по ней заниматься.
Хотя говорила она с улыбкой, тон прозвучал решительно и безапелляционно, не оставляя парню ни малейшей лазейки.
Вернувшись в класс, Чжоу Чжэ застала прежний галдеж. Все знали, что старый Ян сегодня вечером ушел на свадьбу коллеги и, скорее всего, напьется так, что проспит до самого завтрашнего утра, а потому ученики чувствовали себя абсолютно безнаказанно.
Фэй Цзинь по-прежнему крутился перед зеркалом, обосновывая это занятие с научной точки зрения — дескать, «терапия красотой» помогает заглушить осознание собственной нищеты через любование собственной внешностью.
Чжоу Чжэ решила больше не тратить драгоценное время и мозговые клетки на причудливый ход мыслей Фэй Цзинь. Устроившись поудобнее с книгами и тетрадями, она с головой ушла в наверстывание упущенного.
Школьная программа не казалась ей слишком сложной — всё-таки за плечами оставалось высшее образование. В конце концов, школьные знания — это всего лишь фундамент. Всё равно что взрослому, окончившему старшую школу, вернуться к повторению материалов начальной или средней школы: благодаря накопленному багажу знаний и развитому мышлению то, что раньше казалось мутным и непонятным, теперь вырисовывалось в голове предельно четко.
Всё, что требовалось Чжоу Чжэ, — это освежить в памяти разрозненные детали и восстановить каркас основных тем.
Выждав момент, когда она оторвалась от чтения, Фэй Цзинь исподтишка поинтересовался:
— Ты что, решила встать на путь исправления?
Чжоу Чжэ: «???»
Фэй Цзинь пояснил:
— Я к тому, что сегодня вечером от тебя исходит какое-то странное ощущение. Понимаешь, то, как ты только что уткнулась в учебники, источает ауту... как бы это сказать... абсолютной уверенности в победе и какое-то золотое сияние святости, присущее истинным зубрилам.
Чжоу Чжэ с абсолютно серьезным видом ответила ему:
— Всё потому, что я — главная героиня городского веб-романа про перерождение, систему обратного подъема и обретение былой силы с сохраненными воспоминаниями. Разве ты не знал?
Фэй Цзинь не поверил ни единому слову и ткнул пальцем в собственную парту:
— Гляди-ка сюда: последний ряд, у окна, предпоследнее место. Вот это — настоящее место истинного избранника небес.
Чжоу Чжэ лучезарно улыбнулась:
— Главное, чтобы ты был счастлив.
Едва она договорила, как по классу прокатилась странная, зловещая тишина. Фэй Цзинь обернулся к двери и нос к носу столкнулся со смертоносным взглядом старого Яна.
Старый Ян не просто не напился на свадебном застолье — он вернулся в полном здравии и с ясной головой.
http://bllate.org/book/34992/4318375
Готово:
