Прабабушка Чжоу Чжэ, поправив золотистые дужки очков, внимательно изучала новости в местной газете. На левой стороне первой полосы занимала целую треть страницы статья об учениках выпускных классов, которые в этом году поступили в университет Цинхуа без экзаменов.
Цинхуа — университет высшего эшелона. Ученицу, о которой шла речь, звали Чжоу Сянь. Она была двоюродной сестрой Чжоу Чжэ, тем самым мифическим существом, которое в народе принято называть «богом учебы», стоящим на ступень выше обычных отличников.
Для такого «бога» поступление в престижный вуз было делом привычным. До своего перерождения Чжоу Чжэ своими глазами видела, как сестра после окончания школы продолжала покорять академические вершины, добиваясь таких успехов, от которых дух захватывало. Чжоу Сянь была для неё божеством, предметом искренней гордости.
Единственное, что вызывало у Чжоу Чжэ досаду, — это то, что такая чудесная, почти неземная девушка спустя несколько лет попала в сети Фэн Наньнань, той еще проказницы. Чжоу Чжэ была твердо убеждена, что Фэн Наньнань попросту околдовала её сестру.
Прабабушка, с гордостью разглядывая фотографию своей старшей внучки, спросила:
— Чжэ-эр, а ты когда станешь такой же молодец, как твоя сестра?
Чжоу Чжэ проявила даже больше энтузиазма, чем прабабушка. Поспешно пропустив вопрос мимо ушей, она протянула старушке планшет и возбужденно затараторила:
— Прабабушка, скорее смотрите, на форуме все только и делают, что хвалят мою сестру!
Прабабушка слюнявила палец, перелистывая страницы на экране планшета, и действительно наткнулась на толпы восторженных комментаторов. Некоторые даже позволяли себе весьма пикантные шутки, заявляя, что готовы на всё ради своего «бога учебы».
Старушка снова слюнявила палец, переходя на следующую страницу, и проговорила с характерным местным акцентом:
— Ой, ну наша Сянь-Сянь совсем как звезда стала.
Чжоу Чжэ усмехнулась:
— Прабабушка, ну вы как персонаж из анекдота! Не нужно облизывать пальцы, чтобы перелистнуть страницу, это же не газета.
Едва она закончила фразу, как получила легкий пинок по мягкому месту. Её мама, сидевшая на диване за вязанием, строго посмотрела на дочь:
— Как ты разговариваешь? Что за «как персонаж из анекдота»? Живо извинись перед прабабушкой.
Чжоу Чжэ виновато улыбнулась и почесала в затылке:
— Прости, прабабушка… Но эта привычка правда не очень хорошая, о гигиене надо заботиться.
В этот момент из кухни вышел отец Чжоу Чжэ, снимая фартук:
— Ужин готов! Идите скорее пробовать мои кулинарные шедевры.
Чжоу Чжэ первой влетела на кухню, помогая расставлять тарелки, и по пути стащила кусочек говядины. С набитым ртом она пробормотала:
— Па, мясо пересолено, не так вкусно, как у меня.
Мама, поддерживая прабабушку под руку, по пути в столовую парировала:
— Вечно ты мелешь чепуху. Наверное, во сне готовила, раз критикуешь отцовскую стряпню.
Чжоу Чжэ лишь глупо хихикала. Впрочем, она не так уж и преувеличивала: до своего перерождения она два года жила одна и успела мастерски овладеть искусством кормления самой себя.
За едой разговор закономерно вернулся к Чжоу Сянь. У Чжоу Чжэ была большая, дружная семья — четыре поколения под одной крышей. На праздник по случаю десятидневных каникул семья Чжоу Сянь уехала путешествовать с бабушкой и дедушкой, а семья Чжоу Чжэ осталась присматривать за прабабушкой.
Мама Чжоу Чжэ, закончив расхваливать племянницу, перевела тему:
— Чжэ-эр, я слышала, что у семейства Фэн оба ребенка тоже весьма талантливы. Вы ведь часто общаетесь, может, ты переняла у них какой-то опыт?
Чжоу Чжэ рассмеялась:
— Мам, от кого ты это услышала? Фэн Наньнань ведет себя как мелкая хулиганка, какой там талант?
— Она ведь музыкально одаренная, призовые места на конкурсах занимает! А ты что выиграла? — мама, как всегда, не жалела дочь. — Только есть да спать умеешь.
Чжоу Чжэ ответила:
— Зато я — наследница социализма, этого статуса разве недостаточно для гордости?
Отец рассмеялся и одобрительно кивнул:
— Чжэ-эр, у тебя отличное самосознание.
Чжоу Чжэ, воодушевленная поддержкой отца, добавила:
— Но сестра Фэн Наньнань, Фэн Цзинцзин, действительно очень способная, она вполне может соперничать с моей сестрой. Так что наши семьи в расчете.
Фэн Цзинцзин, сестра Фэн Наньнань, в школьные годы тоже была известной отличницей.
— В расчете? — мама Чжоу Чжэ задала философский вопрос. — А твой папа зарабатывает столько же, сколько папа Фэн Наньнань?
Чжоу Чжэ переглянулась с отцом, и оба рассмеялись.
— Разговоры о деньгах портят отношения, — Чжоу Чжэ сделала отцу комплимент. — Наш профессор Чжоу тоже не так прост.
— Бедный ученый, — притворно ворчала мама, хотя в её глазах читалась нескрываемая любовь.
Чжоу Чжэ тихо улыбнулась и уткнулась в тарелку. В середине ужина ей позвонила Фэн Наньнань.
— Сестренка, ты еще дома? Напоминаю, сегодня днем репетиция, не забыла?
Голос Фэн Наньнань в трубке звучал так же мелодично, как и в памяти Чжоу Чжэ. Кто бы мог подумать, что эта хулиганка через несколько лет станет всемирно известной певицей, чей ангельский голос заставит сердца миллионов людей биться чаще? Но мысль о том, что её сестра попала в руки этой девицы, все еще вызывала у Чжоу Чжэ протест.
— Какая я тебе сестренка? У вас днем репетиция группы, мне-то зачем там быть?
— Какая ты строгая, сестренка, — хихикнула Фэн Наньнань. — Мы репетируем песню, которую ты написала, так зачем, по-твоему, ты нам нужна?
Чжоу Чжэ ответила:
— Жди. Я сейчас у прабабушки, буду у вашего подъезда через полчаса.
— Не нужно, я уже в музыкальной студии. Но можешь заехать ко мне домой, забери мою сестру. Она давно хотела посмотреть, где мы репетируем.
Чжоу Чжэ засомневалась:
— Нехорошо это, она же учится, да и я…
— Что с тобой, сестренка? Всего два дня не виделись, а ты стала такой нерешительной, — Фэн Наньнань на том конце провода с грохотом что-то уронила и небрежно добавила: — Я дала ей твой номер, скоро позвонит. Все, отключаюсь, кажется, с колонками проблемы, надо позвать кого-то починить.
Чжоу Чжэ уставилась на экран телефона, окунувшись в знакомые ощущения эпохи своей старшей школы. В детстве её увлечения были крайне переменчивы: она то пробовала резьбу по дереву, то шитье, то садоводство. Мама ворчала, что у дочери всё это лишь на пять минут, а папа добродушно повторял, что это лишь свободное развитие личности. Начиная со старших классов, её хобби сместилось с вращения грецких орехов в ладонях на написание песен. Мама посчитала, что писать музыку куда продуктивнее, чем заниматься ерундой, и оставила её в покое.
Когда Фэн Наньнань собирала школьную группу, Чжоу Чжэ взяли туда «для массовки». Но сама Чжоу Чжэ предпочитала теорию практике, и когда в группе нашлись более яркие исполнители, Фэн Наньнань без сожалений исключила свою многолетнюю подругу. Впрочем, Чжоу Чжэ не растерялась и гордо объявила себя «штатным аранжировщиком» группы.
После ужина Чжоу Чжэ попрощалась с прабабушкой и, едва выйдя на улицу, получила звонок с неизвестного номера.
В трубке послышался нежный голос:
— Это Фэн Цзинцзин. Наньнань дала мне твой номер. Я ведь не ошиблась?
Чжоу Чжэ на мгновение потеряла дар речи, сбиваясь на запинки:
— Да… нет, не ошиблась. Я Чжоу Чжэ.
Фэн Цзинцзин тихо рассмеялась. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Чжоу Чжэ в последний раз слышала этот голос. Близняшки из семьи Фэн были совершенно разными — и внешне, и по характеру, и по голосу. После школы Чжоу Чжэ стала врачом и на полгода уехала в зону боевых действий с командой спасателей, где потеряла связь с сестрами. А потом пришло известие, что Фэн Наньнань собирается за границей выйти замуж за Чжоу Сянь, и Чжоу Чжэ была просто ошарашена. Она до сих пор не понимала, как эти двое сошлись.
Фэн Цзинцзин мягко прошептала:
— Где ты сейчас? Наньнань сказала, что ты будешь проходить мимо нашего дома по пути в студию, поэтому я буду ждать тебя внизу.
Чжоу Чжэ ответила, помахав на прощание прабабушке, которая смотрела на неё с балкона, и зашагала по улице. Через десять минут она добралась до дома Фэн Цзинцзин.
Вокруг виллы семьи Фэн раскинулись деревья, место было очень уютным. Семья Чжоу Чжэ жила недалеко — пожилые родственники предпочитали тишину, поэтому папа купил им небольшой дом, а сам с мамой и Чжоу Чжэ жил в профессорских апартаментах при университете.
Увидев Чжоу Чжэ, Фэн Цзинцзин улыбнулась и, помахав телефоном, сказала:
— Наньнань сказала, если ты не придешь через десять минут, значит, ты заблудилась. Я уж было собралась идти тебя искать.
— Заблудилась? Исключено. Фэн Наньнань, конечно, думает обо мне, но, видимо, не так, как нужно.
В начале октября еще стояла жара, и Чжоу Чжэ сняла бейсболку, обмахиваясь ею. Фэн Цзинцзин достала из кармана салфетку и протянула ей:
— В прошлом месяце, когда ты помогала переносить реквизит в актовый зал на торжественном открытии, ты дважды обошла вокруг школы и в итоге оказалась в женском туалете административного корпуса. Разве не тогда мы встретились? Потом я проводила тебя до зала.
Чжоу Чжэ вытерла пот со лба белоснежной салфеткой:
— Я думала, ты забудешь об этом. В твоей светлой голове столько знаний, что таким пустякам там не место.
На её бледном лице проступил легкий румянец, а крошечные капли пота на кончике носа блестели на солнце. Фэн Цзинцзин забрала салфетку и аккуратно вытерла нос Чжоу Чжэ:
— И как это можно назвать «пустяком»? Ты была в сине-белой полосатой футболке, в белых кедах, высокая и худенькая, а в глазах читалась паника, словно у потерявшегося щенка. У меня это очень ярко отложилось в памяти.
— Хорошо, что я не надела шлепанцы, иначе ты бы еще долго помнила мой неряшливый вид, — Чжоу Чжэ сама не могла вспомнить тот день. Кто бы мог подумать, что у сестры Фэн Наньнань такая феноменальная память.
Она поспешно добавила:
— Раз ты так хорошо все помнишь, я должна прояснить: это была случайность! Актовый зал перенесли в новый корпус, я не видела объявления. Это нехватка информации, а не топографический кретинизм.
Фэн Цзинцзин поправила растрепавшуюся челку Чжоу Чжэ:
— Хорошо-хорошо, я поняла. Больше не буду называть тебя «потеряшкой». Если Наньнань начнет, я её остановлю. Договорились?
http://bllate.org/book/34992/4318365
Готово:
